В 1951 году Фрэнк Синатра позвонил своему другу и сказал примерно следующее: «Я встретил женщину, которую не могу контролировать. Я женюсь на ней».
Друг спросил, хорошая ли это идея.
Синатра сказал, что понятия не имеет.
Он был прав в обоих случаях: Аву Гарднер контролировать было невозможно, и брак оказался катастрофой — бурной, страстной и разрушительной для обоих. Они поженились в 1951 году. Развелись в 1957-м. До конца жизни называли друг друга любовью всей жизни.
Ава Лавиния Гарднер родилась в 1922 году в Северной Каролине в семье фермера-арендатора. Семеро детей, хлопковые поля, бедность без романтики. Красота появилась рано — такая очевидная, что соседи останавливались посмотреть, когда она шла по улице.
В восемнадцать лет она приехала в Нью-Йорк к сестре. Муж сестры, фотограф-любитель, сделал несколько снимков и отнёс в агентство MGM. Через несколько недель студия вызвала Аву на пробы.
Голливуд увидел лицо. Остальное его не интересовало.
Первый муж — Микки Руни, комедийная звезда MGM, в то время один из самых популярных актёров Америки. Ей девятнадцать, ему двадцать. Брак продержался год. Руни впоследствии говорил, что просто не понял, с кем связался.
Второй — Арти Шоу, джазовый кларнетист и интеллектуал, который считал своим долгом образовывать молодых женщин, на которых женился. Он давал Аве списки книг для чтения, объяснял, какую музыку нужно слушать, указывал, как правильно думать. Она читала книги, слушала музыку — и в итоге поняла, что думает сама. Брак распался через год.
Потом был Синатра.
К моменту их встречи Синатра переживал один из самых тяжёлых периодов карьеры: голос давал сбои, контракты не продлевались, пресса писала о нём в прошедшем времени. Ава была на подъёме — «Пандора и Летучий Голландец», «Снега Килиманджаро», впереди «Могамбо» и «Босоножка из предместья».
Это перераспределение сил в паре, где мужчина привык быть главным, создавало постоянное напряжение. Синатра боготворил её и ревновал с такой интенсивностью, что это было невыносимо для обоих. Она любила его и не могла принять его потребность в контроле. Они кричали друг на друга, расходились, сходились, снова расходились.
Роль в «Отныне и вовек» Синатра получил в 1953 году — отчасти благодаря тому, что Ава настояла на его кандидатуре перед продюсерами. «Оскар» за эту роль восстановил его карьеру полностью. Он стал снова главным. И примерно тогда же они окончательно расстались.
После Синатры она уехала в Испанию — подальше от Голливуда, от системы, от людей, которые видели в ней лицо и тело, а не человека. Мадрид стал её настоящим домом на несколько лет. Она ходила на корриду, дружила с тореадорами, пила вино, танцевала фламенко до утра.
Голливуд смотрел на это с раздражением. Актриса, которая могла зарабатывать миллионы, предпочитала испанские таверны. Это не вписывалось ни в один понятный нарратив.
Она снималась, когда хотела и в том, что хотела. Отказывалась от ролей, которые казались ей неинтересными, — даже когда студия давила. «Босоножка из предместья» Манкевича, «На последнем берегу» Крамера, «Библия» Хьюстона — она выбирала режиссёров, которым доверяла, и платила за эту независимость репутацией человека, с которым трудно работать.
С трудным человеком работать действительно было непросто. Она опаздывала, спорила с режиссёрами, требовала переписать сцены. Но люди, работавшие с ней больше одного раза — а таких было немало, — говорили, что на площадке она отдавала всё.
В шестидесятые и семидесятые она жила попеременно в Лондоне и Мадриде. Снималась меньше — отчасти по выбору, отчасти потому что Голливуд не знал, что делать с женщиной за пятьдесят, которая отказывалась играть чьих-то матерей.
В 1986 году у неё случился инсульт. Левая сторона тела частично не восстановилась. Последние годы она провела в лондонской квартире — с корги, которых обожала, и с немногими друзьями, которые оставались рядом.
Ава Гарднер умерла в январе 1990 года. Ей было шестьдесят семь лет.
Синатра оплатил все её медицинские расходы последних лет — тихо, без огласки. Она об этом знала и не возражала.
На похоронах в Северной Каролине, там, откуда она вышла, собрались люди из маленького городка, которые помнили девочку с хлопковых полей. И люди из другого мира — того, который она сама выбрала и на условиях которого так и не согласилась жить до конца.
Три мужа боялись одного и того же: что она не нуждается в них так, как они нуждались в ней. Они были правы.