— Ты в столице совсем зажралась, деточка! Мы ж семья, а ты родной тётке кусок сыра жалеешь?
Даша прикрыла глаза, чувствуя, как пульсирует в висках от усталости. Двенадцатичасовая смена на ногах в регистратуре частной клиники давала о себе знать. Она мечтала только о горячем душе и своей тихой кровати. Но прямо сейчас на её микроскопической кухне в съёмной студии хозяйничала тётя Нина.
— Я не жалею, тёть Нин, — Даша устало прислонилась к дверному косяку.
— Да по лицу же вижу, что жалеешь!
Тётка ловко орудовала ножом, отхватывая толстые куски от дорогого пармезана, который Даша купила себе в качестве награды за закрытый месяц. Рядом, за единственным столом, сидела двоюродная сестра Валя. На ней был мятый велюровый костюм, а в руках телефон. Трое Валиных пацанов в этот момент с визгом носились по комнате, методично втаптывая в ковёр уличную грязь.
— Вы почему хотя бы не позвонили? — в который раз спросила Даша.
— А зачем? — Нина искренне удивилась и отправила кусок сыра в рот. — Сюрприз будет! Да и какая разница, ты ж всё равно бобылём живёшь, никто тебя тут не ждёт. Ни мужика, ни детей. Хоть живых людей увидишь.
Валя не отрывая взгляда от экрана телефона, громко чавкнула яблоком.
— Мам, ну скажи ей, пусть пацанам мультики включит. А то они мне всю голову уже пробили.
Они ввалились в квартиру полчаса назад. Даша только успела повернуть ключ в замке, как с лестничной площадки на неё обрушилась лавина из баулов, пакетов, детских криков и громкого голоса тёти Нины.
Студия в тридцать квадратов физически не была рассчитана на табор. Это был Дашин личный, выстраданный угол, за который она отдавала половину зарплаты. Место, куда она возвращалась, чтобы восстановить силы.
— У вас тут цены на шмотки — обалдеть можно, — вещала Нина, по-хозяйски открывая верхние шкафчики кухонного гарнитура. — А на рынке к школе мальцам закупиться в самый раз. В гостиницах вообще шкуру сдирают. Так что мы у тебя перекантуемся. Чай-то где прячешь?
— В красной банке, — машинально ответила Даша.
— Мелкий какой-то, — недовольно оценила тётка заварку. — Могла бы для гостей и нормального купить. Чем семью кормить будешь? В холодильнике у тебя мышь повесилась. Одними йогуртами питаешься, вон худая какая. Смотреть страшно.
Даша наблюдала, как её запасы на неделю стремительно исчезают со стола. Нина всегда была такой. Ещё в родном городе, когда Даша была маленькой, тётка приходила к ним в дом как полноправная хозяйка. Могла забрать Дашины новые колготки или кофточку, потому что «Валечке нужнее, а ты и в старом походишь».
— Тёть Нин, у меня завтра смена с семи утра, — Даша попыталась вернуть разговор в конструктивное русло. — Мне вставать в пять. А вас пятеро. Тут просто негде спать.
Валя наконец оторвалась от телефона.
— Ой, ну начинается! Принцесса какая. Подумаешь, потеснится она! Нам что теперь, на вокзале ночевать?
— В городе полно недорогих хостелов, — предложила Даша.
— Ещё чего! — возмутилась Нина, грохнув кружкой по столешнице. — Деньжищи чужим людям отдавать, когда родная племянница в хоромах живёт? Ничего, на туристическом коврике переспишь на кухне, молодая ещё! Спина здоровая. А Вальке с детьми диван нужен. Мне на полу дует, я с ними лягу.
— Я не буду спать на полу в своей квартире, — твёрдо сказала Даша.
— Ишь ты, голос прорезался! — Нина всплеснула руками. — Я тебе пелёнки меняла, ночей не спала, а ты!
— Вы мне пелёнки ровно один раз поменяли, тридцать лет назад, — напомнила Даша. — И мама вам за это тогда сервиз отдала.
— Считаться вздумала? — тётка побагровела. — Я к ней со всей душой, приехала город посмотреть, а она меня на мороз гонит! Валь, ты посмотри на эту эгоистку!
Валя лениво потянулась.
— Мам, не заводись. Никуда она нас не выгонит. Просто цену набивает. Даш, дай пароль от вай-фая, а то у меня трафик кончается.
Спорить с ними было бесполезно. Это была непробиваемая стена уверенности в том, что весь мир существует исключительно для их удобства. Даша поняла, что если сейчас начнёт выставлять их силой, крик поднимется на весь подъезд. Соседи уже и так пару раз выглядывали на шум.
Ночь превратилась в изощрённую пытку.
Даша всё-таки сдалась и постелила себе тонкий коврик для йоги на кухне, прямо под батареей. С дивана доносилась возня троих мальчишек. Они до полуночи смотрели ролики на телефоне без наушников. Каждую минуту из динамика раздавались резкие звуки дурацких эффектов.
— Валя, пусть сделают тише, — попросила Даша из темноты кухни.
— У детей стресс от дороги! — донеслось недовольное с дивана. — Пусть расслабятся. И вообще, не бубни, спать мешаешь.
Потом захрапела Нина. Это был раскатистый, мощный звук, от которого вибрировали тонкие стенки шкафчиков кухонного гарнитура.
Даша лежала на жёстком полу. Спина затекла. Правое плечо онемело. Она смотрела на мигающий красный огонёк микроволновки и задавала себе один и тот же вопрос: почему она должна это терпеть? Ради приличий? Ради того, чтобы мама в родном городе потом не выслушивала сплетни от соседок про неблагодарную дочь?
Точка кипения наступила в половине шестого утра.
Даша встала совершенно разбитая. Голова раскалывалась. Она на цыпочках, стараясь не разбудить спящий табор, проскользнула в ванную комнату. Включила неяркий свет над зеркалом.
На краю раковины лежал её любимый, дорогущий крем для лица. Точнее, то, что от него осталось. Тюбик, заказанный месяц назад из-за границы, был варварски растерзан. Его содержимое густым слоем покрывало зеркало, кафель и кран. Рядом валялась открытая баночка с сывороткой — в ней плавал кусок туалетного мыла.
Даша молча стояла и смотрела на этот разгром. Внутри ничего не оборвалось, не ёкнуло. Просто пришло абсолютно чёткое, кристальное понимание: с неё хватит.
Она вышла из ванной.
На кухне уже гремела посудой тётя Нина. Она умудрилась найти Дашину заначку — банку дорогого кофе, которую та берегла для особых случаев, и сейчас щедро сыпала его в кружки. Валя сидела на табуретке, поджав под себя ноги, и зевала.
— О, проснулась, — бросила Нина, не оборачиваясь. — Давай, умывайся быстрее. Нам сегодня на вещевой рынок надо к открытию. Поедешь с нами, баулы поможешь таскать. У Вали спина слабая, ей тяжести нельзя.
— Я на работу иду.
— Какая работа? — тётка развернулась с туркой в руке. — Отпросись! Семья приехала, а она на работу собралась. Кто нам вещи таскать будет? Ты же молодая, крепкая.
— Тёть Нин, кто испортил косметику в ванной? — голос Даши был на удивление спокойным.
— Ой, да подумаешь! — отмахнулась Нина, возвращаясь к плите. — Пацаны вчера вечером в туалет ходили, поиграли немного. Что ты из-за ерунды заводишься? Купишь новый, ты ж тут в столице шикуешь.
— Этот крем стоит как половина вашей пенсии.
— Ой-ой-ой, какие мы богатые стали! — встряла Валя. — Прямо миллионерша. Подумаешь, мазилка! Мы к тебе в кои-то веки выбрались, а ты из-за тюбика какого-то скандал с утра пораньше закатываешь. Нервная какая, мужика тебе точно не хватает.
Даша подошла к окну, молча сняла с подоконника Валину куртку, которую та бросила вчера, и кинула её на диван прямо поверх спящих мальчишек.
— Собирайтесь, — сказала она.
Нина замерла. Кофе в турке угрожающе поднялся шапкой.
— Чего?
— Сумки собирайте. И на выход. У вас десять минут.
— Ты белены объелась? — Нина выключила газ. За её спиной на диване завозились пацаны, разбуженные брошенной курткой. — Куда мы пойдём в шесть утра? Мы только вчера приехали! Нам ещё три дня по рынкам мотаться!
— В гостиницу, — Даша подошла к ближайшему клетчатому баулу, перехватила его за ручку и поволокла по полу в прихожую. Плотная ткань противно зашуршала по ламинату.
— Там втридорога дерут! — взвизгнула Валя, соскочив с табуретки. — Ты вообще нормальная? Выгоняешь родную сестру с племянниками на улицу?
— Сестру — двоюродную, — уточнила Даша, возвращаясь за вторым пакетом. — И не на улицу, а туда, где вас будут терпеть за ваши деньги. Я после работы батрачить бесплатной прислугой не нанималась. И спонсировать ваши развлечения тоже не собираюсь.
Тётя Нина заступила дорогу, воинственно выпятив грудь.
— Мы ж семья, Даш! Тебе жалко, что ли, потесниться пару дней?
— Жалко. Вещи собирайте. Время идёт.
— Ах ты дрянь неблагодарная! — Нина сделала шаг вперёд, словно собираясь оттеснить племянницу от вещей. — Как ты с матерью-то потом разговаривать будешь? Позорница! Да я всем расскажу, какая ты змея!
— Рассказывайте, — Даша даже не шелохнулась. — И маме передайте, заодно расскажете ей, как вы мой сыр вчера доедали и косметику портили.
Нина явно не ожидала такого отпора. В её представлении Дашка всё ещё была той тихой, забитой девочкой в старых вещах, которой можно было помыкать как угодно.
— Я никуда не пойду! — Нина гордо вскинула голову и уселась на табуретку, скрестив руки. — Вызывай полицию, если такая смелая. Посмотрим, как ты родную тётку выставлять будешь.
Даша молча достала телефон из кармана домашних штанов.
— Полицию не буду. Я сейчас управдому позвоню. Скажу, что у меня в квартире посторонние люди. А у нас тут строго, договор аренды расторгают за сутки, а вас с вещами просто охрана жилого комплекса выставит за забор. Хотите позориться на весь двор с баулами? Устроим.
Она блефовала. Никакой охраны в их обычной многоэтажке отродясь не было. Но слово «охрана» на Нину подействовало магически. Тётка подскочила с табуретки.
— Собирай детей, Валька! — скомандовала она, нервно запихивая банку Дашиного кофе в свою сумку. — Я с этой ненормальной в одном помещении больше ни минуты не останусь. Психичка!
Мальчишки, поняв, что запахло жареным, быстро натянули ботинки. Валя подхватила младшего за руку, злобно бормоча себе под нос про негостеприимных родственников и зажравшихся москвичей.
Они протискивались мимо Даши в прихожую. Нина демонстративно задела племянницу плечом.
— Ноги моей тут больше не будет! — припечатала тётка напоследок. — И матери своей передай, что дочери у неё больше нет! Вырастила эгоистку на нашу голову!
— Обязательно передам. Хороших покупок на рынке.
Даша захлопнула дверь. Провернула ключ в замке два раза.
В квартире пахло чужим дезодорантом, сыростью от мокрых ботинок и пролитым кофе. На столе валялись огрызки яблок. Даша прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз, сев на корточки. С лестничной площадки ещё минут пять доносились приглушённые крики тёти Нины, ругающей сломанный лифт и неблагодарную молодёжь. Голоса становились всё тише, пока не исчезли совсем.
Прошла неделя.
Даша сидела на своём чистом, отмытом от пятен диване и пила утренний кофе. Спина больше не болела. Входная дверь была заперта.
Вчера вечером звонила мама. Долго охала в трубку, рассказывала, как Нина на весь родной город поносит Дашу обидными словами. Тётка всем соседям растрепала, что племянница выгнала их ночью в метель на мороз, хотя на улице стоял тёплый сентябрь.
— Мам, ты только не переживай, — Даша помешивала сахар в чашке.
— Да я и не переживаю, дочка, — вдруг совершенно спокойно ответила мама. — Нина всегда такой была. Ей лишь бы на чужом горбу в рай въехать. Я ей вчера так и сказала, чтоб она к нам больше тоже не совалась. Заблокировала её номер, представляешь?
Даша улыбнулась. Отхлебнула кофе и посмотрела на пустой подоконник, где теперь стояла только небольшая орхидея. Впереди был выходной, и впервые за долгое время она собиралась провести его так, как хотела сама. Никаких гостей. Никаких родственников. Исключительно тишина.
