Сижу на кассе в супермаркете. Настроение – полная фудзияма. Как у самурая после неудачного харакири. Вторая смена по будним дням самая дёрганая. Народ летит закупаться с таким азартом, словно завтра не станет ни влажных салфеток, ни печенья, ни кильки.
Башка уже квадратная. Сканер ерундит, лента заедает и ничего не пробивается как надо. Сижу, вся взмыленная, дежурно улыбаюсь и мечтаю кого-нибудь расчленить и похоронить в просроченных кукурузных хлопьях.
Подходит шурупик – лет пяти-шести. Истый херувимчик в белой маечке. Выкладывает йогурты-шмогурты, тянучки-финтючки, всю эту стандартную ребячью закусь. Пикаю и пробиваю, пикаю и пробиваю. Вроде повезло. Аппарат не глюкнул, покупки прошли с первого раза.
Мальчонка оплачивает. Сваливаю товар по ту сторону кассы. Он свои йогурты сложил и не уходит. Стоит и глазёнками меня сверлит. Стоит и сверлит. Что ему надо?
- Молодой юнош! – говорю. – По какому поводу стоим? Не мешайте проходу людских масс через кассовую кишку.
Херувимообразный шурупик громко лопает пузырём жвачки и говорит:
- А щеловечка?
Не сразу въезжаю, что он имеет в виду. У меня запарка и брызги из глаз, у меня новые люди сбоку маячат. Но мелкий зюпик настойчиво повторяет:
- Щеловечка где? Который за пятьсот рублей! Дай!
С трудом вспоминаю, что за покупку свыше пятисот рублей мы по акции даём какое-то халявное пластиковое страшилище. Размером с ноготь и ценой две копейки. На человечка эти космические дятлы-мутанты похожи лишь формально. И они давно кончились. Разобрали.
- Больше нету, мальчик, – говорю. – Это была короткая акция. Приходи в следующий раз – может, новую серию запустят. Следующий!
Начинаю обслуживать другого покупателя. Херувимчик в белой маечке не уходит. Шишкой торчит у кассы, стреляет жвачкой и с ноткой истерики талдычит:
- А щеловечка? Щеловечка где? Замурзила щеловечка, да? Тогда – А-А-А-А!
Хрупкое дитятко издаёт роскошно-истошный вопль, люди шарахаются в сторону. Примерно так же истерил мой первый муж, когда увидел меня голой и не накрашенной. Моя голова чуть не лопается.
Назойливый ангелочек попался. Для очистки совести ворошу барахло под кассой. Сувенирных страшилищ нет. Их уже две смены назад не было. Снова объясняю ребёнку ситуацию. Клянусь, что первый же «щеловечек» из следующей партии достанется ему.
Слова не производят эффекта. Зловредный мальчонка капризничает и работает на публику. Требует «щеловечка» во что бы то ни стало.
- Девушка! – орут нервные люди из очереди. – Дайте ему человечка! Что за бесчувственный персонал? Что за нравы?
- Рожу я вам его, что ли? – говорю я сквозь зубы. – Я могу. Только уговор: приходите через девять месяцев и водитесь с ним сами.
Кричу на кассу Светке, но у неё человечки тоже кончились. Гоню на склад Алёнку, но та по возвращении разводит руками. Дурацких пластиковых гоблинов по две копейки штука в наличии нет!
- Замурзили щеловечка? – хнычет визгун. – Дайте щеловечка!
- Нету! Нету, мальчик! – стону я. – Они растворились. Улетели в космос. Вступили в партию. Исчерпали себя как личности. Дезактивировались. Понимаешь?
- Понимаю, – говорит херувимчик. – Тогда А-А-А-А-А!
Магазин накрывает новый вопль – хлеще прежнего. Мальчик-херувимчик всё меньше напоминает херувимчика. Он скорее первый слог. А «увимчика» можно отбросить.
Его диковатые манеры мне кого-то напоминают. Мультяшного героя, что ли? В любом случае его ариями только рыбу в реке глушить. Пытаясь замять скандал, сулю ему бонусы и плюшки. Лишние бесплатные йогурты и печенюшки. Я готова отдать всё, вплоть до почки и кассового аппарата. Исполняю перед ним краковяк, мазурку и буги-вуги. Но болванчик не унимается. Каждые пять минут въедливо скулит:
- Как нету щеловечка? В тот раз был! Это же космический Мозгоед!
Название игрушки очень подходящее. Как раз по мальчику. Видимо, он ищет своего сородича.
- Нету! – говорю я тупо. – Мозгоед в творческой командировке. Где-то распечатали банку свежих мозгов и он улетел жрать, понял? И сегодня его не будет.
- Понял! – мстительно ноет негодяйчик. – Тогда – А-А-А-А-А!
Моих ощущений не передать. Если прежде самочувствие было фудзияма, то теперь ощущаю себя взорванным бронепоездом. Из котла валит пар, гайки в небо, поршня молотят воздух. Люди в очереди ненавидят меня, злую и подлую кассиршу, зажавшую «щеловечка» от несчастного ребёнка.
- Значит, нет щеловечка? – говорит сопливый отрок. – А я щас папу приведу? Мой папа крутофан. И сразу всё будет!
Мне сиренево, кого приведёт этот пацан, лишь бы хайло не драл. Хоть мощи папы Франциска II. Пусть отец-крутофан убивает меня сколько хочет. Человечков нет. Ни за какие деньги. Больше добавить нечего.
Сбегав на парковку, пацык ведёт мощного мужика с бульдожьей рожей. По пути старательно размазывает слезу, живописуя вопиющую несправедливость, жертвой которой он стал.
Папа-бульдог шагает ко мне. Пол вибрирует под тяжёлой поступью. Очередь смотрит на меня, как на приговорённую. Чёрт бы побрал тех умников, кто придумывает раздачу бесплатных игрушек, но забывает завозить их в наш магазин в достаточном объёме.
- Кто Лёвика обижал? – гремит папа-бульдог. – Где евонный пластиковый кент? Вы что, титьки фраерские, совсем мазу не чуете?
Пристально смотрит на меня и вдруг обнажает фиксатые зубы:
- Венера Борисовна? Гы! Работаете тута, что ли? А как же ваша школа, география? Австралия, Арктика, широта-лепота?
- Здравствуй, Марат, – говорю я. – Ушла я из школы, так получилось. Сменила один балаган на другой.
- Жалко! – говорит бывший двоечник Марат. – Тогда – А-А-А-А-А!
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на меня. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.