Максим снимал квартиру на пятом этаже без лифта, с вечно капающим краном и запахом старых книг от соседа снизу. Но главное — каждую ночь в ровно два часа начинала играть музыка. Тихое, щемящее фортепиано, словно кто-то перебирал клавиши в соседней комнате, которой не существовало.
Сначала он злился. Потом привык. А потом понял, что ждёт этих двух часов весь день.
Однажды он осмелился и шёпотом, в темноту, спросил: «Что ты играешь?»
Музыка оборвалась. Тишина длилась так долго, что Максим почти уснул. Но потом мягкий, как первый снег, голос ответил из ниоткуда:
— «Лунный свет» Дебюсси. Ты первый, кто спросил.
Её звали Алиса. Она не знала, где находится. Помнила только, что играла эту пьесу в старом доме, когда начался пожар, а потом — ничего. Теперь она была звуком, тенью и запахом жасмина, который иногда появлялся по ночам.
Максим перестал выходить на работу вовремя. Он ложился спать рано, чтобы проснуться к двум и говорить с ней. О книгах, о море, о том, как пахнет корица зимой. Алиса смеялась — и этот смех походил на то, как если бы стеклянный колокольчик упал в бархат.
Однажды он сказал:
— Я хочу тебя увидеть.
— Нельзя, — тихо ответила она. — Я только между струн. Между тишиной и нотой. Если ты посмотришь на меня — я рассеюсь.
— Тогда я закрою глаза.
Он закрыл их в комнате, залитой лунным светом. И вдруг почувствовал прохладное прикосновение к щеке — мягкое, невесомое, как лепесток. А потом губы. Коротко, неумело, так целуются только те, кто боится исчезнуть в следующую секунду.
Я хочу остаться, — прошептала Алиса. — На целую жизнь. Но ты же понимаешь: я могу жить только ночью. Только в этой квартире. Только в тишине.
Максим уволился. Перевёлся на удалёнку. Соседи решили, что он сошёл с ума — человек, который днём спит, а ночью зажигает свечи и тихо разговаривает с пустотой.
Через полгода однажды утром он проснулся, и в комнате пахло жасмином не только по ночам. На подушке, где никогда никого не было, лежала одна нота — вырванная из старого нотного листа, с отметиной пальца в самом краю. И на ней разным почерком, мужским и её, почти исчезающим:
«Ты научил меня быть днём. Теперь я сильнее. Теперь я почти здесь».
В ту ночь музыка не заиграла. Вместо этого на пороге стояла девушка в белом платье, босиком, с мокрыми от слёз щеками. Она была полупрозрачной. Но она улыбалась.
Долгий способ воскреснуть, правда? — сказала Алиса. — Но ты же сказал: целая жизнь.
Он шагнул к ней. И на этот раз она не исчезла.
Говорят, в той квартире до сих пор по ночам слышно фортепиано. Но это просто он обучил её играть настоящую музыку — ту, где можно не только слышать, но и трогать руки живого человека.
Ставьте лайки👍 Подписывайтесь на канал! Пишите комментарии👇