- А... это тот, бешеный ребёнок, который поступил вчера? - спрашивает у меня доктор, совершая утренний обход.
"Бешеный" Алёшка стоит в дверном проёме, предпринимая попытки куда-то сбежать.
По коридору туда-сюда ходит ремонтная бригада, Алёшка открыл двери и стоит.
Да, орал он знатно. Но не сразу, а когда осознал, что мать ушла без него.
Сначала сидел тихо, жался к приведшей его к нам младшей медсестре из приёмного отделения.
Красивый малыш, лет 5-6, блондин, с огромными серо-голубыми глазами, хорошо одет и пострижен.
Ох, и дал он жару через пять минут. Орал очень громко, рыдал, визжал, истерил...
Потом в рабочей группе старшая медсестра напишет, что "поступил проблемный мальчик с родителяии-жалобщиками, с матерью нужно быть осторожнее, может записывать на диктофон".
Алёшка ни в какое дошкольное учреждение не ходит, мама боится, что его там обижать станут злобные воспетки.
В приёмном покое мальчишка так же орал, перевернул им кабинет, бил и пинал мать.
А самое интересное, что ребёнок с соматическим диагнозом, ему предстоит операция, которую отложили в связи с неадекватностью ребячьего поведения, и что ребёнку... категорически нельзя кричать...
Приехали, Карл.
На следующий день за завтраком я наблюдала Алёшку. Ел он исключительно бургеры, от нашей еды отказывался. Его стыдила раздававшая таблетки медсестра.
Типа, чего ты вчера орал? Ты из лесу что ли? Тебя мама с папой воспитывают или где?!
Алёшка логично отвечал на каждый вопрос, типа, не знаю, почему орал, нет, я не из лесу, да, меня воспитывают.
Когда деть наелся и вышел в коридор, я ещё раз рассмотрела его, завела с ним непринуждённую беседу.
Опять же, на все вопросы мне дали ответы, подробно рассказали, когда Алёшке будет шесть, что Алёшке подарят, куда к Алёшке приходить на праздник и что с собой приносить.
Очень я удивилась.
Как не похож он на свой диагноз - детская sch ...
Но потом, когда воспитатель попросила забрать его из детского коллектива, ввиду его конфликтов с детьми, я увидела Алёшку во всей красе.
Рот у мальчишки не закрывался, нёс он откровенную ерунду, то, что называется шизофазией, - в огороде бузина, на Камчатке полночь...
Потом стал "бояться": открыл двери и не давал их закрыть, начал нелепо падать о плоский порог...
И всё время говорил, говорил, говорил...
Пролежал три недели где-то, перед праздником приехали мать с отцом, трезвонили не в те двери, я лично открывала, указывала им путь.
Сегодня, во вторник, коллегиально с психологом, смотрели ребёнка. Тихого и робкого.
И тут из коридора раздались страшные вопли.
После пяти минут ора Александра Викторовна, коллега моя, устало спросила:
- Кто же это у нас так кричит?
- Поступает кто-то. - был мой ответ.
Ребёнок орал, рыдал, звал маму...
Долго. Закрыли все двери в переходе, но вопли были слышны на всю больницу.
Каково же было моё удивление, когда за вторым завтраком я увидела Алёшку.
Я сразу поняла, что это он орал. Но для очистки совести переспросила у персонала:
- А зачем Тишкина опять привезли?
- Родители сказали, что не справляются...
- Ему же кричать нельзя, - не удержалась съязвить я.
В ответ мне пожали плечами и растеряно улыбнулись...
Ну верно, пускай у нас живёт, мы со всеми справляться пытаемся. Не то что мама с папой и два старших взрослых брата Алёшки. Немощных. Слабаки! Четыре дня только выдержали.
Вот и дозаписывалась мама по садикам и поликлиникам на диктофон, вот и нажаловалась на всех, вот и защищала всюду свою детку.
А детке только пять.
Бедная будущая школа!
А маму с папой мне не жаль. Он за нас всех ещё им отомстит, родителям своим.
И кричать-то ему уже можно) Так, глядишь, и кашу есть начнёт по-человечески.
Воспитуем как-нибудь!!! 💪