Меня зовут Артём. Мне сорок. И я — влюбчивый.
Если бы за это давали медаль, я бы уже был героем страны. Но дают только синяки под глазами и чувство, что ты живёшь чужую жизнь.
Вот как это выглядит со стороны: нормальный мужчина. Своя квартира (ипотека, но какая разница), работа в компании (скучно, но стабильно), машина, подписка на фитнес. Друзья уже давно перестали звать на "семейные шашлыки", потому что я либо прихожу один, либо с новой девушкой, а через три месяца её больше нет. Мать плачет в трубку каждое воскресенье: "Тёма, когда уже? Мне внука нянчить". Отец молчит, но при встрече тяжело вздыхает.
А внутри меня — цирк. А точнее, горки, на которых заклинило педаль газа.
Всё начинается одинаково.
В прошлый раз это случилось в пятницу, в фитнес-клубе. Я выходил из душевой, волосы ещё мокрые, и столкнулся с ней у стойки с водой. Её зовут Лена. Она пила из маленькой розовой бутылки и читала что то в телефоне. Я не удержался: " Знаете, вы красивая". Она повернулась. У неё были зелёные глаза и веснушки на носу. И она засмеялась. Знаете, такой смех, будто кто-то рассыпает стеклянные шарики по паркету.
— Вы подкатываете?
— Я не подкатываю, — соврал я. — Я говорю правду.
Мы проговорили сорок минут. О книгах, о том, почему в парках убрали хорошие скамейки. Когда она уходила, я уже знал, что у неё аллергия на кошек (но она всё равно их любит), что она ненавидит каблуки ("потому что я и так высокая), и что у неё был развод три года назад.
В тот вечер я не спал. Листал её фотографии в соцсетях. Нашёл, что она вяжет крючком (ужасно, но это трогательно).
И тогда в груди что-то щёлкнуло.
Знаете это чувство? Когда воздух становится сладким. Когда ты идёшь по улице и улыбаешься прохожим. Когда заказываешь в кафе кофе и думаешь, "я влюбился".
Вот это было у меня. Каждый. Раз.
Через три дня мы пошли в музей. Ещё через неделю — в кино. Через две — я остался у неё ночевать. И мы говорили, говорили, говорили. До трёх ночи. О том, как вырастут цены. О том, куда поехать на майские. О том, как она в детстве боялась бабушкину собаку. И я смотрел на неё в темноте и думал: "Вот оно. Наконец-то. Это навсегда".
Я уже купил в голове квартиру с террасой. Назвал детей. Представил, как мы состаримся и будем сидеть на качелях. Серьёзно. Я строил воздушные замки с такой страстью, что архитекторы бы заплакали.
Прошёл ровно месяц.
Мы лежали на диване. Лена смотрела сериал в сто пятидесятый раз и грызла кончик своей длинной челки. Я заметил, что она это делает постоянно. И раньше меня умиляло. А теперь вдруг начало раздражать. Прямо физически. Чавканье волосами — разве это можно любить?
— Тёма, ты чего такой кислый? — спросила она, не отрываясь от экрана.
— Всё нормально.
— Не нормально. Ты уже двадцать минут смотришь в одну точку.
Я не знал, что сказать. Потому что правда была в том, что я ничего не чувствовал. Пустота. Как будто кто-то выключил рубильник. Ещё вчера я хотел её обнимать каждые пять секунд. А сегодня её рука на моей ноге казалась чужой.
— Лен, а тебе не кажется, что мы слишком быстро съехались? — спросил я осторожно.
Она отложила телефон и посмотрела на меня тем взглядом, который я уже видел много раз.
— Что ты хочешь сказать?
— Ничего. Просто мы почти не бываем порознь.
— Ты сам предложил меня перевезти.
— Я помню.
— Артём. — она села. — Ты меня не любишь?
Я промолчал. Потому что она была права.
— Прости, — сказал я. — Я устал на работе.
Она не поверила. Но сделала вид, что поверила. И это было ещё хуже.
Через две недели я позвонил Сашке. Единственному другу, который ещё не послал меня в пешее, после того, как я бросил его кузину (это была история номер пятнадцать, и я до сих пор стыжусь).
Мы сидели на его кухне. За окном моросило. Жена Сашки увела детей в комнату, чтобы не слышали "взрослые разговоры".
— Саш, у меня опять. — сказал я, вертя в руках кружку.
— Что "опять"? Влюбился или разлюбил?
— Влюбился месяц назад. Разлюбил вчера.
Сашка отхлебнул чай. Посмотрел на меня долгим взглядом. Я знал этот взгляд. В нём смесь усталости, жалости.
— Артём, мне сорок один. Мы знакомы двадцать пять лет. Я могу перечислить поимённо всех твоих "навеки". Хочешь?
— Не надо.
— Двадцать семь, Тёма. Двадцать семь женщин, которым ты говорил, что это любовь до гроба. А потом просто вставал и уходил. Потому что у тебя, видите ли, "пропал интерес".
— Я не виноват, что так устроен!
— Ой, не начинай. — Сашка поставил кружку на стол так, что чай плеснулся на скатерть. — Ты не "так устроен". Ты подсел на фазу новизны. Тебе нужны страсти. А когда наступают будни — ты сбегаешь. Потому что скука не для тебя.
— Но почему у тебя получается? — спросил я тихо. — Вы же с Ирой двадцать лет. Тебе не скучно?
Сашка усмехнулся. Жёстко, с хрипотцой.
— Скучно? Тёма, я иногда так хочу побыть один. Бывают дни, когда её голос режет слух. Когда она кладёт вещи не туда, куда я просил. Когда она спорит по каждому пустяку.
— И что же ты делаешь?
— А ничего. Я живу дальше. Потому что я в двадцать лет принял решение. Не почувствовал — принял. Что я остаюсь с этим человеком. Что буду любить её даже тогда, когда бабочки улетят. Знаешь, в чём секрет долгих отношений? Не в том, чтобы искать того, с кем никогда не будет скучно. А в том, чтобы выбрать того, кому ты готов прощать скуку. Каждый день. Как зарядку.
Я замолчал. Внутри всё переворачивалось. Потому что он говорил на языке, которого я не понимал. Для меня любовь — это фейерверк. А он мне предлагал костёр, который надо поддерживать всю ночь. Щепочки подкладывать. Дуть. Мёрзнуть.
— И что мне делать? — спросил я совсем тихо.
— Первое. Прекрати врать себе. Ты не влюбляешься "в другую". Ты сбегаешь от будней. Второе. Скажи Лене правду. Не "я тебя разлюбил", а "у меня проблема, я не умею держать чувства дольше трёх месяцев, и это не про тебя, это про меня". Третье. Сходи к специалисту. А четвёртое — самое главное. — Сашка наклонился ко мне. — Перестань искать женщину, которая сделает тебя счастливым. Сначала сам стань человеком, который умеет быть счастливым без женщины. А потом уже приглашай кого-то разделить это счастье. Понял?
Я кивнул. Хотя на самом деле не понял ни черта.
В ту ночь я почти не спал. Лежал на съёмной квартире Сашки (у него есть раскладушка для таких случаев) и смотрел в потолок.
Вспоминал всех. Юлю из десятого класса — первую любовь, которая длилась две недели. Веру с экономического — мы встречались полгода, и это был рекорд, потому что она была очень удобной, пока не начала требовать внимания. Марину, с которой я почти съехался, но сбежал за день до переезда, потому что "запах её духов вдруг стал невыносимым".
Я всегда думал, что просто не встретил ту самую.
А теперь я понял страшную вещь: "та самая" не придёт. Потому что её не существует. Есть живые люди с дурацкими привычками, храпом, плохим настроением и немытыми кружками. И любовь — это не найти идеального. Это научиться закрывать глаза на неидеальность того, кого ты выбрал.
Утром я приехал к Лене. Она пила кофе в халате, не накрашенная. Обычная. Земная. У неё была слипшаяся челка и след от подушки на щеке.
— Привет, — сказала она напряжённо. — Ты пропал на два дня.
— Лен, мне нужно тебе кое-что сказать.
Она побледнела. Я видел, как её руки сжали кружку.
— Ты меня бросаешь, да?
— Нет. — ответил я и сам удивился. — Я хочу тебе рассказать, какой я дурак. И спросить: ты готова иметь дело с дураком, который учится не убегать?
Я выложил всё. Про двадцать семь женщин. Про три месяца. Про тумблер в голове. Про Сашкины слова.
Она слушала, не перебивая. Потом поставила кофе, подошла и села рядом.
— Знаешь, Артём, — сказала она спокойно. — Меня первый муж бросил через полгода после свадьбы. Сказал: "Мы стали скучными". Я тогда чуть с ума не сошла. А потом поняла: он не умел быть в скуке. Ему нужны были фейерверки каждый день. Я же — не фейерверк. Я — библиотека. Чтобы меня читать, нужно терпение.
— Я постараюсь, — сказал я. — Просто дай мне время.
Она кивнула. И мы сидели так до обеда. Не говорили ни о чём. Она вязала свой ужасный крючком шарф. Я читал новости. Было тихо. Скучно. Обычно.
И в этой тишине я впервые за много лет не захотел убегать.
Может быть, это и есть начало.