РАССКАЗЫ НА ДЗЕН

Глобус в моей квартире лопнул ровно в тот момент, когда тесть решил освежить знания по географии перед пенсией. «Ты картограф или сторож при музее пыли?» — громыхнул он, разглядывая трещину на Северном Ледовитом, куда только что с азартом ткнул пальцем, проверяя прочность советского пластика. Я, скромный учитель географии Сергей Анатольевич, даже не успел придумать оправдание, почему на физической карте полушарий красуется автограф моей трёхлетней дочери фломастером и след от котлеты, которую я тщетно пытался оттереть ацетоном...

Кристина рыдала над сметой: даже аренда пони на час стоила как крыло самолёта. «Лучше бы ты мне крылья заказала, а то летать от такого ценника охота», — философски заметил муж Гена, добивая остатки оливье ложкой из-под селёдки. Дочка Алиса заказала на пятилетие «Праздник единорогов и принцесс» с живым пони, замком из сахарной ваты и феями, у которых с крыльев сыплются настоящие блёстки. Кристина уже обзвонила три агентства — везде выходило около ста тысяч. В одном предложили зелёного пони с блёстками и музыкой из «Гарри Поттера» за сто двадцать, и Кристина чуть не выбросила телефон в окно...

Если вам кажется, что фикус в углу офиса просто пылится, вы глубоко заблуждаетесь. Этот молчаливый зелёный гад ведёт учёт ваших опозданий и перекуров и уже готовит доклад начальству. Сергей Пыжиков вообще-то ненавидел комнатные растения. Последний подаренный ему кактус сгнил через три недели, хотя Сергей честно его не поливал. Но когда дальняя тётушка Клара внезапно решила эмигрировать в Чили и оставила в наследство фикус Бенджамина по кличке Фёдор, выбора не осталось. «Фёдор — не просто растение, — сказала тётушка, поглаживая глянцевый листок...

У нас в деревне Гадюкино скучно не бывает. То корова на крышу залезет, то дед Петя самогонный аппарат к спутниковой тарелке подключит, чтобы «сигнал ловить». Но то, что случилось в прошлом году, превзошло все ожидания. Я, Степан Иванович Кочерыжкин, пенсионер и заядлый огородник, копал себе грядку под картошку. День был солнечный, птички пели, соседка тётя Зина ругалась на козла, который сожрал её герань. Всё как обычно. И вдруг — бах! — прямо в центр моего участка приземляется нечто. Металлическое, блестящее, размером с холодильник, только на ножках...

Сергей Петрович уже три года жил один, и за это время шкаф в прихожей превратился в самостоятельную экосистему. Он больше не закрывался, а только делал вид, что закрыт, и если на него надавить — из недр вываливался старый зонт, пара лыжных ботинок и недочитанный детектив. В последнее время шкаф начал подавать признаки жизни. Сначала Сергей Петрович списывал на сквозняк: дверца приоткрывалась сама собой. Потом на мышей: изнутри доносился шорох. Но когда однажды вечером из шкафа донеслось отчётливое «Кхм», он понял — пора...

Гаражный кооператив «Металлист-2000» — место, где мужчины среднего возраста решают вопросы мироздания. Вопросы эти обычно сводятся к одному: чья очередь заливать бетоном пол в проезде. В этом году председателем выбрали Семёна Петровича, человека с принципиальной позицией по всем вопросам, включая цвет заборной краски. Семён Петрович был пенсионером МЧС, и это чувствовалось во всём: в походке, в голосе, в манере вытирать руки о штаны перед рукопожатием. — Значит так, мужики, — объявил он на общем собрании, которое проходило у ворот его гаража...

Сантехник дядя Коля как-то сказал: если у тебя сломался унитаз — это знак свыше. Я тогда посмеялся, а зря. Всё началось в четверг, в половине седьмого утра. Я стоял в одних трусах посреди ванной и смотрел, как вода медленно, но уверенно подбирается к моим тапкам. Унитаз, верой и правдой служивший мне десять лет, решил, что с него хватит. Он не просто сломался — он устроил бунт. Сливной бачок издал звук, похожий на предсмертный хрип мамонта, и вода хлынула наружу. Я, как опытный борец со стихией, рванул к вентилю, перекрыл воду и замер, слушая, как в тишине капает с потолка соседям...

Когда начальник отдела кадров объявил, что в пятницу будет корпоратив, я почувствовал себя так, будто мне зачитали приговор. Я ненавижу корпоративы примерно так же сильно, как корпоративы ненавидят меня. В прошлый раз я, пытаясь поддержать разговор, ляпнул бухгалтеру Ирине Петровне, что её новая стрижка делает её похожей на молодую Аллу Пугачёву. Она потом две недели ходила за мной с вопросом: «А какую именно песню вы имели в виду?» Я не имел в виду ни одной, но пришлось срочно вспоминать весь репертуар примадонны, чтобы не обидеть женщину...

В то утро я твёрдо решил: если уж становиться блогером, то с умом. Сосед Петрович на прошлой неделе снял, как его кот гоняет муху, и набрал двести тысяч просмотров — а я что, рыжий? Я, между прочим, человек с высшим образованием. Два высших, если считать диплом кулинарного техникума, который мама заставила получить «на всякий случай». Вот на этом самом «всяком случае» я и решил сыграть. — Научный подход к домашней кухне! — объявил я пустой кухне, вдохновлённо натирая сковороду. — Никаких котов и мух...

В нашей бухгалтерии работала Света — женщина настолько незаметная, что её отсутствие на планерке замечали, только когда начинали искать, кто сделал отчёт. Она носила серые костюмы, пила чай без сахара и говорила так тихо, что начальник однажды переспросил: «Света, вы вообще здесь?» Света кивнула, и начальник успокоился. Но однажды Света решила, что её жизнь должна измениться. Она прочитала в интернете, что восточные танцы помогают раскрыть женственность, и записалась на курсы. Первое занятие прошло...

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросила Лена, глядя, как я запихиваю в рюкзак второй свитер и термос с чаем. — Ехать автостопом в такую погоду? С твоей-то удачей. — У меня не удача, у меня принципы, — ответила я, застегивая молнию. — И принцип номер один: если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет. Но это не повод сидеть дома. На самом деле повод был. И очень конкретный: свадьба двоюродной сестры в городе за триста километров. Билеты на автобус я купила за месяц, но вчера неожиданно рейс отменили...

Владимир Петрович, учитель истории на пенсии, обнаружил проклятие в собственном шкафу. Не метафорическое, а самое настоящее — пожелтевший свиток с вязью старославянских букв, аккуратно перевязанный черной лентой. Нашел он его, разбирая вещи после переезда в новостройку, в коробке с надписью «Бабушкино». Бабушка, надо сказать, была женщиной строгих правил и еще более строгих взглядов на жизнь. Видимо, считала, что лучший подарок внуку — не сладости, а средство наказания обидчиков. Свиток лежал под стопкой вышитых салфеток, которые пахли нафталином и стариной...