Место
В двухстах шагах от римского Пантеона, за неброской деревянной дверью, скрыт внутренний дворик, которого не найдёшь в путеводителях для массового туриста. Клуатр доминиканского монастыря при базилике Санта-Мария-сопра-Минерва. Пруд с золотыми рыбками и черепахами, оливы, две пальмы, апельсиновое дерево. Из его плодов два десятка живущих здесь по сей день монахов варят мармелад. На солнце греются сытые кошки. Фрески XVI века на сводах галерей изображают среди прочего обезглавленных доминиканских инквизиторов: каждый держит собственную голову в руках, а из шеи торчит обрубок. Это не аллегория. Это прямая летопись места.
С 1628 года именно здесь, в монастыре при базилике, разместился трибунал римской инквизиции. До того трибунал квартировал в другом месте, но папа Урбан VIII (в миру Маффео Барберини, флорентиец из рода, разбогатевшего на торговле и банковском деле) передал комплекс доминиканцам окончательно. Святая канцелярия — так официально назывался инквизиционный суд — въехала в эти стены всерьёз и надолго. Здесь допрашивали, здесь выносили приговоры, здесь приводили их в исполнение. Или зачитывали то, что исполнится завтра на площади.
Санта-Мария-сопра-Минерва остаётся единственной готической церковью в границах античного Рима. Название обманчиво. Никакого храма Минервы под ней не было. Археологи установили, что базилика стоит на руинах Септа Юлия, гигантского мраморного комплекса для голосований, заложенного ещё Цезарем, и частично на фундаменте храма Исиды и Сераписа. Культ этих египетских божеств проник в Рим в I веке до н. э. Египетский обелиск на площади перед церковью как раз оттуда. Ошибка с Минервой возникла в средневековье, когда античные развалины атрибутировали на глаз, и с тех пор прижилась, дав базилике имя. Доминиканцы получили участок в 1275 году и немедленно начали строить. Здесь проходили два папских конклава. Здесь похоронены пять римских пап. Здесь, под плитой в полу нефа, лежит фра Анджелико, доминиканский художник, расписавший капеллу Никколину в Ватикане. Здесь же хранится тело Екатерины Сиенской, женщины-мистика и терциарки доминиканского ордена — иными словами, монахини так называемого третьего, мирского ордена, — той самой, что убедила папу Григория XI вернуться из Авиньона в Рим в 1377 году. Правда, череп её увезли в Сиену, и теперь он хранится отдельно от тела. Список имён, впечатанных в историю этого здания, плотен до неразличимости. Но два из них соединены между собой мрачной связью особого рода.
Первый: Джордано Бруно
Филиппо Бруно родился в 1548 году в Ноле, городке под Неаполем, в семье мелкого военного. В четырнадцать лет его отправили в Неаполь учиться литературе, логике и диалектике. В семнадцать он постучался в ворота доминиканского монастыря Сан-Доменико-Маджоре и принял постриг под именем Джордано, в честь наставника по метафизике Джордано Криспо. Решение было, скорее всего, прагматическим: орден давал и образование, и кров. К двадцати четырём годам Бруно рукоположили в священники. К этому времени он уже прославился искусством мнемотехники — иначе говоря, системой запоминания через яркие образы, уходящей корнями в античную Грецию. Его даже вызывали в Рим, к папе Пию V, демонстрировать эту технику.
Но внутри ордена Бруно становилось тесно. Он снимал со стен кельи образа святых, оставляя только распятие. Читал запрещённого Эразма Роттердамского и делал пометки на полях (книгу позже нашли в монастырской уборной). Высказывал сомнения в божественности Христа. В 1576 году, узнав, что в Неаполе готовят против него обвинительное заключение по 130 пунктам — среди которых было и хранение запрещённых книг, и арианская ересь, отрицающая божественную природу Христа, — Бруно сбросил доминиканское облачение и бежал.
Пятнадцать лет скитаний. Он преподавал грамматику детям в приморском Ноли, читал лекции об Аристотеле в Тулузе, обучал мнемотехнике короля Генриха III в Париже, дискутировал с оксфордскими профессорами в Англии, читал лекции в Виттенберге, был принят императором Рудольфом II в Праге. А из Франкфурта его, по сути, выдворили за городскую черту. В Женеве, оплоте кальвинизма, он перешёл в протестантизм, вписался в университет как «профессор священной теологии», но тут же умудрился опубликовать памфлет против одного из старших профессоров. Попал под арест, а затем стоял на коленях и извинялся. Бруно везде умел поссориться.
Его космология в эти годы выходила далеко за рамки Коперника. Вселенная бесконечна. Звёзды суть далёкие солнца, вокруг которых есть свои планеты, и на этих планетах, возможно, существует жизнь. Земля не просто не центр мира — у мира вообще нет центра. Церковное учение о творении, иерархии небес и неподвижной Земле не выдерживало столкновения с такой картиной.
В 1591 году венецианский аристократ Джованни Мочениго пригласил Бруно в Венецию обучать всё той же магической мнемотехнике. Через несколько месяцев ученик и покровитель рассорился с учителем. Мочениго боялся, что Бруно уедет в Германию и раскроет его секреты кому-то ещё. Он написал донос венецианской инквизиции. 23 мая 1592 года Бруно арестовали. Процесс растянулся на восемь лет.
Венецианская инквизиция допрашивала его несколько месяцев. Потом дело затребовал Рим. Бруно перевезли в римскую тюрьму при Святой канцелярии — той самой, что разместится в монастыре Санта-Мария-сопра-Минерва чуть позже, а пока работает в других помещениях. Следствие вёл кардинал Роберто Беллармино, иезуит и крупнейший католический богослов Контрреформации. Беллармино свёл десятки обвинений к восьми ключевым еретическим тезисам, от каждого из которых Бруно должен был отречься. Среди них значились: отрицание Троицы, отрицание божественности Христа, учение о переселении душ, отрицание вечных мук ада, учение о множественности миров и бесконечности вселенной. Бруно колебался, просил отсрочек. Несколько раз был близок к отречению, но в последний момент отказывался.
20 января 1600 года папа Климент VIII признал Бруно упорствующим еретиком и передал его светским властям для «наказания без пролития крови» — стандартной формулы, означавшей костёр. Приговор зачитывали именно в том помещении, где через тридцать три года поставят на колени другого человека. Бруно выслушал и бросил судьям: «Вы произносите этот приговор с большим страхом, чем я его выслушиваю».
Утром 17 февраля 1600 года, на рассвете, Бруно вывели на римскую площадь Кампо-деи-Фьори. Ему вставили в рот кожаный кляп, чтобы он не мог обратиться к толпе. Привязали обнажённым к столбу. Когда к лицу поднесли распятие, он отвернулся. Костёр зажгли. Братство усекновения главы Иоанна Крестителя, сопровождавшее казнь, пело литании — молитвенные песнопения с повторяющимися припевами. Пепел сбросили в Тибр.
Между костром и коленопреклонением
В год казни Бруно Галилео Галилею исполнилось тридцать шесть. Он родился 15 февраля 1564 года в Пизе, в семье Винченцо Галилея, лютниста, композитора и теоретика музыки. В десять лет мальчика отдали в бенедиктинскую школу в Валломброзе. В семнадцать он поступил на факультет искусств Пизанского университета, но бросил через три года без степени — обычное дело для того времени. Его тянуло не к медицине, которую выбрал для него отец, а к математике. Он неплохо рисовал, играл на лютне и органе и сохранил оба навыка до конца жизни.
К двадцати пяти годам Галилей уже читал лекции в Пизанском университете. К двадцати девяти перебрался в Падую, где провёл восемнадцать самых продуктивных лет. Там он заинтересовался системой Николая Коперника, польского астронома, который в 1543 году опубликовал трактат «О вращении небесных сфер». Солнце в этой системе помещалось в центр мира, а Земля выносилась на орбиту вокруг него. В письме 1597 года к немецкому астроному Иоганну Кеплеру Галилей признался, что принял коперниканство несколькими годами ранее, «но не решался высказываться открыто, наученный судьбой самого Коперника».
Осенью 1609 года Галилей собрал свой первый телескоп с двадцатикратным увеличением. Подзорную трубу изобрёл не он, но именно он первым направил её в небо систематически. То, что открылось глазу, разрушало античную картину космоса. Луна оказалась не идеальной сферой, а телом с горами и долинами — совсем как Земля. Млечный Путь рассыпался на мириады отдельных звёзд. Вокруг Юпитера вращались четыре спутника, галилеевы луны, и выглядело это как миниатюрная коперниканская система прямо в небе. У Венеры обнаружились фазы, подобные лунным, а такое возможно, только если Венера обращается вокруг Солнца, а не Земли. В марте 1610 года Галилей опубликовал «Звёздный вестник», небольшую книгу, которая сделала его европейской знаменитостью.
Церковная реакция не заставила себя ждать. Аристотелевско-птолемеевская модель мира, где Земля неподвижно покоится в центре мироздания, была встроена в католическое богословие ещё Фомой Аквинским в XIII веке. Ряд библейских стихов — про Иисуса Навина, остановившего Солнце, про «круг земной» и «небеса, простёртые как шатёр» — толковались буквально. В 1616 году Святая канцелярия объявила гелиоцентризм «формально еретическим». Тот самый кардинал Беллармино, который шестнадцатью годами ранее добился казни Бруно, вызвал Галилея и в присутствии нотариуса и свидетелей предписал ему «полностью оставить упомянутое учение», а также «не преподавать и не защищать его ни устно, ни письменно». Книгу Коперника внесли в Индекс запрещённых книг «до исправления».
Галилей подчинился. На время. В 1623 году на папский престол взошёл Маффео Барберини, принявший имя Урбан VIII. Они были давними знакомыми: Барберини, флорентийский интеллектуал, ценил Галилея, читал его труды и даже посвящал ему стихи. Галилей отправился в Рим и провёл с новым папой шесть долгих аудиенций. Урбан дал понять: писать о Копернике можно, но только как о гипотезе, математической модели, удобной для расчётов, а не как о физической реальности. Бог всемогущ и может устроить небеса любым способом, человеку не дано проникнуть в его замысел.
Шесть лет Галилей работал над книгой, которая станет роковой. «Диалог о двух главнейших системах мира» вышел в феврале 1632 года во Флоренции, с разрешения церковной цензуры. По форме это беседы трёх персонажей на протяжении четырёх дней. Первый — коперниканец Сальвиати, названный именем покойного друга Галилея, флорентийского дворянина Филиппо Сальвиати. Второй — просвещённый дилетант Сагредо, нейтральный арбитр, получивший имя другого друга, венецианца Джованни Франческо Сагредо. Третий — Симпличио, защитник Аристотеля и Птолемея. Его имя по-итальянски звучит подозрительно похоже на «простака». И в самом финале книги именно в уста Симпличио Галилей вложил тот самый аргумент папы Урбана о божественном всемогуществе, которым так гордился понтифик.
Урбан VIII, прочитав книгу, пришёл в ярость. Его собственные слова прозвучали из уст персонажа-простака. К тому же в разгар Тридцатилетней войны, когда католические армии терпели поражения, папа остро нуждался в демонстрации твёрдости. 4 сентября 1632 года он распорядился изъять «Диалог» из книжных лавок. 23 сентября приказал Галилею явиться в Рим.
Второй: Галилей на коленях
Галилей прибыл в Рим 13 февраля 1633 года. Ему шёл семидесятый год. Он был болен, передвигался с трудом, но просить отсрочки не стал — или не получил. Жил он не в тюрьме, а в резиденции тосканского посла при Святом престоле, однако режим был жёстким: никаких контактов с внешним миром.
12 апреля 1633 года генеральный комиссар инквизиции, доминиканец Винченцо Макулани да Фиренцуола, начал допросы. Они проходили в том самом доминиканском монастыре при Санта-Мария-сопра-Минерва, куда трибунал переехал пятью годами ранее. Тактика Галилея была осторожной: он утверждал, что никогда не «держался» коперниканства как истины, а лишь обсуждал его гипотетически, взвешивая аргументы за и против. Он ссылался на сертификат, выданный ему Беллармино в 1616 году, — в том документе говорилось лишь, что Галилею «объявлено» о запрете, но не то, что он дал какое-либо обещание. Однако в архивах инквизиции нашлась и другая бумага. Подписанный тем же нотариусом протокол утверждал, что Галилею было «приказано» не преподавать и не защищать учение «никоим образом». Подлинность этого документа до сих пор вызывает споры историков: одни считают его аутентичным, другие — сфабрикованным задним числом ради утяжеления вины.
Судила Галилея не единоличная инстанция, а коллегия из семи кардиналов. Среди них находился и племянник папы, кардинал Франческо Барберини, возглавлявший фракцию, которая склонялась к относительно мягкому приговору. Однако большинство настаивало на публичном отречении.
22 июня 1633 года, в том же зале монастыря, где Бруно выслушал свой приговор, семидесятилетнего Галилея поставили на колени. На нём была белая рубаха кающегося. Перед ним лежали Евангелия. Он должен был произнести текст отречения слово в слово. Вот фрагмент того, что он произнёс:
«Я, Галилео Галилей, сын покойного Винченцо Галилея из Флоренции, семидесяти лет от роду, лично представ перед судом и преклонив колени перед вами, высокопреосвященные и досточтимые кардиналы, генеральные инквизиторы против еретической скверны во всём христианском мире… от чистого сердца и непритворной верой отрекаюсь, проклинаю и отвергаю названные заблуждения и ереси…»
Далее следовал полный текст: Солнце не центр мира и не неподвижно, Земля не движется и не является центром мира. Он поклялся доносить инквизиции на всякого встреченного им еретика. Подписал протокол собственной рукой.
Фраза «И всё-таки она вертится» — по-итальянски «Eppur si muove» — не была произнесена в тот день. Во всяком случае, ни один документ 1633 года её не фиксирует. Первое упоминание появилось в английской печати лишь в 1757 году, через сто двадцать четыре года, в книге Джузеппе Баретти «Итальянская библиотека». Там Галилей якобы произносит эти слова, «выйдя на свободу». Самая ранняя биография Галилея, написанная его учеником Винченцо Вивиани в 1655–1656 годах, об этой фразе молчит. В 1911 году бельгийский коллекционер приобрёл картину, датированную 1643 или 1645 годом, где Галилей смотрит на тюремную стену с начертанным «E pur si muove». Но эксперты позже установили, что полотно почти идентично работе 1837 года кисти Эжена ван Мальдегема, и, скорее всего, оно не старше XIX века. Фраза красива, но почти наверняка является позднейшей легендой.
Приговор состоял из трёх частей. Во-первых, Галилей признавался «сильно подозреваемым в ереси». Во-вторых, «Диалог» запрещался и вносился в Индекс запрещённых книг, откуда его исключат только в 1835 году. В-третьих, назначалось пожизненное заключение, немедленно заменённое домашним арестом, а также еженедельное чтение семи покаянных псалмов в течение трёх лет. Эту повинность в итоге исполняла дочь Галилея, монахиня Мария Челеста.
Остаток жизни Галилей провёл на вилле Иль-Джойелло в Арчетри, на холмах над Флоренцией. Ему запретили преподавать, принимать учеников и публиковать новые работы. Тем не менее в 1638 году он сумел издать в протестантской Голландии «Беседы и математические доказательства двух новых наук» — книгу, заложившую основы современной физики: сопротивление материалов, кинематику, законы падения тел. К тому времени он уже полностью ослеп. Сказались многолетние наблюдения Солнца в телескоп без защиты. Он умер 8 января 1642 года, всё ещё под домашним арестом.
Через триста пятьдесят лет, в 1992 году, папа Иоанн Павел II в официальном заявлении признал, что церковь ошибалась в деле Галилея.
Одно место, две судьбы
Совпадение адреса не случайно. Монастырь Санта-Мария-сопра-Минерва с конца XVI века служил административным центром инквизиции в Риме. Здесь допрашивали, здесь выносили приговоры. Каменный пол одного и того же зала принял и вызывающий взгляд Бруно, выслушавшего смертный приговор, и колени Галилея, подписавшего отречение. Разница в тридцать три года и пропасть в приговоре: костёр для одного, домашний арест для другого.
Почему так по-разному? Дело не только в том, что изменились времена. Бруно обвинялся не в одной лишь космологии. Он отрицал базовые догматы веры, от Троицы до божественности Христа. Его процесс длился восемь лет. От него требовали отречения по восьми пунктам, он соглашался, брал отсрочку, снова отказывался. Галилей никогда не выходил за пределы астрономии и физики, не касался богословских догматов, был лично знаком с папой, имел покровителей среди флорентийской знати и кардиналов. Его не пытали. Семидесятилетнему старику лишь показали орудия пытки — стандартная процедура устрашения. Его отречение было формальным: он произнёс текст и остался жив.
Но и цена была огромной. Публичное унижение семидесятилетнего учёного, запрет его книг и пожизненный домашний арест на десятилетия остановили развитие астрономии в католических странах. Центр научной мысли сместился в протестантскую Европу, в Англию, Голландию, немецкие княжества. Италия, ещё недавно колыбель Ренессанса, перестала быть центром научного поиска.
Сегодня монастырский клуатр открыт для посещения. Там тихо, зелено, плавают золотые рыбки, греются кошки. О том, что здесь происходило, напоминают лишь фрески обезглавленных инквизиторов на стенах да мемориальная табличка в зале суда. Два процесса. Один пол. Разрыв в треть века. И два ответа на вызов времени. Один: «Вы боитесь больше меня». Другой: «Отрекаюсь, проклинаю, отвергаю».