Жизнь Галины Желандовской в последние годы была полна потрясений. Сначала женщина по трагической случайности потеряла дочь – молодую, красивую, полную надежд. А затем, не выдержав разлуки с мамой, ушла и внучка. Две смерти. Две потери. Две чёрные даты, которые разделили жизнь Галины на «до» и «после».
Казалось, что жизнь потеряла смысл навсегда. Дни стали серыми, как осеннее небо. Утром не хотелось вставать, вечером – засыпать. В голове крутились одни и те же вопросы: зачем? почему? для чего всё это было? Галина не искала ответов – она просто существовала. Пока однажды не случилось то, что перевернуло всё снова. Но теперь – в другую сторону.
«Пришла в приют, смотрю – сидит в полном одиночестве, забившись в угол, мальчишка лет трёх, – вспоминает Галина. – Глазки полные слез, ни с кем не играет, ни к кому не идёт на ручки. Как оказалось потом, его забрали недавно из семьи, где все злоупотребляли алкоголем».
Она не планировала заходить в этот приют. В тот день Галина шла в гости к родственникам на день рождения малыша. В сумочке лежал подарок – плюшевый медвежонок, которого она купила имениннику. Но увидев этого потерянного, заплаканного мальчика, который сидел в углу и не верил, что кто-то может его полюбить, Галина не смогла пройти мимо.
«И так мне захотелось его порадовать! – говорит она. – Достала медведя из сумочки, протягиваю грустному ребёнку: "Смотри, какой красивый Миша!"»
А малыш заплакал. Он испугался. Потому что, скорее всего, за свою короткую жизнь, полную боли и равнодушия, он никогда не видел игрушек. Никто никогда не дарил ему мягкого медведя, не обнимал, не говорил ласковых слов. Для него этот красивый Миша был чем-то чужим, непонятным, пугающим.
Потом они всё-таки нашли общий язык. Галина посидела рядом, поговорила тихо, не настаивая. И мальчик, осмелев, вдруг сказал: «Меня тоже Миша зовут». И улыбнулся в первый раз. А Галина в тот момент почувствовала то, чего не чувствовала уже очень давно – что она кому-то нужна.
«Правду, наверное, психологи говорят, – рассуждает она. – Чтобы справиться с депрессиями и выйти из бездны отчаяния, нужно помогать тем, кому ещё хуже».
Вернувшись домой, Галина долго сидела на кухне, перебирая в памяти события этого дня. Она думала о маленьком Мише, о его испуганных глазах и робкой улыбке. И поняла: этих малышей в приютах никто не балует. У них нет ни тёплых вещей, ни игрушек, ни чувства защищённости. Им не хватает самого простого – родительского тепла и элементарного человеческого участия.
«Решила исправить эту несправедливость, – говорит Галина. – Достала спицы и мотки шерстяной пряжи, начала вязать варежки и носки с красивым хохломским узором».
Она вязала не просто вещи. Она вкладывала в каждую петлю свою любовь, свою боль, свою надежду. Пальцы двигались быстро – спицы стучали, шерсть превращалась в тёплые ладошки для маленьких рук. Первую пару варежек она связала специально для Мишутки. Яркие, с узором – такие, чтобы никто не прошёл мимо.
«Принесла маленькому Мишутке в подарок, – вспоминает Галина. – Он так обрадовался, засиял как медный пятак! Снимать не хотел вообще».
В тот момент женщина поняла, что нашла своё призвание. Не громкое, не заметное со стороны, но настоящее. Она стала посещать приют регулярно – сначала раз в месяц, потом чаще. Каждый раз приносила новые варежки, носки, шарфы. А потом придумала традицию, которая превратила её подарки в маленькое чудо.
«Я в каждую варежку обязательно кладу конфетку, – улыбается Галина. – Представляете, надевает малыш варежку и кричит: "Ой, здесь конфетка!" И такой у них восторг, а у меня радость на душе».
Уже пять или шесть лет каждую осень, когда воздух становится холодным, а дни короткими, Галина садится за вязание. Она знает, сколько детей в приюте, помнит каждого по имени. Для каждого – свои варежки, свой цвет, свой узор. И в каждую – конфетка.
«Дети же очень искренние, – говорит она. – Они умеют радоваться мелочам. А мы в ежедневной суете теряем это искреннее и чистое отношение к малейшим радостям жизни».
Галина не считает себя героиней. Она не спасала тонущих, не вытаскивала из огня, не ловила преступников. Она просто вязала варежки. И в каждую вкладывала маленькую конфетку и большую любовь. Ту самую, которую некому было отдать после того, как ушли дочь и внучка. Ту самую, которая чуть не умерла в её сердце. И которая воскресла, когда маленький испуганный Миша впервые улыбнулся плюшевому медведю.
Потерять дочь. Потерять внучку. И найти смысл жизни в вязаных рукавицах для чужих детей, которых никогда не видела раньше. Это, наверное, и есть настоящая сила. Не та, что с кулаками. А та, что с вязальными спицами.
Читайте также:
Как польская акушерка бросила вызов Освенциму
Парализованный отец невесты встал с инвалидного кресла и станцевал с дочерью
