Бывают смерти величественные. А бывают такие, что у гроба и речь толкнуть неловко - губы сами в ухмылку лезут. Я перерыл кучу старых хроник и собрал шесть случаев, где люди отправились на тот свет так нелепо, что хочется крикнуть им сквозь века: "Ну ты чего, а?" Всё реально. Всё записано современниками. Поехали.
Толстый маркграф лёг под нож ради войны
Конец двенадцатого века. Дедо Третий, маркграф Лужицкий, по прозвищу Толстый. Прозвище, как ты понимаешь, он заслужил честно - жир на боках копился годами сытой и спокойной власти.
И вот незадача. Император зовёт в поход на Италию. Отказать сыну Барбароссы - немыслимо, это политическая смерть. А сесть в седло и махать мечом маркграф уже физически не может. Брюхо мешает. Похудеть за оставшееся время? Поздно, не успеть.
И Дедо решается на то, что сегодня назвали бы липосакцией. Только без всяких трубочек и анестезиологов. Хирург просто вскрыл ему живот ножом, чтобы вырезать лишний жир. Наркоз, кстати, уже был - губку вымачивали в отваре мака да белены и прижимали к лицу. Беда в том, что доза гуляла наугад: переборщишь - пациент не проснётся вовсе.
Дедо проснулся. Лучше бы не просыпался. На дворе 1190 год, про микробы никто слыхом не слыхивал, руки и инструменты толком не мыли, а пенициллина ждать ещё семь с лишним веков. Рана в животе загноилась, и 16 августа маркграф умер.
Вдумайся: человек лёг под нож не ради красоты даже, а из чувства долга перед начальством. Первая в истории операция по откачке жира - и сразу труп. Мода на стройность, как видишь, собирает жертвы куда дольше, чем нам кажется.
Город, который затанцевал себя до смерти
Страсбург, жаркий июль 1518 года. На улицу выходит женщина по имени Труффея и начинает танцевать. Без музыки. Без повода. Просто пляшет посреди мостовой, будто слышит мелодию, которую больше не слышит никто.
День пляшет. Два. К третьему её ноги в кровь, а она всё дёргается. Соседи сперва решили, что баба согрешила и бес её крутит. Потом передумали - может, наоборот, божий дар? Пока спорили, пляска пошла по людям как зараза. Сначала десяток. Потом тридцать. К августу по городу скакало больше четырёхсот человек.
Это не байка и не средневековая страшилка. Городские власти впали в панику, врачи чесали затылки. Светила медицины выдали диагноз в духе эпохи: у людей, мол, "слишком горячая кровь", надо им дать вытанцеваться. Подогнали помост, наняли музыкантов. Гениально, правда? Лечить пляску пляской.
Толпа плясала до изнеможения. Рвались сухожилия, лопались суставы, люди падали и умирали прямо на мостовой - в иные дни до пятнадцати человек за сутки. В отчаянии несчастных стали возить за город, к часовне святого, обували в красные башмаки с крестом на подошве. И, говорят, понемногу отпустило.
Что это вообще было, спорят до сих пор. Массовая истерия, отравление спорыньёй в хлебе, нервный срыв целого города на фоне голода и болезней. А ведь Страсбург был не первым: за полтора века до того так же отплясывал Ахен. Точного ответа нет. А вот мертвецы, упляшущиеся насмерть, - вполне реальные.
Король, которого убил жук-афродизиак
Фердинанд Второй Арагонский. Тот самый, при котором Колумб приплыл в Америку, а Испания стала сверхдержавой. Серьёзный мужик с почётным титулом "Католическое величество", дарованным самим папой римским.
Беда в чём. Единственный сын умер молодым, наследника нет, династия повисла на волоске. Решение по тем временам очевидное: старый король берёт в жёны юную красавицу и делает нового сына. Жене - восемнадцать. Королю - пятьдесят четыре, а для начала шестнадцатого века это уже глубокая осень.
И тело, скажем прямо, отказывалось выполнять династический план. Тогда придворные вспомнили про маленького зелёного жучка с металлическим отливом - шпанскую мушку. Считалось, что она творит чудеса по мужской части.
Жучок и правда работал. Только внутри него сидит вещество кантаридин - сильнейший яд. Тем же ядом, между прочим, в античности и казнили, и травились по неосторожности. Грань между "помогло" и "отравился насмерть" тоньше волоса. Дозу превысили.
Так "Католическое величество", покоритель Гранады и спонсор Колумба, ушёл из жизни в погоне за наследником, которого так и не зачал. Иногда корона и титул от папы не спасают от очень простых человеческих глупостей.
Княжеский сынок, нарвавшийся на нет
Конрад, герцог Швабский, сын великого Барбароссы. Парень, выросший в полной уверенности, что ему можно всё. Хроники описывают его без обиняков: дикий, грубый, с женщинами - полное хамство. Привык брать что хочет и не слышать отказов.
Лето 1196 года, ему всего двадцать четыре. По положению - второй человек в империи после брата-императора. Реально мог стать следующим королём всей Европы. Будущее - ослепительное.
И тут он пытается силой взять замужнюю женщину. А она, в отличие от его расчётов, сопротивляется. По одной версии хроник, на крик прибежал муж и зарубил насильника на месте. По другой - женщина сама в драке так вцепилась зубами ему в грудь, что рана вздулась чёрным пузырём и через три дня свела герцога в могилу.
Меч или укус - спорят летописцы. Но суть одна. Сын самого могущественного государя Европы погиб, потому что не усвоил простую вещь: нет значит нет. Своего человека, замечу, средневековые хронисты обычно выгораживали - а этого расписали так позорно, что родня потом вычеркнула его из памяти и даже за упокой души молиться не стала. Видать, крепко достал.
Писатель, которого добила зубочистка
Перенесёмся в двадцатый век. Шервуд Андерсон, американский писатель, которого хвалили сам Хемингуэй и Джойс. Слава, правда, всю жизнь играла с ним в кошки-мышки - то улыбнётся, то ускользнёт.
Март 1941-го. Андерсон с женой плывёт на круизном лайнере в Южную Америку. На борту вечеринка. Писатель в ударе - спорит о литературе, опрокидывает свой любимый мартини с оливкой. Бокал за бокалом, пять или шесть.
И вот тут он, увлечённый болтовнёй и изрядно подвыпивший, кусает закуску слишком резко и проглатывает кусочек зубочистки. Само по себе - ерунда, поболело бы и прошло. Но следом он залпом допивает последний мартини. Вместе с оливкой. А оливка, на беду, тоже сидела на зубочистке - и та ушла внутрь целиком.
Наутро - боли в животе. Дальше хуже с каждым днём. Жена дотащила его до больницы в портовом городке, но было поздно. Вскрытие потом всё и показало: проглоченная зубочистка проткнула кишку и вызвала смертельное воспаление брюшины.
Человек пережил войну, четыре брака и капризную славу. А прикончила его деревяшка из коктейля. Вот так выпьешь лишний бокал в шумной компании - и привет.
Мистик, которого настигло собственное пророчество
Эдён фон Хорват, австро-венгерский писатель, бежавший от нацистов. Жутко суеверный человек. В тяжёлые времена он совсем подсел на гадалок и предсказателей.
В Амстердаме знаменитый ясновидящий выдал ему фразу: "Вам нужно в Париж. Немедленно. Там вас ждёт главное событие вашей жизни". А в Париже как раз сидел режиссёр, готовый экранизировать его роман. Всё сходилось. Главное событие, ну!
В Париже суеверие разыгралось не на шутку. Свободным остался только номер тринадцать - еле уговорили заселиться. На пирушке он сгоряча проклял гитлеровскую Германию, а потом, по дороге, всё думал про несчастливые числа. Шарахался от лифтов, избегал теней.
1 июня 1938-го над Парижем разразилась буря - такая, что в Ла-Манше тонули рыбацкие суда. Хорват сходил с приятелем в кино, попрощался и пошёл через Елисейские поля. За пару дней до того он, к слову, отправил кому-то открытку с видом ровно этого места.
Ветер обломил ветку старого каштана. Она рухнула вниз и ударила писателя по затылку. В ту же больницу привезли ещё шестерых, пострадавших от бури в тот день. Выжили все. Кроме седьмого - Хорвата.
"Главное событие жизни" и впрямь случилось в Париже. Только это была не слава, а ветка дерева. Предсказатель, получается, не соврал - просто никто не понял, о чём он. Ирония, от которой мороз по коже.
Вот такая шестёрка. Жир, пляски, жук, гордыня, зубочистка и каштан. Смерть, как видишь, далеко не всегда выбирает драматичный сценарий - чаще она работает грубо и нелепо, без всякого уважения к титулам и талантам. А какая история зацепила тебя сильнее всех? Пиши в комментарии и подписывайся - у меня этих невероятных случаев ещё целый вагон.