АННА И

Звать меня Миша. Раньше я думал, что ад — это котёл с кипящей смолой и черти с вилами. Теперь я точно знаю: ад начинается в тот момент, когда твоя тёща говорит фразу "Я хочу с тобой серьёзно поговорить"...

Всё началось с пасты. Не было ни громких скандалов, ни битой посуды. Не было даже криков. В их двухкомнатной квартире повисла та особенная тишина, которая бывает только у размолвленных супругов в час пик — когда один пытается работать из дома, а второй мечтает просто дожить до вечера...

Федор вошел на кухню, не закрыв за собой дверь. С грохотом бросил ключи на стол, даже не взглянув на меня. Я замерла над кастрюлей с супом, который варила три часа — специально, потому что он любит наваристый, как у матери в детстве...

Это история о любви, которая не выдержала быта. О Яне, которая проснулась однажды утром и поняла: человек рядом — не враг, но каждое его движение теперь похоже на медленную пытку. Яна открыла глаза в 7:02...

Говорят, что родственников не выбирают. И с этим я смирилась. Но никто не предупреждал, что одну конкретную ветвь семейного древа моего мужа хочется спилить на дрова вместе с корнями. Всё началось с невинной фразы свекрови, Аллы Викторовны...

Карина стояла у открытого шкафа и не верила своим глазам. Серая кашемировая кофта, которую она получила в подарок от мамы на прошлый день рождения, исчезла. Вернее, исчезла не она одна — пустовала целая полка...

Когда я выходила замуж за Никиту, мои подруги завидовали. Он был щедр. Не то чтобы миллионер, но всегда появлялся с огромными букетами, которые едва влезали в лифт, с подарочными коробками, которые так приятно шуршали, и с той уверенной улыбкой человека, который говорит: "Ты этого достойна"...

Двадцать пять лет. Четверть века. Она могла бы написать книгу об этом браке — с первой главы, где пахло пионами и счастьем, до последней, где воняло ложью. В гостиной на диване сидел он, Сергей. Смотрел в одну точку...

Дождь за окном лил так, будто решил смыть этот город с лица земли. Я сидела на кухне, обхватив горячую кружку с остывшим чаем, и смотрела на капли, стекающие по стеклу. Муж сестры. Каждый раз, когда я произносила это про себя, внутри всё переворачивалось...

Я поняла, что всё кончено, в тот момент, когда зеркало в ванной перестало меня обманывать. Раньше, если чуть повернуть голову или прищуриться, можно было увидеть ту прежнюю Марину — с выступающими ключицами, тонкой талией и острыми коленками...

Василий стоял у окна своей кухни и смотрел, как из трубы соседской бани идет дым. Прямой, спокойный столб поднимался к серому ноябрьскому небу. Ему казалось, что этот дым — символ свободы. Вот он плывет, куда хочет...

Маша проснулась от грохота на кухне. Шесть утра, суббота. Свекровь, Нина Павловна, уже хозяйничала. — Доброе утро, — сказала Маша, заходя. — Ой, доченька, а я порядок навожу! — пропела свекровь, не оборачиваясь...