Тридцать два градуса в тени — это не жара. Это, по словам Димы, «нормальная летняя погода».
Я стояла на кухне и смотрела на пульт от кондиционера, который лежал на холодильнике. В десяти сантиметрах от моей руки. Просто лежал и дразнил.
— Не вздумай, — сказал Дима, проходя мимо в одних шортах с бутылкой холодного пива в руке. — Счёт за прошлый месяц видела?
— Видела, — сказала я.
— Вот именно.
Он ушёл на балкон. Я смотрела ему вслед. Пиво он достал из холодильника, который работает круглосуточно и тоже «жрёт свет». Но про холодильник разговора как-то не заходило.
Милое дело.
Мы женаты семь лет. Семь лет я знаю, что Дима умеет считать деньги — чужие. Свои он считает иначе, по какой-то особой методике, которую мне так и не удалось освоить.
Методика простая: то, что тратит он, — это необходимость. То, что трачу я, — расточительство.
Кондиционер мы купили три года назад. Я тогда работала на двух работах, и именно на мои деньги он и был куплен. Это важная деталь, которую я почему-то всё время забываю упомянуть в наших разговорах про «экономию».
— Лен, ты чай будешь? — крикнула я на балкон.
— Холодный?
— Горячий.
Пауза.
— Не, не хочу.
Я поставила чайник. Горячий чай в тридцать два градуса — это, говорят, охлаждает. Не знаю, кто это придумал, но в тот момент я готова была поверить в любую теорию, лишь бы не думать про пульт на холодильнике.
Дима вернулся с балкона, поставил пустую бутылку на стол и полез в холодильник за второй.
— Сходи в магазин, там акция на «Балтику», — сказал он, не оборачиваясь. — Возьми ящик.
Я смотрела на его спину.
— Ящик?
— Ну да. Там двенадцать бутылок, и дешевле выходит.
Я медленно выдохнула.
Ящик «Балтики» на акции стоил около восьмисот рублей. Счёт за электричество в прошлом месяце, из-за которого нельзя включать кондиционер, был семьсот двадцать.
Я эту арифметику не вслух делала. Просто — в голове. Сама с собой.
— Ладно, — сказала я.
И пошла в магазин.
Вот это, наверное, и было моей главной проблемой все эти годы. Я говорила «ладно» и шла. Куда скажут — туда и шла.
Жара на улице была плотная, липкая. Я шла и думала: интересно, а если бы я каждый вечер покупала себе что-то на восемьсот рублей — мороженое, книги, да хоть цветы — что бы Дима сказал? Вопрос риторический. Я знала ответ.
Он бы сказал, что мы не можем себе этого позволить.
В магазине было прохладно. Кондиционер там работал на полную. Я остановилась в молочном отделе и просто постояла минуту. Просто так. Ни за чем. Дышала прохладным воздухом и думала: вот здесь мне хорошо. Здесь мне комфортно. Здесь за меня никто не решает, холодно мне или нет.
Ящик я купила. И ещё мороженое — себе. Маленькое, за сорок рублей. Шоколадное.
Шла домой и ела его прямо на улице, как в детстве.
Дима ящик принял молча, кивнул, поставил в холодильник.
— Чего так долго?
— Очередь, — соврала я.
Он не переспросил. Уже устраивался на диване с телефоном.
Я убрала сдачу в свой кошелёк. Там было ещё от прошлых покупок — я давно уже не отчитывалась до копейки, просто тихо оставляла себе по чуть-чуть. Дима не замечал. Или делал вид.
В комнате работал вентилятор — старый, гудящий, который гоняет горячий воздух по кругу и создаёт иллюзию движения. Я легла рядом и уставилась в потолок.
Семь лет.
Я вспомнила, как мы переезжали в эту квартиру. Как я клеила обои на кухне, пока Дима «руководил процессом» с табуретки. Как покупала кондиционер, тащила его с доставки, договаривалась с монтажниками, потому что Дима в тот день «не мог». Как радовалась, что летом будет прохладно.
Прохладно. Как же.
— Дим, — позвала я.
— М?
— А ты помнишь, на чьи деньги мы кондиционер покупали?
Он поднял глаза от телефона. Посмотрел на меня с лёгким удивлением — такое выражение бывает у человека, которого отвлекли от чего-то важного по пустяку.
— Ну, общие же деньги.
— Общие, — повторила я.
Он снова уткнулся в телефон.
Общие. Это было хорошее слово. Удобное. Когда покупает он — это общее. Когда хочу я — это расточительство.
Той ночью я не могла нормально уснуть. Лежала и считала. Не деньги — годы. Семь лет я работала, зарабатывала, тратила на дом, на ремонт, на технику. Семь лет слышала «мы не можем себе позволить» всякий раз, когда хотела что-то для себя.
А потом засыпала. И утром всё шло по-прежнему.
Утром следующего дня было ещё жарче. Термометр на балконе показывал тридцать пять. Я встала, умылась холодной водой, вышла на кухню. Дима ещё спал.
Я взяла пульт с холодильника.
Включила кондиционер.
Двадцать четыре градуса. Тихое гудение. Прохлада, которая начала медленно расползаться по комнате.
Я сидела за кухонным столом, пила кофе и ждала.
Дима появился минут через двадцать. Прошёл на кухню, потянулся к холодильнику — и остановился. Повернулся. Посмотрел на кондиционер. Потом на меня.
— Ты включила?
— Включила.
— Я же сказал —
— Я слышала, что ты сказал.
Он замолчал. Смотрел на меня с таким видом, будто я сделала что-то совсем неожиданное. Может, так и было.
— Лен, это деньги.
— Я знаю. Примерно столько же, сколько твой вчерашний ящик пива.
Пауза получилась долгой. Дима взял из холодильника йогурт, потоптался.
— Ты специально это посчитала?
— Случайно вышло, — сказала я.
Он ушёл в комнату. Я допила кофе. Кондиционер тихонько гудел.
Что-то изменилось в то утро. Не глобально, не драматично. Просто я сказала то, что думала, — и не извинилась за это. Маленький шаг для человечества, огромный — для меня.
Следующие несколько дней шли своим чередом. Дима больше не комментировал кондиционер, но я чувствовала: он не забыл. Он просто ждал момента.
Момент пришёл в пятницу вечером.
Дима пришёл домой позже обычного, в хорошем настроении. Это само по себе было подозрительно. Хорошее настроение у него бывало либо когда он что-то хотел, либо когда что-то уже получил.
— Слушай, — сказал он, садясь за стол, — мы с ребятами договорились в воскресенье на рыбалку. На три дня. Ты не против?
— На три дня? — переспросила я.
— Ну да, до вторника. Костя машину даёт, места уже нашли хорошие.
Я поставила тарелку перед ним. Три дня рыбалки — это бензин, это еда, это, надо полагать, пиво в немаленьких количествах. Это точно больше, чем месячный счёт за электричество.
— А сколько примерно выйдет? — спросила я.
— Ну, немного. Мы скидываемся.
— Сколько?
Он чуть поморщился. Не любил, когда его спрашивали конкретно.
— Тысячи три, наверное. Может, четыре.
Четыре тысячи. Я кивнула и ничего не сказала. Убрала со стола, вымыла посуду. Дима уже смотрел что-то в телефоне, про рыбалку, судя по звукам.
Четыре тысячи рублей. За три дня. При том что кондиционер включать нельзя, потому что свет дорогой.
Я вытерла руки и вдруг поняла, что улыбаюсь. Не радостно — скорее задумчиво. Что-то во мне начало складываться в какую-то картинку. Медленно, по кусочку.
Пока Дима будет на рыбалке, у меня будет три дня.
Три дня тишины, прохлады и времени подумать.
Я не знала тогда, что именно надумаю. Но что-то точно надумаю — это я чувствовала отчётливо.
Дима уехал в воскресенье с утра, весёлый, с рюкзаком и термосом. Чмокнул меня в щёку, сказал «не скучай» и был таков.
Я закрыла за ним дверь.
Включила кондиционер на полную.
Заварила чай. Села к ноутбуку. Открыла таблицу, которую вела уже давно, — с нашими расходами. Дима про неё не знал. Я начала её ещё два года назад, просто так, от нечего делать. Вносила всё, что помнила: коммуналка, продукты, ремонт, техника. И отдельно — его траты. Пиво, рыбалки, «скинуться с ребятами», «одолжить Кольке».
Я смотрела на таблицу и понимала, что давно уже знаю ответ на вопрос, который боялась задать.
Но одно дело знать. Другое — увидеть цифру.
За последние двенадцать месяцев Дима потратил на себя лично — только на то, что я смогла посчитать — чуть больше ста двадцати тысяч рублей. Пиво, рыбалки, спортбар с Костей, кроссовки «просто потому что», чья-то день рождения раз в месяц.
Сто двадцать тысяч.
Я откинулась на спинку стула.
А потом я открыла второй файл. Тот, который вела уже три месяца и никому не показывала. Не таблицу расходов.
Другой файл.
И вот тут у меня задрожали руки — по-настоящему, не для красивого слова. Потому что в этом файле было кое-что, о чём Дима не подозревал. То, что я нашла случайно месяц назад, когда искала в его ящике документы на машину.
Она и представить не могла, что найдёт в том ящике. И что этот листок бумаги перевернёт не только её понимание последних семи лет — но и то, как она смотрит на самого Диму.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →