– Валерий, попроси грузчиков вынести чемоданы обратно на площадку. Я не разрешала вам переезжать в мою квартиру, – сказала я, не снимая пальто.
В прихожей стояли четыре больших чемодана, две коробки с посудой и свёрнутый ковёр. Возле зеркала лежала женская сумка, а на моём пуфике сидела незнакомая девочка лет шестнадцати и листала телефон.
Сам Валерий находился в гостиной. Он распахнул дверцы шкафа и рассматривал полки так, будто выбирал место для своих рубашек. Рядом стояла светловолосая женщина в длинном сером платье. Я видела её впервые, но сразу поняла, кто она.
– Люба, не начинай с порога, – Валерий закрыл шкаф и повернулся ко мне. – Познакомься, это Жанна, моя жена. А это её дочь Полина. Они теперь будут жить здесь вместе со мной.
Жанна сделала шаг вперёд и протянула руку.
– Здравствуйте, Любовь Андреевна. Валерий много о вас рассказывал. Я надеюсь, мы сумеем договориться спокойно, без неприятных сцен.
Руку я не подала.
– Чтобы договариваться о совместном проживании, нужно сначала спросить хозяйку квартиры. Валерий прекрасно знает, что жить здесь ему никто не разрешал.
Жанна растерянно посмотрела на мужа.
– Ты говорил, что вопрос решён через суд.
– Он и решён, – быстро ответил Валерий. – Люба просто не ожидала, что мы переедем сегодня. Я хотел сообщить заранее, но она последние дни не отвечала на звонки.
– Ты звонил мне дважды, – напомнила я. – В первый раз просил старую дрель из кладовки, во второй спрашивал, не собираюсь ли я на выходные к подруге. О переезде не сказал ни слова.
Валерий поморщился.
– Какая теперь разница? Мы уже приехали. Давай не будем устраивать представление перед ребёнком.
Полина подняла глаза от телефона.
– Мам, мы можем пока подождать внизу? Здесь явно никто нас не ждал.
– Останься, пожалуйста, – тихо ответила Жанна. – Сейчас всё выяснится.
Она старалась сохранять спокойствие, но уже не выглядела уверенной. Возле её ног стояла картонная коробка с надписью «кухня». Сверху лежали новые прихватки и банка с деревянными ложками. Женщина приехала не в гости. Она действительно собиралась устраивать здесь дом.
– Валерий, объясни своей жене, кому принадлежит квартира, – попросила я. – Только на этот раз расскажи полностью.
Он прошёл в прихожую, снял куртку и повесил её на мой крючок.
– Квартира была семейной двенадцать лет. Мы делали ремонт, меняли окна, проводку, кухню. При разводе мне полагалась часть. Свои метры ты потеряла при разводе, Люба, просто до сих пор не хочешь с этим смириться.
Фразу он произнёс громко, почти торжественно. Видимо, повторял её не впервые.
Жанна кивнула, будто услышала знакомое объяснение.
– Валера показывал мне судебные бумаги. Насколько я поняла, за ним признана половина квартиры, но вы затягиваете оформление. Мы не хотим вас выгонять. Нам достаточно двух комнат, а вы сможете жить в спальне.
Я медленно расстегнула пальто.
– Он предложил мне одну комнату в квартире, которую я купила за семь лет до нашего знакомства?
– Люба, не передёргивай, – вмешался Валерий. – Ты прекрасно знаешь, сколько я сюда вложил. Когда мы поженились, здесь была старая кухня и деревянные рамы. Я привёл квартиру в нормальное состояние.
– Мы оба вкладывались в ремонт. На окна деньги дала я. Кухню оплачивали с общего счёта. Проводку меняли только в прихожей и гостиной, потому что ты решил поставить мощную музыкальную аппаратуру.
– Неважно, кто платил за каждую розетку. В браке всё было общим.
– Наши доходы во время брака были общими. Квартира общей не стала, и суд тебе это объяснил.
Валерий усмехнулся.
– Суд ничего окончательно не объяснил. Процесс закончился соглашением.
– Соглашением закончился спор о машине, дачном участке и накоплениях. На квартиру ты пытался заявить отдельное требование, но потом отказался от него после оценки ремонта.
Жанна медленно повернулась к мужу.
– Ты говорил, что Любовь Андреевна согласилась признать за тобой две комнаты.
– Она согласилась не продолжать спор, – ответил Валерий. – Юридические формулировки можно понимать по-разному.
– Нет, – сказала я. – Фразу «отказался от требований» нельзя понимать как «получил половину квартиры».
Жанна сжала ремень сумки.
– Валера, покажи решение. У тебя оно было в телефоне.
– Сейчас не время разбирать бумаги. Мы устали, грузчики ждут, Полина весь день ничего не ела. Сначала надо занести вещи, а потом спокойно поговорим.
– Грузчики ничего сюда не занесут, – ответила я. – Чемоданы тоже останутся за дверью, если вы не заберёте их сами.
Он шагнул ко мне ближе.
– Ты не имеешь права выгонять собственника.
– Тогда назови свою долю.
– Половина.
– Номер записи о праве знаешь?
– Обычные люди такие номера наизусть не учат.
– Когда именно ты стал собственником?
– После развода.
– В какой день?
– Люба, прекрати экзамен. Я не обязан перед тобой отчитываться.
Жанна уже не смотрела на меня. Она смотрела только на мужа.
– Валера, открой документ, который ты мне присылал. Там всё должно быть написано.
Он достал телефон, несколько раз провёл пальцем по экрану, затем убрал его обратно в карман.
– Связь плохо работает. Потом найду.
– У меня связь работает, – сказала Жанна. – Я сама открою нашу переписку.
Она достала свой телефон. Валерий попытался взять её под локоть, но женщина отстранилась.
– Не надо меня сейчас успокаивать. Я хочу увидеть бумагу.
Полина поднялась с пуфика и подошла к матери. Грузчики на площадке переговаривались возле лифта, не решаясь заносить остальные коробки.
Жанна долго искала нужное сообщение. Наконец открыла прикреплённый файл и увеличила первую страницу.
– Вот, – произнесла она. – Здесь адрес квартиры, фамилия Валерия и требование признать за ним долю.
– Прочитай, как называется документ, – попросила я.
Жанна всмотрелась в верхнюю строку.
– Исковое заявление.
– Именно. Это требование, с которым Валерий обратился в суд. Оно не подтверждает, что суд с ним согласился.
Она пролистала страницы.
– Здесь нет решения. Только описание ремонта, чеки и расчёт стоимости.
– Валера от иска отказался. После этого квартира осталась моей, как и была до брака.
– Почему ты прислал мне заявление, но не прислал итоговый документ? – спросила Жанна мужа.
– Потому что итоговый документ составлен так, что без юриста ничего не поймёшь. Я объяснил тебе смысл своими словами.
– Ты объяснил, что являешься собственником половины квартиры.
– Фактически так и есть. Я жил здесь двенадцать лет, делал ремонт, вкладывал силы. Неужели нормальный человек должен после развода уйти с одним чемоданом?
– Ты ушёл не с одним чемоданом, – напомнила я. – Машина осталась тебе. Участок с утеплённой мастерской – тоже. Половину накоплений ты получил переводом. Всё это указано в соглашении, которое ты подписал добровольно.
Жанна нахмурилась.
– Какая мастерская?
Валерий отвернулся к окну.
– Небольшое помещение за городом. Оно почти ничего не стоит.
– Ты говорил, что снимаешь мастерскую у знакомого.
– Потому что по документам это участок с хозяйственной постройкой, а не нормальная недвижимость.
– Но он принадлежит тебе?
– Принадлежит. Только жить там невозможно.
Жанна опустила телефон.
– Значит, у тебя есть собственность, о которой ты мне не рассказал, зато чужую квартиру ты называл своей.
– Я хотел продать мастерскую позже, когда рынок поднимется. Какое это сейчас имеет значение?
– Большое, – ответила она. – Особенно после того, как я отдала тебе деньги на выкуп второй половины квартиры.
Я сначала решила, что ослышалась.
– Какой второй половины?
Жанна посмотрела на меня.
– Валерий сказал, что квартира разделена пополам. Ваша доля мешает ему распоряжаться своей, поэтому он предложил постепенно выкупить её у вас. Я перевела ему семьсот тысяч рублей как первый взнос.
Валерий резко повернулся.
– Не надо обсуждать наши деньги при ней.
– Наши деньги уже оказались связаны с её квартирой.
– Это был семейный взнос. Я собирался поговорить с Любой и предложить нормальную сумму.
– Ты ни разу не предлагал мне выкупить квартиру, – сказала я. – Ни полностью, ни частично.
– Потому что знал, как ты отреагируешь. Сначала нужно было собрать деньги.
– Деньги собрала твоя жена.
– Мы теперь семья. Не имеет значения, с чьего счёта они пришли.
Жанна побледнела.
– Для тебя, может быть, и не имеет. Для меня имеет. Я сняла эти деньги со вклада, который собирала для обучения Полины.
Девочка вскинула голову.
– Мам, это были те деньги?
– Полина, пожалуйста, не вмешивайся. Мы дома поговорим.
– Ты сказала, что используешь только часть, а Валерий вернёт через несколько месяцев.
Валерий раздражённо махнул рукой.
– Никто не пропал с вашими деньгами. Они вложены в наше будущее.
– Во что именно? – спросила Жанна.
– В подготовку переезда, оплату долгов, свадьбу, мебель. Всё равно это семейные расходы.
– Сколько осталось?
Он снова не ответил прямо.
– Сейчас не могу назвать точную сумму. Я не вёл отдельный счёт.
Жанна закрыла глаза. Несколько секунд она стояла молча, потом повернулась к грузчикам.
– Простите, пожалуйста. Ничего не разгружайте. Отвезите мои коробки и чемоданы Полины обратно на склад временного хранения.
Один из мужчин заглянул в прихожую.
– А мебель из машины тоже возвращать?
– Мебель тоже. Адрес я сейчас напишу.
Валерий преградил ей дорогу.
– Ты что делаешь? Мы заплатим за лишний рейс, а потом снова будем всё перевозить.
– Снова сюда мы ничего не повезём.
– Жанна, ты поверила человеку, который хочет нас поссорить.
Она посмотрела на него с таким удивлением, будто увидела впервые.
– Любовь Андреевна не звала нас в свою квартиру. Это ты привёз нас сюда и рассчитывал, что она уступит, когда увидит чемоданы.
– Я рассчитывал на здравый смысл.
– Нет, – вмешалась я. – Ты рассчитывал, что мы начнём спорить друг с другом, а ты останешься между двумя женщинами человеком, которого обе стараются понять.
Валерий сжал челюсть.
– Не изображай знатока человеческих душ. Ты всегда была холодной и недоверчивой. Поэтому наш брак и распался.
– Наш брак распался не из-за недоверия. Я перестала тебе доверять гораздо позже, когда обнаружила, что ты занимал деньги у общих знакомых и просил не говорить мне.
Жанна медленно перевела взгляд на него.
– Ты говорил, что никаких долгов не осталось.
– И не осталось. Я всё закрыл.
– Моими семьюстами тысячами?
– Часть денег действительно пошла на обязательства. Но эти обязательства возникли ещё до нашей свадьбы, когда я устраивал общую жизнь.
– Мы поженились три месяца назад. Какая общая жизнь у нас была до свадьбы?
– Я снимал квартиру, покупал мебель, оплачивал ресторан.
– Ресторан мы оплатили пополам. Мебель я купила сама. За съёмную квартиру ты последние два месяца не платил, потому что сказал, что копишь на выкуп доли.
Валерий оглянулся на меня, словно именно я должна была помочь ему найти новое объяснение.
– Мы не обязаны отчитываться перед бывшей женой, – произнёс он. – Забирай вещи, если тебе так спокойнее. Я останусь здесь и разберусь с Любой сам.
– Ты тоже уйдёшь, – сказала я. – У тебя нет ни права собственности, ни разрешения жить в этой квартире.
– Попробуй меня выставить.
– Не заставляй меня обращаться за помощью. Тебе самому будет неприятно объяснять посторонним, почему ты привёл новую семью в чужое жильё.
Он сделал ещё один шаг, но Жанна встала между нами.
– Валера, ты сейчас выйдешь вместе со мной. Не потому, что я тебя защищаю, а потому, что больше не позволю втянуть себя в ещё одну ложь.
– Ты моя жена и должна быть на моей стороне.
– Я была на твоей стороне, когда верила твоим словам. Сейчас я даже не понимаю, где твоя сторона находится.
Полина уже вынесла свою сумку на площадку. Грузчики подхватили коробки. Женщина быстро написала адрес склада и передала телефон старшему.
– Мои вещи отделите от вещей Валерия, – попросила она. – Его чемоданы пусть решает куда везти сам.
– Жанна, прекрати вести себя как ребёнок, – сказал Валерий. – У тебя одна ссора сразу превращается в конец света.
– Это не ссора. Я узнала, что деньги на образование дочери ты потратил, опираясь на квартиру, которой у тебя нет.
– Я верну деньги.
– Когда продашь несуществующую долю?
Он замолчал.
Через несколько минут прихожая опустела. Возле стены остался только старый коричневый чемодан Валерия. Он привёз его ещё во время нашего брака из командировки и потом много лет хранил на антресоли. Наверное, решил, что хотя бы этот предмет имеет право вернуться.
Жанна застегнула пальто.
– Любовь Андреевна, простите, что вошла в ваш дом с такими намерениями. Я действительно верила, что Валерий имеет право здесь жить.
– Вы знали только то, что он вам рассказал.
– Я должна была проверить. Особенно перед тем, как отдавать деньги.
Полина ждала её возле лифта. Жанна направилась к двери, затем обернулась к мужу.
– За своими вещами на склад приедешь сам. Ко мне сегодня не приезжай.
– Куда мне идти? – спросил Валерий. – Мы уже освободили съёмную квартиру.
– Ты уверял, что у тебя есть две комнаты здесь. Значит, сам и решай, где они находятся.
Жанна вышла. Двери лифта закрылись, и мы остались вдвоём.
Валерий сел на коричневый чемодан.
– Довольна? За полчаса разрушила мой новый брак.
– Ты привёл жену в квартиру, которая тебе не принадлежит, и потратил её деньги. Моё участие ограничилось тем, что я вернулась домой раньше, чем ты ожидал.
Он поднял голову.
– Ты должна была быть у Веры на даче до понедельника.
– Она отменила поездку. Но теперь понятно, зачем ты так подробно расспрашивал о моих планах.
– Я хотел спокойно перевезти вещи. Потом бы всё объяснил.
– Что именно? Что я должна жить в одной комнате, пока ты с новой женой занимаешь две другие?
– Мы могли договориться о продаже. Тебе одной эта квартира слишком большая.
– Моё одиночество не превращает тебя в собственника.
– Я двенадцать лет здесь прожил.
– И добровольно уехал после развода, получив свою часть общего имущества.
– Ты всё равно осталась в выигрыше.
– Потому что сохранила то, что принадлежало мне до нашего брака?
Он встал с чемодана.
– Суд мог признать квартиру общей, если бы я продолжил дело.
– Мог рассмотреть твои доводы. Но твой собственный юрист сказал, что косметический ремонт не подтверждает права на половину квартиры. После этого ты отказался от требования и выбрал участок с мастерской.
– Я отказался, потому что ты обещала не мешать мне общаться с нашими общими друзьями и не устраивать скандалов.
– Не переписывай прошлое. Никаких таких условий не было.
– Бумаги не передают всех договорённостей.
– Удобная мысль. Особенно когда написанное тебе не подходит.
Он взял чемодан за ручку.
– Я ещё обращусь к юристу.
– Обращайся. Только сначала покажи ему документ, который ты выдавал Жанне за решение суда.
Валерий направился к двери, но остановился возле зеркала.
– Если она позвонит тебе, не лезь в нашу семью.
– Мне неинтересно участвовать в вашей семье. Но если она спросит, получала ли я от тебя деньги за квартиру, я отвечу правду.
– Вот поэтому с тобой невозможно договориться. Для тебя правда важнее человека.
– Нет. Просто человек, который требует скрыть правду, обычно защищает не отношения, а себя.
Он ушёл, таща чемодан по площадке. Колёсики у него давно сломались, и твёрдое дно глухо ударяло по каждой ступени. Лифт Валерий ждать не стал.
Я закрыла дверь и вернулась в гостиную. Дверцы шкафа остались распахнутыми. На одной полке лежала чужая шёлковая косынка, видимо, Жанна успела положить её туда, пока ждала моего возвращения.
Я догнала грузчиков у подъезда и отдала косынку Полине.
– Мама просила передать спасибо, – сказала девочка. – Она сейчас не может разговаривать.
– Ей не за что меня благодарить.
– Всё равно спасибо. Она несколько месяцев спорила со мной, потому что я не хотела сюда переезжать. Мне казалось странным, что вы будете жить в соседней комнате.
– Твоя мама думала, что квартира частично принадлежит Валерию.
– Я знаю. Он сказал, что вы специально не отдаёте ему комнаты, потому что ревнуете.
Я посмотрела на серый фургон, куда грузчики возвращали коробки.
– Теперь вы знаете, что дело было не в ревности.
– Я давно не верила, что дело только в ней. Валерий слишком часто объясняет неприятности тем, что женщины его неправильно понимают.
Полина ушла к матери, а я поднялась домой.
Никакой радости от победы я не чувствовала. Мне было неприятно, что чужая женщина вложила деньги в выдуманную долю моей квартиры. Ещё неприятнее было понимать, насколько тщательно Валерий всё подготовил. Он выяснил мои планы, дождался, когда я должна была уехать, заказал машину и привёз новую семью. Наверное, рассчитывал прожить здесь несколько дней, а потом представить своё присутствие свершившимся фактом.
Жанна позвонила на следующий вечер.
– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – сказала она. – Я не прошу показывать личные документы. Просто хочу сверить то, что говорил Валерий.
Мы встретились в небольшом кафе возле её работы. Без Полины и без Валерия.
Жанна принесла телефон с сохранённой перепиской. Из неё я узнала, что мой бывший муж готовил переезд почти два месяца.
Он писал, что после развода квартира была разделена, но я отказалась продавать свою половину. Уверял, что временно разрешил мне пользоваться всей площадью, потому что не хотел «выбрасывать бывшую жену на улицу». Обещал Жанне, что после свадьбы они переедут в две комнаты, а затем постепенно выкупят мою долю.
– Он даже рисовал план, – сказала она и показала фотографию листа. – Здесь подписано, где будет наша спальня, где комната Полины, а вам он оставлял кабинет.
– Кабинет меньше восьми метров. Там помещаются письменный стол и узкий шкаф.
– Валерий говорил, что вы почти всё время проводите у подруги и будете только ночевать.
– У подруги я бываю несколько раз в месяц.
Жанна убрала телефон.
– Семьсот тысяч я перевела ему в два этапа. В назначении ничего особенного не написала. Просто «семейные расходы».
– Я этих денег не получала.
– Теперь понимаю. Вчера он признался, что закрыл несколько старых обязательств и оплатил часть свадьбы. Осталось меньше ста тысяч.
– Что вы собираетесь делать?
– Сначала отделить свои вещи. Потом поговорить со специалистом о возврате денег. Все сообщения, где он называет их взносом за квартиру, у меня сохранены.
Она не просила совета и не пыталась сделать меня союзницей. Ей нужны были факты.
– Валерий сказал, что вы специально настроили меня против него, потому что хотите вернуть его, – продолжила Жанна.
Я невольно рассмеялась.
– После вчерашнего он всё ещё считает себя призом, за который спорят две женщины?
– Похоже на то. Когда я сказала, что поживу отдельно, он предложил вам помириться с ним. Уверял, что тогда квартира снова станет семейной и мы все перестанем терять деньги.
– Даже не знаю, что в этом предложении удивительнее.
– Я уже перестала удивляться.
Мы просидели около часа. Перед уходом Жанна попросила сообщить, если Валерий снова попытается переехать. Я ответила, что больше он ко мне не придёт. Не потому, что собиралась охранять дверь круглые сутки, а потому, что исчезла причина, ради которой он разыгрывал собственника. Его ложь больше никого не убеждала.
Валерий действительно не вернулся. Зато начал присылать длинные сообщения. Сначала требовал возместить ему стоимость ремонта, затем предлагал продать квартиру и поделить деньги «по справедливости». После напоминал, что в мастерской осталась часть моих вещей и он вправе брать плату за хранение.
В мастерской лежали складная лестница, два садовых кресла и набор банок с краской. Я предложила забрать их в удобный для него день. Валерий не ответил.
Через месяц он снова написал. На этот раз коротко:
«Приезжай в субботу. Мастерскую продаю. Забери своё».
Я приехала утром. Участок находился за городом, рядом с небольшим посёлком. Во время брака Валерий восстановил старую хозяйственную постройку, провёл электричество, поставил верстак и стеллажи. Он часами занимался там мебелью, шлифовал доски, ремонтировал стулья. При разводе именно мастерскую хотел оставить себе любой ценой.
Возле ворот стояла грузовая машина. Двое мужчин выносили инструменты и складывали их в пластиковые ящики.
Валерий встретил меня хмуро.
– Твоя лестница возле двери. Кресла тоже. Краску выбросил, она засохла.
– Почему продаёшь мастерскую?
– Нужны деньги.
– Чтобы вернуть Жанне?
– Не твоё дело.
– Тогда не стоило посвящать меня в причину переезда.
Он пнул пустую коробку.
– Она подала заявление на расторжение брака и требует вернуть весь перевод. Будто я специально её обманул.
– Ты специально прислал ей исковое заявление вместо решения и обещал мою квартиру.
– Я был уверен, что сумею с тобой договориться.
– Уверенность в будущем согласии не даёт права тратить чужие деньги.
Валерий посмотрел на строение. Новый хозяин уже осматривал ворота и обсуждал с рабочими, где повесит вывеску.
– Приходится продавать дешевле, – сказал бывший муж. – Времени ждать нет.
– Ты сам выбрал мастерскую при разводе.
– Потому что думал, что квартира всё равно частично останется за мной.
– Тебе прямо сказали обратное.
– Юристы всегда говорят осторожно. Я считал, что по справедливости имею право.
– Справедливость для тебя почему-то всегда означает чужие метры и чужие деньги.
Он поднял ящик с инструментами и поставил возле машины.
– Мне некуда это везти. Можешь подержать часть у себя пару месяцев? Там места полно.
Я посмотрела на дрели, рубанки, коробки с крепежом. Именно ради этих инструментов он когда-то настаивал, что ему необходима отдельная мастерская. Теперь хотел снова занести их в мою квартиру, хотя бы под видом временного хранения.
– В посёлке есть отапливаемые склады, – сказала я. – Владелец развешивал объявления возле ворот.
– За них надо платить.
– За чужие метры обычно платят или получают согласие хозяина.
Валерий усмехнулся без веселья.
– Решила вернуть мне мои же слова?
– Нет. Просто они наконец стали относиться к тому, кто их произносил.
Я сложила лестницу, привязала кресла к багажнику и уехала.
Мастерскую Валерий продал. Из полученных денег вернул Жанне большую часть перевода, остаток обязался выплатить позже. Их брак закончился так же быстро, как начался. Полина вернулась с матерью в прежний район, а Валерий снял комнату и арендовал несколько квадратных метров на складе для инструментов.
Обо всём этом я узнала не от Жанны. Он сам позвонил спустя несколько месяцев и попросил найти в квартире квитанцию за старые окна. Ему хотелось ещё раз посчитать, сколько он когда-то вложил в ремонт.
– Квитанции давно отдали в суд вместе с остальными материалами, – напомнила я. – Там уже всё оценили.
– Мне кажется, оценили неправильно.
– Ты вправе думать как угодно. Только квартира от этого не разделится на придуманные комнаты.
Он помолчал и спросил, не хочу ли я купить у него старый верстак. На новом складе он занимал слишком много места.
Верстак был хороший. Валерий сделал его сам, ещё когда увлёкся восстановлением мебели. Покупать я его не собиралась, но знала человека, которому он мог пригодиться. Наш сосед оборудовал в гараже место для ремонта велосипедов.
Я дала Валерию его номер. Через неделю верстак увезли.
Так закончилась последняя вещь, связывавшая его выдуманные права с моей квартирой. Он не получил комнаты, которые обещал новой жене. Не смог выкупить долю, которой не существовало. И в конце концов продал единственные метры, действительно доставшиеся ему после развода, чтобы вернуть деньги, взятые под обещание чужого жилья.
Жанну я больше не встречала. Однажды она прислала короткое сообщение: «Деньги получила. Спасибо, что тогда не позволили нам остаться даже на одну ночь».
Я ответила, что благодарить меня не за что. Если бы я задержалась у подруги до понедельника, Валерий успел бы расставить вещи, накрыть стол и объявить переезд состоявшимся. Возможно, выдворить его было бы не сложнее, но психологически тяжелее. Он именно на это и рассчитывал: сначала занять пространство, потом начать переговоры.
Чемоданы пробыли в моей прихожей меньше получаса. Этого оказалось достаточно, чтобы одна женщина увидела, за кого вышла замуж, а один мужчина лишился последней возможности выдавать желание за законное право.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Рекомендую к прочтению самые горячие рассказы с моего второго канала: