Он не спал всю ночь. 33 года, за плечами — две Олимпиады, восемь чемпионатов мира, любовь всей страны. И тут тебе говорят: «Ты не нужен». За три дня до того, как роковая «Волга» влетит под грузовик, Валерий Харламов пережил предательство, которое сломало его сильнее, чем любой силовой прием канадцев.
Август 1981 года для Харламова был временем небывалого подъема. Он вернулся из Италии, где на Кубке европейских чемпионов его признали лучшим нападающим. ЦСКА разгромил всех со счётом 28:3. Казалось, старый конь борозды не портит. Но лед под ногами уже трещал.
Главный тренер Виктор Тихонов готовил сборную к Кубку Канады — турниру, где собирались сильнейшие. Харламов горел им. Почему? Потому что первый Кубок Канады в 1976 году он пропустил — тогда лежал в больнице после страшной аварии, врачи собирали его ногу по кусочкам. И сейчас, когда он набрал форму, когда его тройка с молодыми Макаровым и Ларионовым на предсезонке рвала шведов, Тихонов выносит вердикт.
«Какая Канада? Харламов будет готовиться к сезону в клубе», — отрезал тренер. Это было не просто «нет». Это публичное унижение. Валерия, привыкшего быть душой команды, оставляли дома, как новичка.
Роковая обида
Давайте заглянем в то утро 26 августа. Команда улетает. Валерий остается. По одной из версий, Тихонов наказывал его за нарушение режима. По другой — тренер посчитал, что звезда уже немолода для экспериментов с канадцами.
Как позже вспоминал друг семьи Георгий Хитаров, настроение у Харламова было чудовищное. Его не просто оставили — его бросили. В психологии это называется «эффект отвержения». Человек, привыкший к признанию, теряет волю к жизни. Харламов, самый живучий хоккеист, вдруг словно сдался. Он практически не смыкал глаз, метался по даче в Покровке под Клином, куда они с женой Ириной приехали к детям — пятилетнему Саше и трёхлетней Бегоните.
Последний маршрут
Утро 27 августа. Дорога в Москву. Обычно за руль садился сам Валерий, но в тот день Ирина настояла. Погода мерзкая: прошёл дождь, асфальт скользкий. К тому же на 74-м километре Ленинградского шоссе недавно положили новый слой. Образовался опасный перепад — почти 7 сантиметров между старым и новым покрытием.
Харламов уступил жене руль своей «Волги» с номером 00-17 ММБ. Это решение стало фатальным. У Ирины был небольшой стаж. Она привыкла к другой машине — «Москвичу». А «Волга» — тяжелая, мощная. На скорости около 110 км/ч (именно на ней заклинило спидометр) одно колесо попало на мокрый борт нового покрытия, другое — на старый асфальт. Машину повело.
Страшный удар пришёлся во встречный грузовик ЗИЛ. От удара у легендарного хоккеиста оторвалось сердце. Врачи констатировали: механических повреждений нет, смерть наступила мгновенно из-за разрыва аорты. Ирина и Сергей погибли тут же.
Сборная СССР узнала о трагедии в Виннипеге по телевизору. Капитан Валерий Васильев и Александр Мальцев рыдали, прося Тихонова отпустить их на похороны. Но в советское время это было нереально. Они дали клятву выиграть Кубок за Харламова. И выиграли — разгромили канадцев 8:1.
Вопрос на засыпку до сих пор в воздухе. Владимир Крутов, попавший в состав вместо Харламова, потом до конца жизни корил себя: «Если бы я тогда не полетел, то взяли бы Валерия, и он бы не погиб».
Харламов остался без дела, без цели. И в тот момент, когда обычная бытовая поездка — не на тренировку, не в рутину, а просто дорога — стала роковой, судьба нанесла удар. Он родился в машине по пути в роддом, он разбился в машине.
Он мечтал после хоккея уехать на родину матери — в Испанию, учить детей кататься на коньках. Не успел.
А вы как думаете: был ли у Харламова шанс выжить, если бы он улетел в Канаду? Или это был просто его срок?
Расскажите в комментариях, помните ли вы ту самую игру, тот самый гол в ворота канадцев в 72-м? Пишите, как вы относитесь к решению Тихонова.