— Твой папа, Тонечка, в душе всегда был Федором Конюховым, просто география его путешествий до пятидесяти пяти лет ограничивалась диваном и строительным магазином, — Виталина Александровна царственным жестом отодвинула пустую чашку с остатками заварки. — Но космос услышал его запросы. Теперь он покоряет просторы. А мы, как верные соратники, должны обеспечить ему надежный тыл.
Тоня молча смотрела, как в раковине под тяжестью трижды разогретой сковороды медленно прогибается пластиковая сушилка. В воздухе отчетливо пахло подгоревшей путассу, которую Миша вчера умудрился купить по акции «две тушки по цене полутора». На календаре значилось шестнадцатое июня, за окном плавился асфальт, а в Тониной голове плавился калькулятор.
— Мама, — Тоня постаралась, чтобы её голос звучал так же ровно, как гудение старого холодильника «Бирюса». — Космос — это прекрасно. Но космос не присылает квитанции за квартплату. И в банк вместо ежемесячного платежа тридцать две тысячи рублей кукиш в конверте не отправишь. Почему кредит оформлен на Мишу, а путевку в санаторий «Белые ночи» под Сочи выписали на ваше имя?
— Тонечка, ну что за мелочность в середине лета? — свекровь удивленно приподняла идеально выщипанную бровь. — Мишеньке банк одобрил под хороший процент как зарплатному клиенту. А у меня, сама знаешь, пенсия — курам на смех, мне бы только на капли от давления хватило. К тому же, Сашенька, папа твой, сказал, что мужчине вредно отдыхать в одиночку, это расслабляет моральный облик. Вот я и поехала. Как сопровождающее лицо.
— А папа где? — Тоня выразительно посмотрела на пустой стул, где обычно сидел её законный супруг, в данный момент спрятавшийся в гараже под предлогом «надо перебрать карбюратор», хотя у их машины давно был инжектор.
— Как где? На процедурах! Он там, в Сочи, принимает грязевые ванны и пьет минералку из источника номер четыре. А я вот вернулась на пару дней — шмотки летние добрать, а то там жара несусветная, мои кримпленовые платья не дышат абсолютно. И вообще, Тоня, не порть карму. Деньги — это пыль. Сегодня их нет, а завтра... завтра Мише дадут премию.
Виталина Александровна легко поднялась, оставив после себя густой шлейф смеси ландышевого мыла и какого-то убойного дезодоранта против потливости, и поплыла в комнату паковать чемодан.
Тоня осталась один на один с горой грязной посуды и суровой жизненной правдой. Правды было три: Паша, Рита и Ирина. Все трое пубертатных организмов в данный момент находились в состоянии перманентного поглощения ресурсов.
Из детской высунулась шестнадцатилетняя голова Паши.
— Мам, а че пожрать? В холодильнике только суп из рыбных голов и три сырка сомнительной свежести. И это, мне на кроссовки надо три тысячи. Пацаны в лагерь едут, а я как лох в прошлогодних сандалиях на носок?
— Паша, иди поешь суп, там фосфор, для ума полезно, — отрезала Тоня, вытирая руки о засаленное полотенце. — А насчет кроссовок — обратись к бабушке. Она у нас главный спонсор сочинских здравниц.
— Бабушка сказала, что у неё из налички только сто рублей на маршрутку до аэропорта, — уныло заметил Паша и исчез в недрах коридора, откуда тут же донесся грохот — это четырнадцатилетняя Рита опять уронила напольный вентилятор, который они врубали на полную мощность, чтобы не сойти с ума от июньского зноя.
Конфликт поколений в отдельно взятой трешке назревал давно, но визит свекрови за «летними шмотками» превратил его в шторм. Виталина Александровна обладала редким даром: она умела тратить чужие деньги с таким видом, будто совершает благотворительный акт в пользу голодающих Поволжья. Когда в прошлом месяце Миша, виновато пряча глаза за очками, признался, что «маме очень нужно подлечить суставы, а папе — нервы после выхода на пенсию», Тоня лишь вздохнула. Она думала, речь идет о скромном пансионате в пригороде. Но свекровь легких путей не искала. Люкс с видом на море, трехразовое питание по системе «шведский стол» (где, по заверениям Виталины Александровны, давали даже заливное из языка) и полный комплекс массажей.
Входная дверь скрипнула. Появился Миша. Вид у него был как у партизана, который только что взорвал вражеский эшелон, но случайно забыл, зачем. В руках он держал пакет, из которого подозрительно пахло дешевыми сосисками.
— Тонь, я тут это... сосисок взял по акции в «Пятерочке». И батон. На ужин сойдет? — Миша попытался улыбнуться, но вышло судорожно.
— Сойдет, Миша. Твоя мама улетает сегодня вечером обратно в Сочи. Ты в курсе, что банк уже прислал смс о списании первого платежа? И у нас на карте осталось ровно семь тысяч рублей до конца месяца? — Тоня прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.
— Ну, Тонь... Мама сказала, они с отцом там помолодели лет на десять. Мы же... ну, мы должны помогать родителям. Отец всю жизнь на заводе пахал.
— Твой отец на заводе пахал в конструкторском бюро, Миша, и сидел там на стуле ровно тридцать лет, чертя гайки. От чего у него нервное истощение — от созерцания ватмана? А вот у меня скоро будет истощение кошелька. Ирина в этом году поступает, репетиторам еще за май не до конца отдано. Старшая дочь, между прочим, ходит в институтских шмотках, которые ей малы в плечах!
Из большой комнаты, шурша чемоданными молниями, вышла Виталина Александровна. На ней уже красовалась огромная соломенная шляпа с полями, из-за которой она напоминала передвижной гриб.
— Мишенька, котик, вызови маме такси. Только «комфорт», а то у меня от «эконома» спину заклинивает, водители там ездят как дрова везут. И Тонечка, не хмурься. Женщина в твоем возрасте должна излучать свет, а не напоминать урюк.
— Я излучаю ровно на ту сумму, которая осталась на нашей общей карте, мама, — любезно отозвалась Тоня. — Счастливого пути. Передайте привет черноморским дельфинам. Надеюсь, они плавают бесплатно.
Когда за свекровью закрылась дверь, в квартире воцарилась зловещая тишина. Слышно было только, как на кухне Ирина пытается отскрести со дна кастрюли остатки вчерашней каши, которую никто не захотел доедать.
— Так, — Тоня прошла в зал и села на диван, который помнил еще олимпиаду-80. — Миша, садись. Дети, шагом марш сюда. Будем проводить производственное совещание.
Семейство стянулось в комнату с видом побитых собак. Восемнадцатилетняя Ирина, самая рассудительная из троицы, уселась на подлокотник. Паша улегся на ковер, Рита устроилась на подоконнике, задумчиво ковыряя старую краску.
— Ситуация следующая, — начала Тоня, потирая виски. — Наш семейный бюджет совершил круиз в санаторий «Белые ночи». До конца июня у нас семь тысяч рублей. Мишина зарплата уйдет на покрытие кредита за мамины грязи и папину минералку. Какие будут предложения по выживанию? Только чур органы не продавать и в долги к соседям не лезть.
— Можно перейти на двухразовое питание, — уныло предложил Паша. — Утром чай с сухариком, вечером сухарик с чаем. Как раз похудею к лагерю.
— К какому лагерю, сынок? — ласково спросила Тоня. — Путевку в лагерь мы планировали оплатить с тех денег, которые твой папа так щедро пожертвовал на алтарь сыновней любви. Так что твой лагерь в этом году — это балкон и прополка одуванчиков у подъезда.
Паша издал звук, похожий на стон раненого бизона, и уткнулся лицом в ковер.
— Мам, ну я серьезно, мне поступать надо, — подала голос Ирина. — Мне на проезд в институт документы отвозить надо. И вообще, почему мы должны страдать из-за того, что бабушка решила устроить себе каникулы в стиле «дорого-богато»? Она же получает сдачу с аренды дедушкиного гаража, куда эти деньги деются?
Миша кашлянул, пытаясь защитить семейную честь.
— Ирочка, бабушка эти деньги откладывает на черный день.
— Черный день наступил сегодня в шестнадцать ноль-ноль, когда твоя мама села в такси бизнес-класса, — отрезала Тоня. — В общем, так. Раз папа у нас Федор Конюхов, а мама — королева-мать, то мы переходим на режим жесткой автономии. Миша, с завтрашнего дня ты ходишь на работу пешком. Тут всего четыре остановки, для сердца полезно. На обед я тебе буду собирать термосок с тем, что найду в недрах морозилки.
— Тонь, ну мужики же засмеют... Все в столовую ходят, а я с баночкой, как при царе Горохе.
— Ничего, скажешь, что ты на модной диете. Интервальное голодание называется. Очень популярно среди топ-менеджеров. Дети, к вам это тоже относится. Карманные расходы замораживаются до востребования.
Следующие три дня превратились в соревнование «Кто искуснее приготовит блюдо из ничего». Тоня проявила чудеса кулинарной эквилибристики. Из трех увядших морковок, половины луковицы и пачки перловки, обнаруженной в самом дальнем углу шкафа (еще времен дефицита, судя по плотности зерен), она сотворила нечто, гордо названное «рагу по-абхазски». Дети ели молча, понимая, что любые возражения караются лишением доступа к домашнему вай-фаю, за который, к слову, тоже скоро надо было платить.
Миша возвращался с работы бледный и уставший. Пешие прогулки по июньской жаре явно не шли на пользу его офисному организму.
— Тонь, — прошептал он на четвертый день, уплетая «рагу». — Мама звонила.
Тоня даже не подняла глаз от гладильной доски, где она яростно утюжила Мишины рубашки.
— И что наша курортница? Как там температура воды в бассейне?
— Она говорит, что отцу назначили какие-то супер-пупер процедуры с лазером для укрепления мужского духа. И что на это нужно еще пятнадцать тысяч. Она просит перевести ей на карту. Говорит, Сашенька без этого лазера прямо чахнет на глазах.
Тоня медленно поставила утюг на пятку. Внутри неё что-то щелкнуло. Это был тот самый звук, с которым лопается терпение у женщин, державших на своих плечах три поколения родственников, две работы и одну протекающую стиральную машину.
— Лазер, говоришь? — Тоня улыбнулась так, что Миша непроизвольно втянул голову в плечи. — Для укрепления духа? Прекрасно. Передай маме, что лазер отменяется. Вместо него включается система «Естественный отбор».
— Тонь, ну как я ей откажу? Она же кричать начнет, что мы отца в могилу свести хотим...
— Телефон мне дай, — Тоня протянула руку.
Миша послушно протянул мобильный, как нашкодивший школьник дневник. Тоня быстро набрала номер свекрови. Из трубки тут же донесся шум прибоя и жизнерадостный крик Виталины Александровны:
— Мишенька! Ты перевел? Тут такая очередь на лазер, еле талончик урвала!
— Это не Мишенька, Виталина Александровна, — ласково произнесла Тоня. — Это ваша любимая невестка. Спешу сообщить вам пренеприятнейшее известие, прямо как в «Ревизоре».
— Тоня? А чего это ты с Мишиного телефона? Где мой сын?
— Ваш сын в данный момент осваивает технику пеших переходов на дальние дистанции и питается святым духом вперемешку с перловкой. Значит так, дорогая мама. Никаких пятнадцати тысяч на лазер вы не получите. Более того, завтра утром я иду в банк и пишу заявление о том, что карта, с которой списывается кредит, утеряна, а сам кредит мы будем оспаривать, так как Миша подписал его в состоянии временного умопомрачения, вызванного гиперопекой.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула трубка так, что Паша на диване вздрогнул. — Это здоровье твоего свекра! Мы имеем право!
— Вы имеете право на отдых в рамках вашей пенсии, — жестко отрезала Тоня. — А если вам не хватает на лазер, у меня есть отличное предложение. У вас в Сочи, кажется, комната в люксе? Вот и найдите себе sub-tenant, как говорит молодежь. Подселите к себе кого-нибудь. Или сдайте свои кримпленовые платья в местный секонд-хэнд. А мы умываем руки. Всего вам доброго, хорошей погоды.
Тоня нажала отбой и вернула телефон мужу.
— Всё, Миша. Мосты сожжены. Завтра мы начинаем операцию «Возвращение блудных ценностей».
На следующее утро Тоня не поленилась и вместо работы (благо, у неё был отгул) отправилась прямиком к дому свекрови. У Виталины Александровны была своя небольшая однокомнатная квартира, которую она благополучно запирала на время своих вояжей, не доверяя ключи даже собственному сыну. Но Тоня была бы не Тоней, если бы не знала, где пожилая дама прячет дубликат — в старом почтовом ящике под слоем бесплатных газет «Вестник района».
Открыв дверь, Тоня вдохнула специфический запах пустой квартиры: сухие травы, лаванда от моли и легкий аромат застоявшейся воды в унитазе. Ей нужен был не просто осмотр. Ей нужны были документы на тот самый гараж, который дед якобы сдавал за копейки какому-то дальнему родственнику. Тоня давно подозревала, что «копейки» там вполне приличные, просто свекровь предпочитала держать их в секрете от «молодой семьи», чтобы те не расслаблялись.
Обыск занял минут двадцать. В комоде, под стопкой накрахмаленных пододеяльников, обнаружилась заветная папка. Тоня перевернула несколько страниц и хмыкнула. Договор аренды гаражного бокса в престижном кооперативе был заключен вовсе не с родственником, а с владельцем соседнего автосервиса. И сумма там фигурировала такая, что можно было не то что лазер оплатить, а небольшой космодром построить.
— Ах ты, лиса престарелая, — прошептала Тоня, аккуратно фотографируя документы на телефон. — «Пенсия курам на смех», говоришь? Ну-ну.
Вернувшись домой, Тоня застала картину маслом: Миша сидел на кухне и грустно смотрел на пустую сковородку. Дети ушли гулять, оставив после себя традиционный бардак в виде крошек от батона на столе и разлитого компота.
— Миша, — Тоня положила перед ним распечатку фотографий. — Посмотри на это. Твоя мама ежемесячно получает со своего гаража тридцать пять тысяч рублей. Чистыми. На карту своей подруги, чтобы налоговая не докопалась. А ты, обалдуй, берешь кредит на свое имя, чтобы она в Сочи клубнику со сливками кушала?
Миша вгляделся в цифры. Его уши медленно начали приобретать пунцовый оттенок.
— Я... я не знал, Тонь. Она говорила, там мужик за символическую плату инструмент хранит...
— Мужик там машины красит, Миша! И платит за это как за аренду однокомнатной квартиры! В общем, план такой. Сейчас мы пишем официальное письмо этому арендатору от твоего имени, как от законного наследника (гараж-то на деда оформлен, а дед на Мишу дарственную написал еще три года назад, о чем Виталина Александровна благополучно «забыла»). И сообщаем, что с этого месяца оплата идет на твою карту. А маме мы устроим небольшой сюрприз.
Вечером телефон Тони буквально раскалился. Звонил уже сам свекр, Сашенька. Голос его, обычно тихий и забитый, сейчас дрожал от праведного гнева.
— Тоня! Что вы там устроили? Виталина плачет, у неё давление под двести! Нам заблокировали бронь на экскурсию в Абхазию! Вы что, решили нас со свету сжить?
— Папа, — Тоня взяла чашку с остывшим чаем и сделала глоток. — Никто вас в могилу не сводит. Просто мы решили перераспределить финансовые потоки. Миша написал заявление в автосервис. Теперь деньги за аренду вашего гаража будут идти напрямую в банк на погашение Мишиного кредита. Так что можете отдыхать спокойно, ваш лазер оплачен вашим же имуществом. А Виталине Александровне передайте: если она еще раз попытается разыграть карту «бедной пенсионерки», я найду вторую квартиру, которую она, по слухам, унаследовала от своей тетки в Житомире, и выясню, кто там живет.
На том конце провода повисла тяжелая, осязаемая тишина. Было слышно, как дед судорожно вздохнул, видимо, прикрывая трубку ладонью, и что-то зашептал жене.
— Тоня... — наконец протянул свекр уже совершенно другим, деловым тоном. — А Миша точно все документы переоформил?
— Точно, папа. Миша у нас парень исполнительный, когда ему правильное направление укажешь. Так что купайтесь, загорайте. Домой можете не спешить, в Москве сейчас душно, асфальт плавится.
Тоня положила трубку и удовлетворенно зажмурилась. Справедливость — штука дорогая, но иногда её можно купить по цене одной грамотно проведенной ревизии в свекровкином комоде. На кухню робко заглянул Миша.
— Тонь... А на ужин что? Опять перловка?
— Нет, Миша, — Тоня улыбнулась и поднялась с дивана. — На ужин у нас сегодня нормальная человеческая картошка с тушенкой. И даже с маслом. Мы теперь люди зажиточные, у нас есть собственный автосервис в доле.
Жизнь в трешке постепенно возвращалась в привычное русло. Паша получил свои три тысячи на обувь (правда, пришлось согласиться на отечественного производителя, но для лагеря сойдет), Рита перестала ронять вентилятор, а Ирина вовсю готовилась к экзаменам. Виталина Александровна из Сочи больше не звонила, слала только сухие смс: «Погода нормальная. Отец ходит на море. Купила магнитик». Тоня лишь усмехалась, удаляя эти послания. Они победили в этой маленькой бытовой войне, но расслабляться было рано.
Прошло две недели. Середина июня сменилась концом месяца, жара спала, сменившись приятным грибным дождиком. Тоня сидела на кухне, наслаждаясь редким моментом одиночества — дети ушли в кино, Миша ковырялся в гараже (теперь уже законно, проверял, как там дела у арендатора). На столе мирно остывал чайник.
Вдруг в прихожей раздался странный шум. Ключ в замке повернулся с характерным скрежетом, который Тоня узнала бы из тысячи. Дверь распахнулась, и в коридор ввалился огромный чемодан, за которым показалась... нет, не Виталина Александровна.
На пороге стояла незнакомая молодая женщина в ярком летнем сарафане, с огромными солнцезащитными очками на голове и с трехлетним ребенком на руках. Ребенок громко ревел, размазывая по щекам шоколадное мороженое.
— Здравствуйте! — звонко крикнула незнакомка, проходя вглубь квартиры и бросая сумки прямо на ковер. — А где Миша? Виталина Александровна сказала, что мы можем пожить здесь пару недель, пока мой муж не приедет из командировки! Она говорит, у вас тут куча свободного места и Тонечка очень любит детей!
Тоня опустила чашку. Шоколадная капля с мордашки ребенка шмякнулась прямо на свежевымытый линолеум.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...