После не так давно увлеченно прочитанных дневников Александра Бенкендорфа любопытный проект исторического детектива (в итоге скорее историко-приключенческого романа) с ним в качестве главного героя.
Там, к слову, был эпизод с увезенной в Россию актрисой-любовницей корсиканца и даже отвергнутой просьбой императору на брак с ней.
Пролог в ноябре 1812.
Тридцатилетний генерал-майор выспался впервые за долгое время, крепко выпив накануне и проснулся с молодой красоткой (а, так это будущая жена).
"Низина. Бор. Стоячая вода. Кое-где добрый сосняк на белых песках, клиньями врезавшихся в пажити. Сейчас каждая иголка грозила оборваться холодной каплей подтаявшего льда".
Разоренная предзимняя смоленщина, околовоенная романтика.
1807 и Пруссия.
"Здесь время пересыпается из ладони в ладонь и раздувается ветром. Родовое гнездо прусских владык зацепилось за плаксивое небо башнями, вгрызлось в грунт кирпичными зубами бастионов, штопало рассыпающийся мир иглами крыш".
Уже проигран Аустерлиц и в Кенигсберге царит отчаянье поставившего не на тех прусского короля.
"Бенкендорф сам так захотел. В 21 год уехал служить на Кавказ. Кто же знал, что приключения никогда не кончатся?".
Благословенное, но чрезвычайно обременительное покровительство императрицы-матери.
Яростные бои с наполеоновскими солдатами, разочарование, попытка рассказывать правду, холодный душ от покровительницы и новый - дипломатический фронт - пауза в войнах и сложный роман с полькой.
Сестра - разведчица, новый роман и дуэль.
Упивающийся своими победами и чувствующий себя столицей мира Париж.
Неожиданно жёстко-взрослый, пусть и (как иногда кажется) стилизованный отчасти под Пикуля авторский слог.
"Кстати, вы тот самый русский, который связался сначала с Дюшатель, а потом с Савари? - в голосе маршала звучало неодобрение. Шурка кивнул. - Гнусные бабы, - покачал головой собеседник. - Бегите, пока можете".
Имперская помпезность, роскошь и шик даже в борделях.
"Для строящейся империи нет ничего лучше, чем насаждение благородных страстей. Даже злодеи должны выглядеть возвышенно".
Изящная версия романа с актрисой - интрига на интриге, скандалы и романы, заговоры внутри заговоров, побег из Парижа.
Придворный серпентарий при русском дворе, глупости главного героя и впечатляющий образ императора-интригана, насмерть стравливающего близких, чтобы получить даже немного свободы в принятии решений.
Начало долгой дружбы с принцем Николаем и снова война.
"А наше дело, - атаман расправил усы, - похохотали над болезными, поехали дальше".
Страдания и болезни, мучительные разочарования.
"...процесс самосовершенствования был бесконечен, и пройти его мужчина мог только под руководством достойных дам. Шурка же выбрал недостойных. Значит, страдания неизбежны. Проходя через них, душа закалится. Не нужно мешать".
Выздоровление от любовной горячки в бою.
Зрелый послевоенный генерал в 1815, немного драмы и финал, открытый для продолжения.
Отличный исторический роман, серьёзно подготовленный, интересный и убедительный, главный герой очень симпатичен, что автор - женщина, видно уже к финалу, скорее, по несколько повышенной эмоциональности, уравновешивающей резковатую размашистость текста.
Во время чтения дневников приходило в голову, что жизненный путь супергероя достоин авантюрного романа, так вот - это как раз он и есть, а событий для серии романов на этом пути не меньше, чем Свечин придумал для своего чудо-сыщика.
Ещё можно сравнивать в лучшую сторону с историческим детективом о кавалеристе-детективе авторства Яковлевой.
Продолжение, первое, по крайней мере, не хуже, а даже круче, пожалуй, - партизанский отряд, комендантство в сгоревшей Москве, сердечные дела, провинциальное паучьё-дворянство, гвардейский бунт, дружба с цесаревичем, самовольный захват Голландии, интриги и счастливая звезда.
Отличный проект, прекрасный герой