Июль 1942 года. Заполярье. Небывалая жара. Над Кольским полуостровом висят облака дыма и гари — горят пересохшие карликовые берёзки, тлеет торф. Немцы уже сбросили листовки, в которых угрожали оставить от Мурманска один пепел. И перешли от слов к делу.
В тот день погода сыграла против наших. С моря пришёл влажный воздух. Плотный туман окутал сопки, накрыл все аэродромы. Зенитные батареи, охранявшие город, оказались бессильны — они ничего не видели. А над Мурманском, единственным незакрытым сверху местом, сияло чистое небо.
Посты наблюдения передавали одно за другим: «Группа самолётов курсом сто. Высота шесть тысяч». «Группа самолётов курсом сто двадцать. Высота шесть тысяч». «Группа самолётов курсом сто десять. Высота пять тысяч».
Три группы «Юнкерсов» шли на город. И отразить их было некому.
И тогда в воздух поднялись двое. Старший сержант Павел Климов и его ведомый сержант Юдин.
Кто он такой
Павел Дмитриевич Климов попал на фронт в январе 1942 года. Сначала воевал в 78-м истребительном авиаполку Северного флота, затем — во 2-м гвардейском, том самом, которым когда-то командовал легендарный Борис Сафонов.
Летал на «Харрикейне», «Киттихауке», потом пересел на «Аэрокобру». К августу 1942-го имел за плечами 181 боевой вылет, участвовал в 18 воздушных боях, сбил три и подбил два вражеских самолёта. Был трижды ранен. Держался.
Но тот июльский день стал для него особым.
Туман
Они взлетели, когда никто другой не мог. Пробили белесую толщу. Пошли вверх. На шести тысячах перешли в горизонтальный полёт.
Под ними клубилось седое море тумана. И вдруг — чуть выше кромки — едва различимые пунктиры. Силуэты двухмоторных «Юнкерсов». Первая шестёрка.
Немцы не видели наших истребителей. Их слепило солнце.
Климов спешил добрать высоту.
«Не отрываться! Иду в лоб!» — передал он ведомому по радио.
Лобовая
Потом он сам опишет этот бой — сухо, по-военному, без эмоций. Но даже сквозь эти строчки пробивается напряжение.
«С дистанции 600 метров открываю заградительный огонь из шести крупнокалиберных пулемётов и продолжаю вести его до дистанции 50 метров, вводя поправки на угловое смещение цели. Затем, используя большую скорость после пикирования, сделал энергичный левый боевой разворот».
После разворота он увидел: ведущий «Юнкерс» сделал переворот и стал падать. Строй первой девятки нарушился. Бомбардировщики начали сбрасывать бомбы — над безлюдными сопками, далеко от порта. И повернули обратно.
Климов не стал их преследовать. Он уже заходил на вторую группу.
Вторая атака
Внезапности больше не было. Немцы его заметили. Тогда он решил бить сзади-снизу — заходил замыкающему второй девятки. Шёл так, чтобы держать свой самолёт в створе цели и лишить стрелков возможности вести огонь.
С трёхсот метров открыл огонь по стрелку. Со ста метров перенёс на кабину лётчика. После нескольких очередей «Юнкерс» сделал правый разворот со снижением.
Климов отвернул вправо-вверх, чтобы не проскочить группу, и тут же перешёл в атаку на очередного замыкающего. Со второй очереди «Юнкерс» пошёл в правую нисходящую спираль.
Строй второй девятки рассыпался. Бомбардировщики беспорядочно сбросили бомбы и по одному начали уходить.
Итог боя: два «Юнкерса» сбито, один подбит.
Что увидели мурманчане
Жители города наблюдали этот бой с земли. Один из сбитых «Юнкерсов» рухнул прямо на улицу 25-го Октября. Его отломившийся хвост отлетел к боковой стене многоэтажного дома и будто приклеился к ней. Второй бомбардировщик нырнул в воды Кольского залива близ порта. Третий грохнулся на сопку западнее Мурманска.
Остальные — а их было ещё много — развернулись и на полной скорости ушли на запад.
Больше часа Климов и Юдин кружили над городом и портом, прикрывая их. Когда горючее подошло к концу, вернулись. К этому времени ветер рассеял туман, аэродромы открылись. Лётчики приземлились благополучно.
В тот день небо над Мурманском осталось чистым.
Что было дальше
В сентябре 1942 года Павла Климова наградили орденом Красного Знамени. Назначили командиром звена. Он пересел на «Аэрокобру» и быстро её освоил.
С октября по декабрь сбил ещё три «Юнкерса». 31 октября, когда группа из двадцати бомбардировщиков пыталась прорваться к городу, Климов во главе звена врезался в их строй. Лично сбил два. Остальные, сбросив бомбы куда попало, ушли.
В феврале 1943 года — второй орден Красного Знамени и звание гвардии младшего лейтенанта.
В апреле пополнил счёт ещё двумя победами — истребитель ФВ-190 и «Юнкерс-88». К тому моменту за плечами было уже 306 боевых вылетов.
Однажды, во время штурмовки вражеского аэродрома, его машину подбили. Самолёт загорелся. Климов дотянул до своего аэродрома и посадил горящую машину.
24 июля 1943 года Павлу Дмитриевичу Климову присвоили звание Героя Советского Союза.
До конца войны
Потом были Высшие курсы офицерского состава ВВС ВМФ в Моздоке. Возвращение в полк. Должность заместителя командира эскадрильи. Он подготовил к боевым вылетам восемь молодых лётчиков — все показали себя отлично.
Эскадрилья под его началом совершила 297 боевых вылетов. Группы бомбардировщиков, которые сопровождали истребители Климова, всегда возвращались без потерь.
К концу войны гвардии капитан Климов командовал 3-й истребительной эскадрильей полка. На его счету — около 350 боевых вылетов, 52 воздушных боя, 11 личных побед и 16 в группе. За отличную подготовку лётного состава и личное мужество награждён орденом Отечественной войны 1-й степени.
Память
В Мурманске, на перекрёстке улиц Пикуля и Мурманского шоссе, стоит монумент. Десятиметровое бетонное сооружение на гранитном мысу сопки. На нём вертикально выбито одно слово: «Слава». У подножия — «Авиаторам-североморцам».
В этом монументе — память обо всех, кто дрался в заполярном небе. О тех, кто взлетал в туман, когда никто другой не мог. Кто шёл в лобовую на «Юнкерсы». Кто сажал горящие машины и снова поднимался в небо.
Заполярье — особый фронт. Здесь враг так и не перешёл границу. Почему мы так мало знаем о тех, кто воевал на Севере?