Нина Васильевна сняла с верхней полки жестяную банку из-под индийского чая со слоном. Внутри хранились не чайные листья. Там лежал туго свернутый целлофановый пакет. Пенсионерка развернула шуршащий пластик и медленно опустилась на табуретку. Пакет был почти пуст.
Там лежало ровно сорок тысяч рублей мелкими купюрами. А должно было лежать триста сорок.
Нина Васильевна откладывала эти деньги ровно четыре года. Каждый месяц она снимала с пенсии по семь тысяч рублей. Она складывала их в банку. Это были деньги на операцию. Правый тазобедренный сустав давно стерся. Бесплатную квоту нужно было ждать еще три года. Столько времени у Нины Васильевны просто не было. Боль уже не давала спать по ночам.
Триста тысяч исчезли. Испарились в воздухе.
В квартире никто не жил, кроме нее. Дверь закрывалась на два надежных замка. Следов взлома не было. Ключи были только у нее самой. И у единственной дочери Оксаны.
Ксюша приходила в четверг. Она вызвалась помыть окна на кухне перед зимой. Нина Васильевна тогда еще удивилась. Дочь редко проявляла такую заботу. Обычно она забегала только занять денег до зарплаты.
Нина Васильевна посмотрела на пустой пакет. В груди стало холодно и пусто. Она потянулась к мобильному телефону. Пальцы дрожали. Гудки казались бесконечными.
— Да, мам? — голос Оксаны звучал бодро. Слишком бодро.
— Ксюша, ты не знаешь, куда делись мои деньги из банки? — спросила Нина Васильевна напрямую.
На том конце провода повисла тяжелая пауза.
— Какие деньги? — тон дочери моментально изменился. Стал резким и защитным.
— Триста тысяч. На операцию. Которые лежали в кухонном шкафу.
— Мам, ты что, издеваешься?! — голос Оксаны сорвался на возмущенный крик. — Откуда мне знать про твои заначки?
— В четверг ты мыла окна на кухне. И вытирала полки.
— И что?! Ты меня теперь в воровстве обвиняешь? Родную дочь?! — Оксана задышала в трубку. — Ты сама их куда-то перепрятала! У тебя уже с памятью проблемы начинаются. Забыла, как на прошлой неделе очки в холодильнике искала?
Нина Васильевна стиснула край столешницы.
— Я не перепрятывала. Они лежали в банке.
— Ищи лучше! — отрезала дочь. — Мне Вадику надо ужин греть. Пока!
В трубке раздались короткие гудки.
Нина Васильевна просидела на кухне около часа. Она смотрела на остывший чайник. Боль в ноге дергала с новой силой. Четыре года экономии на еде и лекарствах. Отказы от новых туфель. Дешевые макароны вместо мяса. Все это ради того, чтобы снова нормально ходить.
Она встала. Подошла к шкафу в прихожей. Достала теплое пальто.
Оксана жила в бабушкиной квартире. Это была однокомнатная хрущевка в трех остановках отсюда. После смерти матери Нина Васильевна пустила туда дочь. Денег за аренду она не брала. Разрешила жить просто так. Ксюша жила там со своим сожителем Вадиком. Вадик постоянно искал себя. Он менял работы каждый месяц. То таксовал, то пытался торговать телефонами. Денег в их семье всегда не хватало.
Нина Васильевна спустилась по лестнице. Опираться на трость было тяжело. Она дошла до остановки. Села в старый автобус. Всю дорогу она смотрела в грязное окно. Она надеялась, что ошиблась. Что деньги действительно куда-то завалились. Но она слишком хорошо знала свою банку.
Подъезд встретил ее запахом сырости. Нина Васильевна поднялась на второй этаж. Она подошла к обшарпанной металлической двери квартиры номер восемнадцать.
За дверью играла громкая музыка. Слышался смех Вадика.
Нина Васильевна нажала на кнопку звонка. Музыка тут же стихла. Послышались торопливые шаги. Щелкнул замок.
На пороге стояла Оксана. На ней был совершенно новый, дорогой шелковый халат. На запястье блестели умные часы. Нина Васильевна знала цены на такие вещи. Она видела их в рекламе.
Улыбка сползла с лица дочери.
— Мам? Ты чего приехала? Мы же по телефону все решили.
— Я не решила, — спокойно ответила Нина Васильевна и шагнула в коридор.
Оксана вынужденно отступила. В прихожей стояла огромная картонная коробка. На ней красовался логотип дорогого телевизора с диагональю шестьдесят пять дюймов.
Из комнаты вышел Вадик. Он жевал кусок пиццы. Увидев тещу, он перестал жевать.
— Здрасьте, Нина Васильевна, — буркнул он и попытался скрыться обратно в комнате.
— Стоять, — скомандовала пенсионерка. Голос ее прозвучал так жестко, что Вадик замер на месте.
Нина Васильевна указала тростью на коробку от телевизора.
— Откуда это?
— В кредит взяли! — быстро выпалила Оксана. — Мам, зачем ты пришла?
— В кредит? — Нина Васильевна усмехнулась. — Вадик нигде официально не работает. У тебя зарплата кассира. Какой банк даст вам кредит на такую технику?
— Дали! Тебе-то какое дело? — огрызнулась Оксана.
Нина Васильевна прошла в комнату. На стене висел новый плазменный монстр. На столе лежали коробки от дорогой доставки еды. Суши, пицца, салаты. Вадик мялся в дверях. Он смотрел в пол.
— Вадим, — Нина Васильевна повернулась к сожителю дочери. — Где мои триста тысяч?
Вадик поднял глаза. Он попытался сделать невинное лицо.
— Какие тысячи? Ксюх, о чем твоя мать говорит?
— Хватит! — рявкнула Нина Васильевна. Она стукнула тростью по ламинату. — Я пойду в полицию. Прямо сейчас. Заявление о краже со взломом писать не буду. Напишу о краже лицами, имеющими доступ в квартиру. Полиция быстро проверит ваши новые покупки.
Лицо Оксаны пошло красными пятнами.
— Мам, ты совсем из ума выжила?! Из-за своих копеек родную дочь в тюрьму посадишь?!
— Копеек?! — Нина Васильевна шагнула к дочери. — Это моя нога, Ксюша! Это мое здоровье! Я терпела эту боль четыре года! Я во всем себе отказывала!
В комнате повисла тишина. Было слышно, как гудит холодильник на кухне. Вадик тяжело вздохнул и посмотрел на Оксану.
— Ксюх, ну я же говорил, что она заметит.
— Заткнись, придурок! — завизжала Оксана на сожителя.
Нина Васильевна почувствовала, как подкашиваются ноги. Она села на край дивана. До последнего момента она надеялась. Надеялась, что это ошибка.
— Значит, вы, — тихо сказала она. — Зачем?
Оксана закрыла лицо руками. Плечи в новом шелковом халате затряслись.
— У него долги были! — сквозь слезы крикнула она. — Он в автоматах этих дурацких играл! В интернете! Задолжал микрозаймам двести восемьдесят тысяч. Пошли проценты. Мам, к нам коллекторы приезжали! Они дверь обещали краской залить! Они Вадику ноги хотели переломать!
Вадик виновато кивнул.
— Серьезные люди, Нина Васильевна. Я бы не выжил.
— И вы решили спасти ноги Вадика за счет моей? — спросила пенсионерка. Голос звучал ровно. Слишком ровно.
— Ну ты же старая уже! — выпалила Оксана и осеклась. Но слово было сказано. — В смысле… ты бы еще потерпела! Тебе же в больнице таблетки дают! А его бы убили! Ты понимаешь?!
— Понимаю, — кивнула мать. — Долг был двести восемьдесят тысяч. Вы забрали триста. На двадцать тысяч накупили роллов и халатов?
— Телевизор мы Вадику купили. Чтобы он дома сидел и не играл больше! Ему же стресс надо снимать! — Оксана вытирала слезы. Она начала злиться. Защита перешла в нападение. — Тебе для родного человека жалко, да?! У тебя вообще сердца нет! Мы бы все вернули!
— Когда? — спросила Нина Васильевна.
— Потом! Как Вадик на нормальную работу устроится! Месяца через два начали бы отдавать понемногу. По пять тысяч в месяц.
Нина Васильевна быстро посчитала в уме. Триста тысяч по пять тысяч в месяц. Пять лет. Если не обманут. Но они обманут. Вадик не собирался работать.
Она медленно поднялась с дивана. Взглянула на плачущую дочь. Затем на понурого зятя.
— Пошли вон, — тихо произнесла Нина Васильевна.
Оксана перестала плакать.
— Что? Куда пошли?
— На улицу. Это квартира моей матери. Я пустила тебя сюда пожить из жалости. С этого дня жалость закончилась. Собирайте свои манатки.
— Мам, ты шутишь? — Ксюша нервно хохотнула. — Нам некуда идти!
— Это не мои проблемы.
— Мы же семья! — закричала Оксана. — Ты нас на улицу выгоняешь?! Из-за каких-то денег?!
— Вы украли мое здоровье. Вы украли мои годы жизни. Собирайте вещи. Даю вам ровно час.
Вадик сделал шаг вперед.
— Слушайте, теща, вы палку-то не перегибайте. Куда мы пойдем к ночи?
Нина Васильевна достала из кармана телефон. Набрала номер участкового. Она знала Игоря Степановича давно.
— Алло, Игорь Степанович? Это Нина из сороковой. У меня тут в квартире матери посторонние люди. Заселились и не уходят. Да. Украли крупную сумму. Приедете? Спасибо. Жду.
Она убрала телефон.
— Участковый будет через пятнадцать минут. Либо вы уходите сами с вещами, либо уезжаете с ним в отделение за кражу трехсот тысяч.
Лицо Оксаны исказила гримаса злобы. Она подлетела к шкафу. Начала истерично вышвыривать одежду прямо на пол.
— Тварь! — шипела дочь, забрасывая кофты в сумку. — Какая же ты тварь! Я тебе этого никогда не прощу! Никогда не позвоню! Стакана воды не подам!
— Я куплю кулер, — невозмутимо ответила Нина Васильевна. — Телевизор оставляете здесь. Он пойдет в счет долга.
— Мы его сами купили! — заныл Вадик.
— Попробуй докажи. Чеки на него где? Кредит оформлен онлайн? Забирайте свои штаны и на выход.
Через сорок минут входная дверь захлопнулась. Нина Васильевна закрыла замок на два оборота. Она осталась одна в тихой квартире.
В прихожей валялся пустой целлофановый пакет. Осколок прежней, наивной жизни.
Она прошла на кухню. Включила чайник. Затем взяла телефон и открыла сайт бесплатных объявлений.
Квартира была в хорошем районе. Рядом находилось метро. Если сдать ее за сорок тысяч в месяц, она накопит на платную операцию всего за восемь месяцев. А может, возьмет кредит и будет гасить его с денег квартирантов. Главное — выход был найден.
За окном моросил мелкий холодный дождь. Во дворе у мусорных баков ругались два силуэта с большими клетчатыми сумками. Нина Васильевна задернула шторы. Она больше не собиралась смотреть в их сторону. Дочь сделала свой выбор. Мать сделала свой.
А вы бы пустили дочь обратно в семью после такого предательства?