«Кошмарный» - не в смысле, плохой, актер-то, как раз, был вполне недурной. Но у нас сегодня, дамы и господа, традиционные японские ужасы, так что, будем организованно бояться.
Еще в прошлом году мы несколько раз обращались к Кацусика Хокусаю и его пяти гравюрам, которые называются, по иронии судьбы, «Сто историй о призраках» (остальные 95 так и не были написаны). Вспомните бедную служанку Окику и ее тарелку, принадлежавшую хозяину поместья, или призрак отравленной и преданной мужем Оивы, -это все истории, которые известны и по работам Хокусая.
А сегодня я расскажу вам, друзья, страшный случай, произошедший с актером традиционного театра Кабуки. Звали нашего героя Кохада Кохэйдзи, а произошли все эти правдивые события в конце XVII -начале XVIII века (но это не точно).
Но сначала, дорогие читатели, напомню вам, при каких обстоятельствах эти гравюры должны были быть использованы, а эти истории -рассказаны.
«Собрание ста сверхъестественных историй» - это название популярной японской игры, в которую играли по ночам, когда люди собирались, чтобы поделиться фольклорными историями о привидениях и собственными страшными быличками . Истории рассказывались по очереди, при свете сотни свечей, после каждой истории одну свечу задували. Сначала в эту игру играли самураи, чтобы проверить свою храбрость, но вскоре она стала популярной во всех слоях японского общества эпохи Эдо (1600 - 1868гг).
Считалось, что, когда гаснет свеча, появляется канал, по которому призраки или духи могут проникнуть в мир живых, а после того, как все свечи погаснут, должно произойти какое-то сверхъестественное и жуткое событие, явление призрака или визит иного потустороннего жителя. Так что, по факту, это был ритуальный способ вызова духов.
Хокусай, как и большинство его современников, относился к призракам совершенно серьезно, не считая их существование выдумкой. Гравюры с призрачными историями и мистическими персонажами писали многие японские художники, и современники Хокусая, и до, и после него. Тематика пришельцев из иного мира была весьма популярной и востребованной, а сами гравюры нередко закупались специально, чтобы развесить, подсвещенными теми самыми свечами, в заброшенных зданиях, которые нередко выбирали для того, чтобы сыграть в игру «Сто историй о призраках».
Кстати, был еще один способ этой игры, включавший элементы испытания на смелость. В этом варианте, вместо одной комнаты используются три соединенные между собой комнаты.
В одной из крайних комнат зажигают 99 ламп-андон или свечей и ставят на стол небольшое зеркало. Гости собираются в другой крайней комнате, где горит сотая лампа. Центральная комната остается пустой и темной. В идеале комнаты должны быть расположены в форме буквы L, чтобы гости могли видеть свет из комнаты с фонарями, но при этом не могли видеть, что происходит в комнате, где рассказывают истории, но это не обязательное условие. После каждой истории рассказчик берет фонарь и уходит, оставляя остальных участников в темноте. Они проходят через центральную пустую комнату в комнату с фонарями, гасят один из 99 фонарей, смотрятся в зеркало и возвращаются к остальным. Последняя лампа гаснет после того, как последний рассказчик или вся группа отправляется в комнату с фонарями, чтобы задуть ее перед зеркалом.
Но давайте вернемся к актеру Кохаде Кохэйдзи. Согласно легенде, Кохэйдзи был актёром театральной труппы «Морита-дза». Он не отличался особым талантом и долго не мог получить эффектной роли (таких грустных актерских историй всегда было немало).
В итоге ему посоветовали сыграть призрака — и, поскольку у актёра была подходящая, «мёртвая» (очевидно, маловыразительная - бледное лицо, запавшие глаза) внешность, это стало его коронным амплуа. Кохэйдзи с усердием готовился к своим ролям: изучал лица мёртвых людей, отрабатывал «адские» походку и жесты.
После первого же представления в роли выходца из другого мира, актер проснулся знаменитым, и режиссёры стали предлагать ему только роли призраков. Справлялся он с ними прекрасно, голодные времена для него прошли, но его жена Оцука, которая стыдилась нового амплуа своего мужа и считала его неудачником, завела роман с барабанщиком из той же театральной труппы по имени Сакуро.
Решив избавиться от Кохэйдзи, Сакуро придумал план: во время гастролей в Асака (провинция Осю, современная префектура Фукусима) он пригласил актёра на рыбалку и, когда они заплыли в болото, столкнул его в воду. Когда Кохэйдзи попытался зацепиться за борта лодки, жестокий соперник с размаху ударил его веслом по пальцам, перебив их. Несчастный Кохада пошел ко дну, а барабанщик, довольный собой, вернулся к любовнице, чтобы сообщить, что они «этого надоедалу сплавили».
Но представьте себе его ужас, когда удивленная (сначала только удивленная) Оцука сказала - «что ты такое говоришь, мой благоверный вернулся с рыбалки раньше тебя!». В соседней комнате раздался шорох, и потрясенный Сакуро попытался раздвинуть перегородки-фусума, чтобы понять, что здесь происходит. Может, актеришка выплыл сам или кто-то ему помог?
Неожиданно с обратной стороны появилась рука, и тоже вцепилась в край перегородки. С пальцев на пол капала мутная вода.
Перед убийцей была синяя рука мертвеца!
Перепуганный Сакуро резко задвинул фусума, отхватив несколько пальцев, которые покатились по полу, наполнив комнату запахом болотной воды.
Мгновение - и всё исчезло: ни утопшего Кохады, ни воды, ни пальцев на полу, только Сакуро и Оцука, замершие от невыносимого ужаса.
Итак, тот, кто играл призраков-юрэев, стал призраком по-настоящему. А вы же помните, дамы и господа, что японские призраки невероятно мстительны. Призрак убитого Кохады не был исключением.
Однажды ночью вдова проснулась и увидела, что край москитной сетки слегка сдвинут, и в образовавшемся отверстии маячит полуистлевшая голова её бывшего супруга. Она дико закричала, кошмар исчез.
Но стал появляться снова и снова.
Бывали ночи, когда зловещий силуэт появлялся рядом с ложем любовников, как изобразил на своей гравюре великий Хокусай. Череп- Кохада, отодвинув москитную сетку, пристально смотрит куда-то за край - видимо, на преступную парочку. Есть и еще одна известная гравюра с использованием мотива Хокусая, где в композицию добавлена злополучная Оцука (точнее, актер Иваи Сидзяку, гастролирующий в роли неверной Оцуки). В руках «она» держит свиток с защитным заклинанием. Не помогло.
В конце концов, мстительный призрак забирает с собой сошедшую с ума жену в неизвестном направлении - и исчезает навсегда.
История довольно быстро стала пьесой кабуки, с разнообразными ужасными деталями - например, на сцене представляли, как барабанщик вышел ночью из пивнушки и, шатаясь, направился к дому. В темноте он заметил, как в дом проскользнула чья-то тень. Сакуро помчался следом. Влетев в жилище, он обнаружил, что над ложем его сожительницы склоняется мужской силуэт. Взбешённый Сакуро выхватил клинок и ударил мужчину. В ту же секунду тень исчезла, а удар, нанесённый пьяным музыкантом, снёс Оцуке несколько пальцев, когда она спросонья в страхе заслонилась рукой.
Некоторые исследователи полагают, что именно благодаря роли жены Кохэйдзи в кабуки впервые в полноценном виде появилось амплуа «акуба» (дословно - «злая женщина»), в эпоху Мэйдзи еще называвшееся «докуфу» («женщина-яд»).
Кроме всех страшных баек, пьес и игр для храброй компании, известно, что изначально история Кохэйдзи - совершенно реальная история убийства мужа сговорившимися женой и ее любовником, но в жизни это случилось не среди актерской братии, а в среде самурайского сословия.
А у меня на сегодня все, спасибо, что заглянули. Да сопутствуют вам успех в ваших делах и удача - на ваших дорогах, дамы и господа!