Прошло три месяца с тех пор, как они вернулись из тайги. Весна набирала силу: на южных склонах сошёл снег, обнажив прошлогоднюю хвою и первые робкие стрелки травы. Артём почти убедил себя, что тот случай с болотом и светящимся мхом был коллективной галлюцинацией, порождённой усталостью и магнитной аномалией. Но амулет — точёная костяная фигурка — лежал в кармане куртки и каждую ночь, стоило прислушаться, начинал тихо вибрировать, словно в нём билось чьё-то чужое сердце.
Звонок раздался в четверг, на рассвете. Егерь Степан Кузьмич, тот самый, что подвозил его к зимовью, заговорил сбивчиво и испуганно:
— Артём, тут такое дело… Озеро у нас, Щучье, знаешь? Рыбаки с него не возвращаются. Не тонут, а просто — выходят на лёд или на лодке и пропадают. Намедни двое мужиков пошли сети ставить, а третий на берегу остался костёр жечь. Так вот он говорит: подплыли к середине, встали, будто засмотрелись в воду, и исчезли. Лодка пустая прибилась. Я твоих напарников уже известил, они согласны. Поможешь?
Артём вздохнул, глядя на костяную фигурку на ладони. Она была тёплой.
— Выезжаем.
Щучье лежало в глубокой котловине, окружённой скальными выходами и чёрным кедрачом. Вода в нём была тёмно-зелёной, почти антрацитовой, и даже в яркий полдень казалась бездонной. Ни камыша, ни ряски — только гладкая, тяжёлая поверхность, в которой отражались окрестные горы.
Макс уже развернул на галечном берегу мини-станцию: ноутбук, подводный дрон с тепловизором и камерой 4К, портативный генератор. Увидев Артёма, он радостно замахал рукой:
— Сигнал здесь чистый, электромагнитный фон в норме. Но спутник опять сбоит, представляешь? Прямо как в тайге. Я запущу дрон, глянем, что на дне.
Вера сидела у кромки воды, опустив ладонь в озеро. Её лицо было задумчивым.
— Местные называют это озеро «Сяй-тур» — Глаз земли. В стародавние времена сюда приходили шаманы и бросали в воду подношения: монеты, ножи, украшения. Считалось, что озеро видит человека насквозь и может забрать его отражение, если тот не понравится духу воды. А отражение — это не просто свет, это часть души.
— Душа, — хмыкнул Артём. — А факты?
— Факты? — Вера вынула руку, стряхнула капли. — С 1962 года в этом озере утонуло семнадцать человек. У всех одна особенность: тел не нашли. Ни одного.
Артём промолчал. Он вспомнил болотный мох, который тоже не оставлял следов.
Макс запустил дрон. Тот плавно скользнул под воду, транслируя изображение на планшет. Сначала шла обычная картина: каменистое дно, покрытое слоем ила, редкие водоросли. Но на глубине около двенадцати метров картинка резко изменилась.
— Термальная аномалия! — воскликнул Макс. — Смотрите: температура воды здесь плюс четыре, а в этой зоне — плюс двадцать! И границы ровные, как по циркулю.
На экране возник идеально круглый участок дна диаметром метров пять. Внутри круга вода слегка светилась и двигалась не так, как снаружи: струи закручивались в медленном вихре, создавая эффект жидкого зеркала. Дрон приблизился, и в вихре проступили очертания предметов — лодка, рыболовные сети, сапоги. А затем — лица.
— Это же… те рыбаки, — прошептал Макс. — Они там, внутри!
Изображение дёрнулось. Дрон качнулся, словно его схватила невидимая рука, и рухнул в светящийся круг. Экран погас.
Макс отчаянно застучал по клавишам:
— Связи нет. Дрон ушёл на дно.
— Или в другое место, — тихо сказала Вера. — В легенде говорится, что Глаз земли открывается в безветренную погоду и забирает тех, кто слишком долго в него смотрит. Но если предложить ему равноценный дар, он может вернуть похищенное.
Артём сжал в кармане амулет.
— У нас есть дар.
Ночь наступила быстро, как всегда в горах. Озеро лежало чёрным зеркалом, в котором опрокинулась полная луна. Макс не спал: сидел у воды с тепловизором, пытаясь уловить хоть какой-то сигнал из глубины. Вера дремала в палатке, а Артём дежурил у костра, наблюдая за берегом.
Вдруг Макс подался вперёд:
— Луна… смотрите!
Артём подошёл. Отражение луны в воде было необычно ярким, но внутри него проступало нечто иное — человеческое лицо. Оно было искажено, словно отражение в ртути, но черты угадывались безошибочно: это был Макс. Тот же разрез глаз, та же улыбка, только неестественно широкая, застывшая. И лицо это смотрело на настоящего Макса, подмигивая.
— Оно… меня зовёт, — прошептал Макс, вставая. — Я слышу голос. Он говорит, что там, внутри, всё настоящее. Там я лучше. Там я популярен, богат, и мой канал гремит на весь мир.
— Это морок, Макс! — Артём схватил его за плечо. — То же самое было с мохом. Оно заманивает!
Вера проснулась от криков и подбежала к ним. Она взглянула на воду и ахнула: теперь в отражении луны проступали три лица — двойники всех троих. Они улыбались, маня, и из воды донёсся еле слышимый шёпот на незнакомом языке.
— Это не просто аномалия, — быстро заговорила Вера. — Это портал в зазеркальную проекцию. Озеро создаёт «отражения» людей — их копии, сотканные из желаний и страхов. Если человек соглашается, двойник занимает его место в реальном мире, а настоящий остаётся в Зазеркалье. Пропавшие рыбаки, скорее всего, живы, но находятся по ту сторону.
— Как их вытащить? — спросил Артём.
— Нужно заставить двойников вернуться обратно и закрыть проход. Для этого нужен предмет, который обладает сильной связью с реальностью — личная вещь, дорогая сердцу. И ритуал.
Артём вытащил амулет. Тот светился мягким зелёным светом, как мох на болоте.
— Он напитался там, в тайге. Должен сработать.
Вера встала у кромки воды, подняв амулет над головой. Она начала читать слова на древнем языке, которые выучила у старухи из деревни. Звуки были гортанными, чуждыми, и от них по воде пошла рябь.
— Дух Глаза, прими дар и отпусти тех, кто попал в твои сети. Мы даём тебе то, что принадлежит миру иному, — она бросила амулет в воду.
Фигурка ушла на дно, но вместо кругов на поверхности возникло свечение. Из глубины стали подниматься тени. Сначала они были размытыми, затем обрели форму — люди. Двое пропавших рыбаков, бледные, в рваной одежде, но живые. За ними показались другие: те, кого озеро забрало раньше. И наконец — три фигуры, как две капли воды похожие на Артёма, Веру и Макса. Их глаза были пусты, а движения — неестественно плавными.
Двойники шагнули на берег, и каждый из них направился к своему оригиналу.
— Не дайте им дотронуться! — крикнула Вера. — Если они коснутся нас, то поменяются местами!
Макс в панике схватил камеру и включил прожектор. Луч света ударил по фигурам, и те на мгновение замерли. Артём вспомнил слова Веры о том, что отражение — это часть души. Значит, двойников можно победить, лишив их отражающей поверхности.
— Вода — их сила, но и слабость! — крикнул он. — Оттаскивайте их от берега!
Они бросились к теням. Артём схватил своего двойника за плечо — рука прошла насквозь, но фигура потеряла устойчивость и отступила. Макс направил луч прожектора прямо в лицо своей копии. Та взвыла и начала таять. Вера, не переставая читать заклинание, бросила в воду горсть соли из походного набора — символ очищения.
Вода в озере вскипела. Светящийся круг на дне запульсировал, и из него вырвался столб тумана. Двойники один за другим стали втягиваться обратно в озеро. Рыбаки, освобождённые от морока, рухнули на гальку, хватая воздух ртом.
Последними ушли копии героев. Двойник Макса обернулся и прошептал:
— Ты ещё пожалеешь. Там, в Зазеркалье, ты был бы счастлив.
И исчез.
Озеро успокоилось. Луна вновь отражалась ровно и без искажений.
Спасённых рыбаков привели в чувство. Они ничего не помнили: для них прошёл лишь миг между тем, как они заглянули в воду, и пробуждением на берегу. Артём, Вера и Макс сидели у костра, молча глядя на озеро.
— Амулет пропал, — сказала Вера. — Но это был осознанный обмен. Мы вернули живым их жизни.
— А себе? — хрипло спросил Макс. — Мы теперь меченые? У меня до сих пор в ушах этот шёпот.
Артём достал из кармана небольшое карманное зеркальце, посмотрел в него — и вздрогнул. На долю секунды его отражение моргнуло несинхронно с ним.
— Кажется, контакт не прошёл бесследно, — сказал он. — Теперь у каждого из нас внутри есть маленький зазеркальный осколок. И я не уверен, что это хорошо.
Вера взглянула на свою ладонь, где проступила тонкая серебристая полоса, похожая на шрам.
— Мы теперь связаны с той стороной сильнее, чем раньше. Возможно, это плата за то, что мы делаем. Или билет в ещё более глубокие бездны.
Макс молча включил камеру и направил объектив на воду, но экран показывал лишь помехи. Из динамика донёсся далёкий, едва различимый смех — тот самый, из отражения.
Тишина над озером снова стала полной, но теперь каждый из них знал: это тишина перед следующей бурей.