Книга "Полынь - трава горькая"
Глава 1
Глава 13
Полина стояла у плиты, помешивая в кастрюле травяной отвар, и краем глаза посматривала на Александра, который лежал на постели, задумчиво глядя в окно.
Солнце, уставшее от дневного зноя, медленно, словно нехотя, опускалась за горизонт. Июньский вечер наливался золотом и мёдом. Небо над лесом перестало быть ослепительно голубым – теперь оно густело, становясь тёплым, сиреневым у зенита и нежно розовым там, где раскалённое светило ещё не коснулось края земли.
Длинные тени от окружавших хутор берёз поблекли и вытянулись, будто кто-то провел по траве мягкой кистью. В лучах уходящего солнца их белые стволы отсвечивали янтарём, резная листва, трепеща даже от легкого дуновения ветерка, горела изнутри прозрачным зеленым огнём.
Воздух, прогретый за день, только-только начал остывать и по хутору поплыл густой, терпкий запах скошенного сена, смешанный с чуть заметной горчинкой, растущей вдоль дорог серебристо–жемчужной полыни.
Где-то за хутором тревожно заскрипел дергач, ему ответил далёкий собеседник. А в раскидистых кустах сирени суетливо завозились воробьи, готовясь ко сну.
– Хорошо... – сипло и едва слышно выдохнул Александр.
Полина, не расслышав, что он сказал, подошла к нему и наклонилась:
– Саша, тебя что-то беспокоит? Суп уже готов, отвар тоже. Скоро я тебя покормлю, пусть только сначала всё остынет.
Он качнул головой в ответ, как бы показывая, что она неправильно поняла его, и повторил снова:
– Хорошо... тут...
– Да, у нас красиво, – согласилась Полина и с тревогой всмотрелась его лицо.
Александр уже не выглядел таким бледным, как раньше, щёки чуть порозовели, а в глазах появился какой-то осмысленный, живой блеск. Полина отметила это про себя с облегчением – ещё неделю назад он был похож на тень, а теперь, кажется, начал возвращаться к жизни. Но одно всё ещё очень сильно беспокоило Полину: Александр по-прежнему почти не мог разговаривать. Вместо слов из горла вырывался хрип, и Полина, видевшая на его шее темные лиловые синяки, оставленные чьими-то пальцами, давно догадалась, что его душили и повредили связки. Нет, всё-таки то, что он остался жив – настоящее чудо, и она просто обязана поставить его на ноги.
– Саша, ты можешь сказать мне, кто это сделал с тобой? – не удержалась Полина от давно мучившего её вопроса.
Александр медленно повернул голову, посмотрел на нее долгим, измученным взглядом. Потом открыл рот, намереваясь что-то сказать, но воспоминания так сильно взволновали его, что из горла вырвался только сиплый, сдавленный звук.
Александр покачал головой, сжал пальцы Полины и закрыл глаза, показывая, что устал.
– Ладно, не хочешь говорить, не говори, – сказала она и поднялась, высвободив руку. – Только не засыпай. Я пойду проверю, готова ли вода. Тебе нужно перед ужином обмыться, чтобы спалось хорошо. Я уже приготовила чистое бельё.
Она вышла из комнаты и вскоре вернулась с ведром тёплой воды, тазом и полотенцем.
– Давай-ка, Саша, я помогу тебе раздеться. Последний раз мы с тобой мылись три дня назад, а потом я только обтирала тебя...
Александр взглянул на таз, на ведро, на Полину и вдруг так густо покраснел, что его уши запылали жаром. Он отчаянно замотал головой и торопливо выдавил из себя:
– Не надо... тебе...
– Саша, – мягко улыбнулась Полина. – Неужели ты думаешь, что всё это время оставался в том состоянии, в каком мы с Ильёй тебя нашли? Я полностью вымыла тебя в первый же вечер, когда ты оказался у меня дома. Полностью, понимаешь? И делала это уже не раз, иначе было просто невозможно, а помощников у меня нет, как видишь, я живу одна. И вообще, я, конечно, не настоящая медсестра, но могу тебе сказать – больной, для того, кто его лечит, просто человек, а не мужчина или женщина. Так что давай будем стесняться, когда ты окончательно выздоровеешь и сможешь сам ухаживать за собой.
Александр покраснел ещё гуще, теперь уже до корней волос, но всё так же упрямо покачал головой:
– Сам. Помоги... встать...
Полина вздохнула, но спорить не стала. Она подошла, подставила ему плечо, помогла подняться с кровати. Но Александр тут же пошатнулся – ноги всё ещё были слабыми, ватными, – и тяжело опёрся на неё. Полина, хрупкая девушка, попыталась удержать его, но не смогла, а ноги Александра уже подкосились, и он рухнул на постель, невольно увлекая её за собой.
Она упала на него, прижавшись грудью к его груди, коснулась щекой его щеки и на мгновение замерла, ошеломленная тем, что произошло. Александр лежал, глядя на неё снизу вверх, и дыхание его сбилось. Он медленно поднял руку, коснулся щеки девушки, провел пальцем по её скуле:
– Красивая... – различила Полина в его выдохе. Она резко встала, одернула платье и тоже провела ладонью по своей щеке, будто хотела стереть с нее прикосновение Александра.
– Я вижу, тебе действительно легче, раз ты уже начал разбираться в красоте, – сказала она строго и сухо. – Думаю, через пару дней можно будет отвезти тебя домой.
Александр открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался громкий, настойчивый стук в дверь – такой сильный, что, казалось, доски сейчас треснут под натиском незваного гостя.
Александр вздрогнул, лицо его в одно мгновение побледнело:
– Нет, – испуганно просипел он. – Ищут... меня... убьют... Не надо...
Слова с трудом вырывались из горла Александра, но паника, охватившая его, казалось, придала ему сил.
– Пожалуйста... Нет...
Полина сделала успокаивающий жест рукой:
– Тише, Саша. Никто не знает, что ты здесь, кроме меня и Ильи. А он никому не скажет, ему можно доверять. И мне тоже. Лежи смирно, я всё улажу.
А потом добавила громче, надеясь, что стук прекратится:
– Иду я, иду!
Она вышла в сени, выдохнула и открыла дверь.
На пороге стояла крупная, грузная женщина с красным, покрытым испариной лицом – Галина Жукова, мать Нины Дорошиной, жены Ильи.
– Ну что, змеюка подколодная, ведьма проклятая! – закричала она, едва увидев Полину. – С женатым мужчиной спуталась? Илью нашего охмурила? Детей сиротами оставила, жену обесчестила!
Полина отшатнулась от Галины, но дверь не закрыла и только прижалась к ней спиной.
– Успокойтесь, тётя Галя. Ничего между мной и вашим Ильёй нет и быть не может.
– Врёшь! – закричала Галина и злые слёзы брызнули из её глаз. – Врёшь, паскуда! Все уже об этом знают! Все говорят! И Кондрат Евсеев тоже!
– А вы меньше всех слушайте, – отмахнулась от неё Полина. – Особенно деда Кондрата. Он вам такое расскажет, что...
Договорить она не успела, потому что в этот момент за её спиной, в доме, раздался глухой грохот – там упало что-то тяжёлое. Видимо, Александр попытался встать и опрокинул ведро с водой. Галина замерла и вытянула шею, вглядываясь в темноту сеней.
– А кто это там у тебя? – воскликнула она. – А? Ну-ка пусти меня, я посмотрю!
– Нет, – преградила ей путь Полина. – Никого там нету, я одна. А хоть бы и был, почему я должна отчитываться перед вами?
– Вот оно что! – завопила со всей мочи Галина. – Попались, голубчики! Уже ночи дождаться не можете! Бесстыжая!
Она снова попыталась оттолкнуть Полину, а когда у неё это не получилось, принялась кричать через её плечо:
– Илья! Илья, паразит такой! А ну-ка выходи, я знаю, что ты там! Илья!!!
На её крик стали собираться соседи Полины. Мужики, во главе со старым Кондратом, остановились у калитки, а несколько любопытных баб, боясь пропустить хоть что-то из устроенного Галиной скандала, подошли к самому крыльцу и теперь стояли, ловя на лету каждое слово разгневанной женщины.
– А ну-ка показывай, кто там у тебя! – продолжала вопить Галина. – Илья, да? Илья?! Ты там с ним? С Ильёй?
Полина посмотрела на её искажённое от ярости лицо и вдруг поняла: если она расскажет про Александра, вся округа тотчас узнает о том, что она выхаживает раненого человека. И тогда те, кто ищет его, обязательно придут за ним. И закончат то, что начали. Недаром ведь он сейчас так сильно испугался...
Полина посмотрела по сторонам: с каждой минутой народу становилось всё больше, и её старенький штакетник трещал под натиском людей, грозя вот-вот упасть на цветы и грядки.
В глазах у девушки потемнело от отчаяния. Выбора не было.
– Да, с Ильёй! Только постель постелили, а тут вы! – сказала она во внезапно наступившей тишине. – Смотреть пойдёте или так поверите?
Галина зашлась в рыданиях. Она принялась выкрикивать проклятия и обзывать Полину последними словами, плюнула даже в неё, а потом, вытерев рукавом мокрые щеки, побрела прочь, сгорбившись и вздрагивая. Соседи провожали её взглядами, а потом все как один повернулись к Полине.
– Что ж ты творишь, девка? – осуждающе покачала головой тётка Мария. – Довела старую женщину...
– Молодая, а уже такая падкая на сладенькое, – поддержала её Надежда, жившая наискосок от Полины, и вдруг весело хохотнула. – Ой, бабы, держите своих кобелей на привязи. А то неровен час пропадут куда, так знайте, где искать.
– Вот тебе и Полина, – прошамкала старая беззубая бабка Дарья. – Распахнула ведьмино поддувало... погубила женатого мужика! Ох ти–и–и, что делается! Люди добрые!
Полина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, но спорить ни с кем не стала. Она молча развернулась, ушла в дом, тихо прикрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной и закрыла глаза.
– Срамота... Ни стыда ни совести... Чужому мужу рада... – доносились до неё злые, обидные слова.
– А я своими глазами видал, как она с Илюхой миловалась, так и липла к нему, сама на шею вешалась... – охотно рассказывал всем старый Кондрат. – Погубила мужика, ведьма проклятая... Вот увидите, сживёт она его со свету... Это уж как пить дать. Тьфу ты, какое паскудство... А ещё меня жизни учила и зельем своим травила… У-у-у, змеища… Одним словом, Полынь…