Иногда мне кажется, что за годы работы юристом я уже видел всё. Но время от времени приходят такие люди, после общения с которыми сидишь потом в кабинете, смотришь в стену и думаешь: «Нет, ну этого же не может быть». А потом вспоминаешь, что это не кино, а реальная жизнь. И понимаешь, что может. Ещё как может.
Мне 44 года, работаю юристом уже больше пятнадцати лет. Семейные споры, наследство, имущество, долги — через меня прошло столько историй, что удивить меня сложно. Но одна консультация, которая произошла несколько месяцев назад, до сих пор сидит у меня в голове.
Приходят ко мне две женщины. Одной лет тридцать пять, вторая чуть помоложе. Та, что постарше, сразу представилась потерпевшей стороной, а вторая, как выяснилось, её подруга и моральная поддержка. Сели напротив, и первая начинает рассказывать.
— Вы понимаете, я пострадавшая в этой ситуации.
Я кивнул.
— Хорошо, рассказывайте.
— Мой бывший муж незаконно сделал тест на отцовство.
Я даже не сразу понял, в чём проблема.
— В смысле незаконно?
— Втайне от меня. Без моего согласия. Представляете? Взял и сделал тест.
Подруга рядом сидит и поддакивает:
— Вообще ужас. Это нарушение прав женщины.
Я спрашиваю:
— И что показал тест?
Женщина вздохнула.
— Ну… оказалось, что ребёнок не его.
И сказала это таким тоном, словно речь шла о сломанной микроволновке.
— Так, — говорю. — Подождите. А чей ребёнок?
— Ну… не знаю.
— Как это не знаете?
— Ну так получилось. Это было минутное помешательство.
Подруга тут же вступила:
— Да господи, с кем не бывает. Главное, ребёнок-то здесь ни при чём.
И вот тут я понял, что консультация обещает быть интересной.
— Хорошо, — говорю. — А что именно вы хотите?
И тут женщина выдала фразу, после которой я чуть ручку из рук не выронил.
— Как подать на бывшего мужа в суд, чтобы он платил алименты на нашего ребёнка?
Я даже переспросил:
— Простите, на чьего ребёнка?
— Ну… моего.
— Который, как мы только что выяснили, ему не родной?
— Ну и что? Мы же были женаты, когда ребёнок был зачат.
Я молчу.
А она продолжает:
— Подумаешь, тест какой-то сделал. Ну да, ошиблась. Но ребёнок-то не виноват. Это же всё равно наш ребёнок.
Подруга опять кивает:
— Конечно. Мужчины вообще сейчас пошли безответственные.
Я спрашиваю:
— А биологического отца вы искали?
Женщина поморщилась.
— А зачем? У бывшего мужа хорошая зарплата.
Я аж кашлянул.
— Подождите. То есть вы хотите, чтобы мужчина содержал ребёнка, который ему не родной, потому что… у него хорошая зарплата?
— Ну а что такого? Для него это копейки.
— А настоящий отец?
— Да я не знаю, кто это.
Я посмотрел на неё.
Потом на подругу.
Потом снова на неё.
И думаю: мне послышалось?
А женщина между тем продолжает:
— Понимаете, я никогда не работала и не собираюсь работать. Мне нужно ребёнка воспитывать. Поэтому алименты должны быть.
— Кто должен?
— Бывший муж.
— Почему?
— Ну а кто ещё?
Подруга сразу вставила:
— Мужчина должен нести ответственность.
Я не выдержал.
— Простите, а ответственность за что именно? За то, что его обманули?
Женщина возмутилась.
— Ну не надо так грубо. Это была ошибка.
— Ошибка — это в документах фамилию неправильно написать. А тут человек узнал, что ребёнок не его.
— Но ребёнок же ни в чём не виноват!
— Согласен. Ребёнок не виноват.
— Ну вот!
— Но и мужчина тоже не виноват.
Тут уже подруга вспыхнула:
— То есть вы его поддерживаете?!
— Я никого не поддерживаю. Я пытаюсь понять логику.
Женщина наклонилась ко мне.
— Хорошо. А можно подать на него в суд за то, что он без моего разрешения сделал ДНК-тест?
Я даже завис на несколько секунд.
— Простите, что?
— Он же не спросил моего согласия.
— То есть вас больше возмущает тест, чем то, что выяснилось после него?
— Конечно. Это вторжение в личную жизнь.
Подруга снова поддакнула:
— Вот именно. Мужчина не имел права.
Я сижу и думаю: Господи, дай мне сил.
— А вы ему сообщили, что ребёнок не его?
— Нет.
— Почему?
— А зачем? Всё же было хорошо.
— До теста?
— Ну да.
— А сейчас?
— Сейчас он подал документы и ничего мне не оставил.
— А что должен был оставить?
— Ну как что? Квартиру, деньги, алименты.
— За что?
— Ну мы же семья были.
И знаете, что меня поразило больше всего? Не сама история. А абсолютное отсутствие чувства вины. Ни слёз, ни сожаления, ни фразы «я виновата». Ничего.
Только обида.
Обида на то, что мужчина посмел узнать правду.
— Он предал меня, — сказала она.
Я аж переспросил:
— Кто кого предал?
— Он. Из-за какого-то теста разрушил семью.
Я даже усмехнулся.
— То есть семью разрушил тест?
— Конечно.
— А не ваше минутное помешательство?
Она обиженно отвернулась.
Подруга тоже нахмурилась.
— Вы какой-то неженственный юрист.
— Я вообще-то мужчина.
— Ну тем более.
В итоге я честно сказал:
— Извините, но я не возьмусь за это дело.
Женщина удивилась.
— Почему?
— Потому что я не знаю, что вам посоветовать.
— Как это?
— А вот так.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
Она встала.
— Я думала, юристы должны защищать женщин.
— Юристы должны защищать закон.
Подруга демонстративно фыркнула:
— Пойдём отсюда. Найдём нормального специалиста.
Когда дверь за ними закрылась, я ещё минут десять сидел молча.
И знаете, что я тогда подумал? Если бы на месте этого мужчины оказался мой брат, друг или сын, я бы, наверное, поддержал его.
Потому что чисто по-мужски я его понимаю.
Но самое удивительное в этой истории даже не это.
Женщина искренне считала себя потерпевшей стороной.
И до сих пор, наверное, считает.
А я вот уже несколько месяцев думаю…
Это у меня что-то с логикой не так, или мы действительно дожили до времён, когда человек, которого обманули, автоматически становится виноватым, если посмел узнать правду…