Сказание о Женщине, которая вспомнила своё достоинство

Сказание о Женщине, которая вспомнила своё достоинство💫

В некотором царстве, в некоторой земле, где утренние туманы ложились на крыши, как седые покрывала, жила Женщина.

Не была она ни царицей, ни колдуньей, ни великой воительницей из песен. На первый взгляд — самая обычная. Ходила по улицам, разговаривала с людьми, выполняла дела свои, улыбалась, когда следовало улыбаться, молчала, когда проще было молчать.

Но кто смотрел внимательнее, тот мог бы заметить: несла она себя так, будто всё время спрашивала разрешения быть.

Разрешения хотеть.

Разрешения отдыхать.

Разрешения радоваться.

Разрешения занимать место под солнцем.

Разрешения быть любимой не за службу, не за терпение, не за пользу, а просто потому, что она есть.

С детских лет слышала она разные голоса. Одни говорили: «Будь хорошей». Другие шептали: «Не проси многого». Третьи учили: «Сначала заслужи». А четвёртые, самые тихие и самые цепкие, повторяли: «Смотри, не стань лишней».

И так привыкла Женщина жить осторожно, что даже счастье принимала маленькими глотками, будто боялась выпить слишком много.

Бывало, приходила к ней Радость, стучала в окно золотым пальцем, звала её на улицу, где пахло дождём, хлебом и свободой. А Женщина отвечала:

— Подожди. Мне ещё нельзя. Я ещё не доказала.

Бывало, приходила к ней Любовь, садилась рядом, касалась плеча тёплой ладонью. А Женщина отодвигалась чуть-чуть и спрашивала:

— А что я должна за это сделать?

Бывало, приходила к ней Усталость, ложилась у порога серым зверем. А Женщина переступала через неё и шла дальше, потому что думала: «Отдыхать можно только тем, кто уже всё выдержал идеально».

В той земле стояла высокая Башня Синего Огня. Сказывали старые люди, что на вершине её горит пламя, которое открывает человеку его истинную цену.

Многие ходили к той башне. Кто-то с гордой поступью, кто-то со страхом, кто-то босиком, кто-то в пыли дорог. Возвращались они разными, но в каждом будто загорался внутренний свет. Не громкий, не показной, а такой, от которого спина выпрямляется сама.

Женщина много лет проходила мимо Башни.

Смотрела на неё издалека и думала:

«Когда стану лучше — пойду».

«Когда перестану ошибаться — пойду».

«Когда меня признают — пойду».

«Когда кто-нибудь скажет, что я достойна — тогда и пойду».

Но годы шли. Башня стояла. Огонь горел. А Женщина всё ждала чьего-то великого разрешения.

И вот однажды ночью приснился ей сон.

Будто стоит она у древнего колодца, заросшего травой. А на краю колодца сидит маленькая Девочка в простом платьице. В руках у Девочки — глиняная чаша. Пустая, сухая, лёгкая.

Девочка подняла глаза на Женщину и спросила:

— Долго ли ты ещё будешь ходить мимо себя?

Женщина опустилась рядом и ответила:

— Я боюсь. Вдруг во мне нет света?

Девочка покачала головой. И в этом движении было больше мудрости, чем во многих взрослых речах.

— Свет не спрашивает, достойна ли свеча гореть. Он просто ждёт фитиля.

Проснулась Женщина до рассвета. В доме было тихо. Мир ещё не успел надеть свои дневные маски. И в этой тишине услышала она не голос, а что-то глубже голоса: зов.

Не громкий. Не требующий. Просто зов изнутри.

Тогда встала Женщина, взяла свою чашу и пошла к Башне Синего Огня.

Дорога была длинной. Сначала шла она через Поле Чужих Ожиданий. Там росли странные травы: «будь удобной», «не спорь», «потерпи», «не высовывайся», «заслужи любовь». Травы эти цеплялись за подол, путались у ног, тянули назад.

Но Женщина шла.

Потом вышла она к Реке Сравнения. Вода в ней была зеркальная, беспокойная. В каждом отражении виделись другие женщины: красивее, сильнее, успешнее, спокойнее, счастливее. Река шептала:

— Посмотри на них. Куда тебе? Вернись. Сначала стань такой, как они.

Женщина долго смотрела в воду. Сердце её сжалось старой привычной болью.

А потом она опустила ладонь в реку и сказала:

— У каждой свой путь. У каждой своя ноша. У каждой свой огонь. Я пришла не становиться другой. Я пришла возвращать себя.

И вода расступилась.

Дальше начался Лес Стыда. Там на ветках висели старые слова, сказанные когда-то слишком резко, слишком холодно, слишком рано. Они шуршали, как сухие листья:

«Ты слишком чувствительная».