Между мирами

Максим снимал квартиру на пятом этаже без лифта, с вечно капающим краном и запахом старых книг от соседа снизу. Но главное — каждую ночь в ровно два часа начинала играть музыка. Тихое, щемящее фортепиано, словно кто-то перебирал клавиши в соседней комнате, которой не существовало. ​Сначала он злился. Потом привык. А потом понял, что ждёт этих двух часов весь день. Однажды он осмелился и шёпотом, в темноту, спросил: «Что ты играешь?» ​Музыка оборвалась. Тишина длилась так долго, что Максим почти уснул...

Снег пошёл раньше, чем обещали старики. Торговец Кэйдзо понял это, когда перевал уже закрылся за его спиной — белая стена выросла из ниоткуда, в один вдох превратив тропу в слепое месиво из ветра и холода. Он нёс за спиной мешок с тканями, в кармане — монеты от трёх деревень, впереди — четыре часа ходьбы до Такаямы. Теперь впереди не было ничего. Кэйдзо брёл, пока ноги не начали проваливаться по колено. Пока пальцы не перестали чувствовать рукоять посоха. Пока в голове не начало темнеть так же, как темнело вокруг — медленно, неотвратимо, как будто кто-то гасит бумажные фонари один за другим...

Древний страх, живущий между деревьями или... Есть места в русском лесу, куда опытные охотники не ходят. Не потому что там нет дичи — как раз наоборот. Потому что там слишком тихо. Потому что деревья стоят как-то не так. Потому что компас начинает врать, а собаки поджимают хвосты и скулят, глядя в одну точку среди елей. Старики знают: это его территория. Здесь хозяйничает Леший. Славянская мифология знает немало тёмных существ, но Леший занимает среди них особое место. Он не просто чудовище из сказки...

Приснилась умершая бабушка и в семье вдруг сдвинулось то, что годами не решалось: как понять такой сон без страха? Просыпаешься, а сон стоит перед глазами: бабушка, давно ушедшая, будто снова здесь. И не успеваешь толком прийти в себя, как через день-другой в семье происходит то, о чём говорили годами и так ни к чему не пришли. Совпадение? Знак? Предупреждение? Сильнее всего давит не сам сон, а то, что он встал рядом с реальным событием. Мозг сразу тянет их вместе, и уже не поймёшь: то ли бабушка...

Анна нашла его на блошином рынке. Старое, в тяжелой дубовой раме с истертыми вензелями, зеркало стоило смешные деньги. Продавец — сутулый старик с бельмом на глазу — наотрез отказался брать плату, сказав лишь: «Ты потом в него не смотрись, ласточка. Особенно по ночам». Конечно, она в него посмотрелась. В тот же вечер. Сначала ничего необычного. Спальня, лампа на тумбочке, её собственное бледное лицо. Но когда Анна моргнула, отражение опоздало. Её лицо осталось неподвижным ещё секунду, а потом лишь повторило жест...