Кухня пахла корицей, и это был последний спокойный вечер, который Женя помнила без горечи. Она поставила перед Артёмом тарелку, села напротив и сложила руки, как примерная ученица. На самом деле ей хотелось сказать многое, но она начала мягко.
— Артём, я тут подумала. Хочу снова заняться делом, своими руками что-то создавать. Мне это нужно.
— Зачем тебе работа, я же зарабатываю, — он даже не поднял глаз от тарелки. — Сиди дома, тебе же хорошо. Чего выдумываешь?
— Хорошо-то хорошо, — улыбнулась она. — Но человек, который ничего не создаёт, начинает потихоньку рассыпаться. Мне нужно, чтобы у меня было своё.
— Своё, — фыркнул он. — У тебя всё своё. Холодильник полный, машина у подъезда, шмотки в шкафу. Какое ещё тебе своё?
Она терпеливо подвинула к нему хлеб, как будто хлеб мог смягчить разговор. Женя умела ждать, ждать она научилась за годы этого брака. Но внутри уже шевелилось что-то твёрдое, маленькое, как зерно.
— Артём, дело не в холодильнике. Я хочу делать вещи, которыми люди будут любоваться. Я ведь когда-то умела.
— Умела она, — он откинулся на стуле. — Слушай, не начинай. Заработаешь три копейки, а гонору будет на миллион. Сиди ровно, не позорь меня.
— Кто кого позорит, мы ещё посмотрим, — мягко поддела она. — Знаешь, один умный человек сказал: тот, кто перестаёт грести, плывёт назад. А я не люблю плыть назад.
— О, мудрость прорезалась, — он усмехнулся. — Цитатами кормить будешь вместо ужина?
— Ужином я тебя уже накормила, — спокойно ответила Женя. — А мудростью — это бонус. Бесплатно.
Он засмеялся, но смех был кислый. Женя смотрела на мужа и ещё надеялась, что он поймёт. Надежда у неё была живучая, как тот цветок, который растёт даже в трещине асфальта.
— Артём, мне просто нужна твоя поддержка. Скажи: «Делай, я рядом». И всё.
— Делай что хочешь, только меня не трогай, — буркнул он. — И денег на свои глупости не проси.
— Не попрошу, — пообещала она. — Это, поверь, последнее, о чём я тебя попрошу.
Кафе они выбрали то, где когда-то начинали встречаться, и Женя думала, что место смягчит сердце. Она пришла с папкой эскизов, аккуратных, выношенных, каждый — как маленький ребёнок. Артём пришёл с телефоном в руке и взглядом, который уже жил где-то в другом месте.
— Ну, показывай свои каракули, — сказал он, не отрываясь от экрана.
— Это не каракули, это будущее, — улыбнулась Женя и развернула листы. — Смотри, я уже договорилась о первом заказе. Маленьком, но настоящем.
— Договорилась она, — он наконец взглянул. — И сколько тебе за это твоё «настоящее» заплатят? Рублей пятьсот?
— Достаточно, чтобы начать, — ответила она. — А начало — это уже половина дела. Так говорил один грек, давно, но до сих пор не поспоришь.
— Греки твои давно померли, а я тут живой, — он отложил телефон. — Жень, ты вообще понимаешь, как смешно выглядишь? Взрослая женщина, играет в творчество.
— Лучше играть в творчество, чем в безразличие, — она держала голос ровным. — В безразличие, я заметила, ты играешь профессионально.
— Опять началось, — он закатил глаза. — Вечно ты всё перекрутишь. Я тебя обеспечиваю, а ты мне сцены устраиваешь в общественном месте.
В этот момент к их столику подошла девушка, молодая, с уверенной походкой. Женя её не знала, но Артём знал — это читалось в том, как он подобрался.
— Артём, ты идёшь? — спросила девушка. — Я машину оставила во втором ряду.
— Вика, подожди в машине, — он сказал это слишком быстро, слишком тихо.
— Вика, — повторила Женя, складывая эскизы. — Какое короткое имя. И какой короткий ты, оказывается, человек, Артём.
— Не выдумывай, — он покраснел. — Это по делу. Сиди тут со своими картинками.
— Сижу, — кивнула она. — Картинки — приятная компания. По крайней мере, они мне не врут в кафе.
Вика глянула на Женю сверху вниз, как смотрят на ценник дешёвого товара. Женя выдержала этот взгляд спокойно, даже с лёгкой улыбкой, потому что знала: тот, кто презирает первым, обычно проигрывает последним.
— Долго вы ещё? — протянула Вика. — Артём, у нас столик заказан.
— У вас столик, — Женя усмехнулась. — А у нас, кажется, развод. Это даже удобно, всё в один вечер.
*
Загородный дом, который они строили вместе, встретил Женю запертой калиткой. Она знала код, но код не сработал, и это была первая маленькая пощёчина. Она перелезла бы и через забор, но к воротам вышел Артём, довольный собой, как кот, дорвавшийся до сметаны.
— Чего приехала? — спросил он. — Дом теперь оформлен на меня. И машина. И квартира. Всё успел, пока ты со своими картинками возилась.
— Быстро ты, — она даже присвистнула. — Я думала, ты только в безразличии профессионал. А ты, оказывается, и в подлости мастер на все руки.
— Не подлость, а ум, — он скрестил пальцы за спиной, нелепо. — Юристы всё сделали красиво. Ты осталась с носом, Женечка. С голым носом и своими эскизами.
— Эскизы при мне, — она похлопала по сумке. — А вот совесть, я смотрю, ты где-то по дороге выронил. Поищи, может, под забором валяется.
Из-за его спины показалась Вика, в халате, по-хозяйски облокотилась на перила. Она оглядела Женю, и в её глазах было то самое презрение, которое стоит дёшево, а обходится дорого.
— Это и есть бывшая? — протянула она. — Артём, ну ты и наплёл, что она скандальная. Тихая какая-то.
— Тихая вода, говорят, страшная штука, — улыбнулась Женя. — Но вы не бойтесь, я не за домом. Дом ваш, забирайте. Я за другим приехала.
— За чем это? — насторожился Артём.
— За своими инструментами. За тем единственным, что вы, голубчики, не догадались переписать, потому что не понимаете его цену.
— Да забери ты свои железяки, — махнул он рукой. — Барахло в гараже, выноси, и чтоб духу твоего тут не было.
— Барахло, — повторила Женя и засмеялась, легко, почти весело. — Артём, ты пять лет жил рядом с золотом и называл его барахлом. Это многое о тебе говорит.
Она прошла мимо них, не торопясь, и собрала свои вещи — небольшой ящик, старый, потёртый, но для неё драгоценный. Вика наблюдала с крыльца, скрестив ноги, уверенная, что победила. Артём стоял рядом, и в его лице мелькнуло первое сомнение, тонкое, как трещина в стекле.
— Ты чего такая спокойная-то? — не выдержал он. — Я ж тебя без всего оставил. Орать должна, плакать.
— А зачем мне орать? — она поставила ящик в свою маленькую машину. — Орут те, у кого больше ничего нет. А у меня есть руки, голова и вот этот ящик. Богаче тебя, выходит.
— Дура ненормальная, — процедил он. — Куда ты денешься без меня? Через месяц приползёшь.
— Я заметила, ты любишь предсказывать будущее, — Женя села за руль. — Только ты в нём, Артём, как-то всё время промахиваешься.
*
Маленькая мастерская на первом этаже старого дома стала её крепостью. Женю встретила Лера — подруга, которая не задавала лишних вопросов, а сразу несла кофе и пустые коробки под заказы. Женя работала так, будто наверстывала все пять потерянных лет за одну неделю.
— Жень, ты вообще спишь? — спросила Лера, опуская на стол две кружки. — Третий день горишь.
— Сплю, — ответила Женя, не поднимая головы от работы. — По чуть-чуть. Сон — дело наживное, а вот заказы ждать не будут.
— Слушай, я твоего звонила вчера видела, — осторожно сказала Лера. — Артём в сети писал, что ты «пропадёшь без него». Хвастался.
— Пусть пишет, — Женя улыбнулась. — Знаешь, есть хорошая мысль: не спорь с тем, кто хочет, чтобы ты упала. Просто встань и иди. Спорить с лежачими привычками — пустое.
— Это ты сама придумала?
— Подсмотрела у умных людей и слегка переделала под себя, — призналась она. — Самое полезное — это чужой ум, прокрученный через свою голову.
В дверь постучали, и вошёл Костя — спокойный, основательный человек, который однажды увидел её работы и не смог забыть. Он принёс не цветы, а нечто куда более ценное для Жени — список заказчиков, готовых платить.
— Евгения, я не один пришёл, — сказал он. — Со мной интерес. Большой интерес к тому, что вы делаете руками. Эти люди не торгуются.
— Костя, вы умеете говорить так, что хочется работать ещё сильнее, — она отложила инструмент. — Показывайте, кто и что хочет.
— Хотят всё, — он развернул бумаги. — Я честно сказал им: таких вещей больше никто не делает. Это не повторить и не подделать.
— Вот это и есть моя защита, — кивнула Женя. — Дом можно переписать, машину угнать, деньги забрать. А руки и умение — нет. Это всегда остаётся при мне.
Лера присвистнула, глядя на цифры в бумагах Кости. Женя смотрела спокойно, потому что давно поняла: деньги приходят туда, где есть смысл, а не крик. И теперь смысл был только у неё.
— А твой бывший знает, что ты тут разворачиваешься? — спросила Лера.
— Скоро узнает, — Женя усмехнулась. — Такие новости долго не лежат. Он же любит чужие победы примерять на себя. Только размер не его.
— Зол будешь, когда он приползёт мириться, — заметил Костя.
— Не буду, — Женя покачала головой. — Зачем тратить злость на человека, который сам себя наказал? Это всё равно что пинать камень, о который уже споткнулся.
*
Небольшой зал, где выставили её работы, заполнялся людьми, и среди них Женя сразу заметила знакомую фигуру. Артём пришёл без приглашения, и Вики рядом с ним не было — это говорило само за себя. Он подошёл, мял в руках телефон, и в его лице уже не было прежней наглости.
— Жень, — начал он тихо. — Я тут случайно мимо… узнал, что у тебя выставка. Прилично так. Не думал, что выгорит.
— Случайно, — она улыбнулась. — Артём, ты случайно ничего не делаешь. Ты даже подлость планировал по календарю. Говори прямо, зачем пришёл.
— Да я… — он замялся. — Вика ушла. С деньгами. С теми, что я… ну, переписал. Юристы оказались её знакомыми. Меня кинули, Жень. Кругом обвели.
— Вот это поворот, — Женя даже не удивилась. — Тот, кто роет другому яму, обычно сам в ней неплохо устраивается. Сочувствую яме, не тебе.
— Не злорадствуй, — он повысил голос, по привычке. — Я к тебе пришёл по-человечески! Может, начнём… ну, заново. Я ошибся, признаю. Ты ж умная, я всегда говорил.
— Говорил ты другое, — спокойно напомнила она. — Ты говорил: «Зачем тебе работа, я же зарабатываю». А потом ушёл, забрав всё. Память у меня хорошая, Артём, профессиональная.
— Ну ошибся я! — он почти сорвался на крик, люди начали оборачиваться. — Сколько можно тыкать? Дом потерял, бабки потерял, всё из-за этой… Помоги, тебе ж не жалко, ты вон какая успешная стала!
— Стала, — кивнула Женя. — Без дома, без машины, без тебя. Оказалось, всё это лишним было. Особенно последнее.
К ним подошёл Костя, встал рядом, спокойный, надёжный, как стена. Артём смерил его взглядом, в котором смешались злость и страх, и эта смесь была ему очень к лицу.
— А это кто? — буркнул он. — Уже нашла себе?
— Это человек, который верит в мои руки, — ответила Женя. — В отличие от одного знакомого, который верил только в свой кошелёк. И то ошибся.
— Жень, ну дай шанс, — он сбавил тон, заговорил жалко. — Я изменюсь. Я всё понял. Куда мне теперь без квартиры, без всего?
— Знаешь, был один мудрец, — она говорила мягко, но твёрдо. — Он сказал: дважды в одну реку не войдёшь, потому что и река другая, и ты уже другой. Так вот, Артём, реки нет. Высохла. А я давно ушла на берег.
— То есть ты меня бросаешь? — он опешил, будто это была невозможная вещь. — После всего?
— Бросают вещи, — Женя пожала плечами. — А я просто перестаю держать то, что мне руки оттягивает. Иди, Артём. И калитку за собой прикрой, если найдёшь, у кого она теперь.
Он стоял, открывая и закрывая рот, и не находил слов, потому что все его слова кончились ещё там, на кухне, пять лет назад. Женя отвернулась к своим работам, к людям, к новой, выстроенной её руками жизни. Лера подмигнула ей из-за столика, Костя коротко улыбнулся, и в этой улыбке было больше уважения, чем во всех годах прежнего брака.
— Ты правда не жалеешь? — спросила Лера позже, когда зал опустел.
— Жалею только об одном, — ответила Женя, упаковывая последнюю работу. — Что слушала пять лет, как мне говорят, что я ничего не стою. Но это в прошлом. А прошлое, как известно, плохой советчик и ещё худший попутчик.
— И что дальше?
— Дальше — работать, — Женя взяла свой старый потёртый ящик. — Тот самый ящик, помнишь? Который называли барахлом. Он, оказывается, дороже всего дома вышел. Просто цену знать надо.
КОНЕЦ
Автор: Ева Росс ©