-Вроде не дорого, да Володь? Ну чего ты застыл? Нормально сидит?
-Хорошо, Оленька, очень даже красиво! В кое-то веки приехали в город, не жалей, бери. Красиво, правда!
- Тебе всё красиво... Девушка, а чего тут красный ценник? Небось дырка какая есть или ношенное?
- Что вы! Это просто прошлогодняя коллекция. Давайте я вам принесу пару платьев из новой? Но они подороже будут.
- Не надо новую, мы и сами не новые, да Володька? Мы и сами из прошлогодней коллекции!
Дама захохотала на весь зал. Её муж заулыбался, покачивая головой, мол, вечно ты, Ольга, шутишь, а люди смотрят.
Выглядели они странновато для торгового центра в центре города. Она в трикотажном цветастом платье, обтягивающем её довольно ладную, несмотря на возраст, фигуру. Руки чересчур загорелые, а лодыжки молочно-белые, видно, что на огороде в сарафане работала, а ноги прятала. Длинные волосы заплетены в косу и собраны в узел на затылке. На ногах удобные туфли без каблука, почти домашние.
Муж её, Володька, был высокий, жилистый, в клетчатой рубашке большого размера(на вырост), в бриджах с бесчисленными карманами и в сандалиях на босу ногу. Смуглый весь, а нос и уши шелушились от загара, видно, недавно с сенокоса или с рыбалки.
Было очевидно- эта милая, смешливая пара явно не городские.
В это время, когда муж и жена хохотали, рассматривая платье, в зал вошла их ровесница. Дама лет пятидесяти, в строгом деловом костюме, в туфельках на небольшом каблучке, с модной причёской, прямые, гладкие волосы до середины плеч, дорогая сумочка через плечо, очки в тонкой оправе. Вся такая городская, деловая, с лёгкой усталостью на лице.
Женщины увидели друг друга, замерли.... И вместо того чтобы поморщиться, мол, фифа и деревенщина, они крепко обнялись. Городская первая нарушила тишину.
-Ба... Ольга, какими судьбами! Я смотрю, ты не ты...
- Старая я совсем стала, вот и не узнаёшь!
- Что ты, просто я плохо вижу... Ты очень хорошо выглядишь!
- Да ладно, Надюха, брось! Сейчас уже такой возраст, когда радуешься красивым анализам. А ты, мать, цветёшь и пахнешь! Глаз не оторвать, какая мадам фи-фи!
Женщины добродушно оглядели друг друга, обнялись ещё раз. Было необычно наблюдать, как такие с виду разные женщины, одна в цветастом платье и удобных туфлях, другая в строгом костюме и на каблуках, так по-родному стоят, радуются друг другу.
-Ой, Надюха, я уже всем рассказала эту душещипательную историю из нашей молодости. И невесткам, и внучке уже доложила. Это же надо так судьба над нами подшутила...
-И не говори, Оль. Я и сама вот уже сколько лет прошло, а диву даюсь... Пошли в ресторан на первом этаже, поговорим. Угощаю.
Женщины, оживлённые встречей, пошли в сторону эскалатора. Скучающий Володька поплёлся за ними, покорно вздыхая, мол, опять Ольга кого-то встретила, теперь часа два проболтают.
В кафе заказали чай, пирожные. Володька уселся в угол диванчика, вытащил газету, принялся увлеченно читать. Женщины сели рядышком. Ольга по-хозяйски налила чай по чашкам.
- Ты как на личном, Надюх? Замужем? Детки, внуки?
Надя улыбнулась. В глазах на какой-то миг проскользнула грусть, но быстро растворилась.
-Хорошо, Оленька. Муж у меня ректор в университете. Я в том же преподаю, уже профессор. Деток нет, не случилось. Всё не было времени... А ты как?
Ольга снова засмеялась.
-А я в сорок четыре за третьим сходила! Это вон, Володька, сына ему подавай. На старость лет мне подкинул головную боль...
Она шутливо сжала кулак, помахала в сторону мужа. Володька, услышав, улыбнулся, но не оторвался от газеты.
-Сыну шесть, а старшие девчонки уже в городе. Первая замужем, внучка уже в школу пошла. Представляешь, я бабушка, а у меня сын младше внучки? Курам на смех.
Надя покачала головой с улыбкой. Было видно, как Ольга гордится этим.
-Оль, а как мы с тобой в город поступать потопали? Две кумы без умы...
Ольга отставила чашку, легонько шлёпнула по столу.
-Помню, как же не помнить... Такой план у нас был шикарный...
Надежду в детстве звали замарашкой. Ребятня, да и взрослые, чего уж скрывать, не гнушались таким прозвищем.
Девочка донашивала вещи старших братьев, с малых лет помогала матери по хозяйству. Отца у них не было, якобы в город подался на заработки, но все знали, что он сбежал от семьи с приезжей торговкой мёда.
Мать Нади, Антонина, с того дня стала совсем хмурой. И втайне винила именно Надю в том, что муж сбежал, как раз девочка родилась, и первый год много доставляла хлопот, плакала ночами, болела, покоя не давала.
Братья тоже переняли мамкин настрой. То и дело шпыняли мелкую, досаждали.
-Эх... Дал бы тебе по лбу, да рассыпешься. Зачем только родилась ты, ущербная? Папка из-за тебя ушёл. Пискля! Из-за тебя у нас денег нет и еда плохая...
Надя, хрупкая от природы, часто пряталась от братьев и матери в сарае или в старой, чёрной бане. Оттого и ходила иной раз то с соломой на голове, то со щекой в саже. Девочки дружить с ней не хотели, смеялись, вплоть до окончания школы.
В темные вечера, когда никто не видел, Надя сидела на крыльце, отдыхала и думала. Она уже присмотрела себе в мужья, на будущее, местного выпивоху и дурачка Лёшку, каким его считали сельчане за то, что в пьяном виде мог ходить без штанов, светить задом, спать возле своих ворот.
А кто ещё, кроме него, возьмёт её в жёны? Мало того, семья её бедная, позорная (муж от хорошей жены не сбежит!), даже коровы у них нет. Да и Надька сама, как мать не скажет, некрасивая, глазу негде зацепиться...
У Лёшки будет ей хотя бы не так тесно. Дом у него есть, хоть и покосился, и двор бурьяном заросший. Может, детишки у неё будут, настанет покой... Вот дождётся она, когда школу окончит, и сама к нему явится с пожитками, чать не прогонит... Тем более сам как-то сказал, что любую, кто согласится, рад будет женой своей видеть...
В седьмом классе за Надину парту вдруг села Ольга, одноклассница. Девочка из хорошей семьи, всегда была одета как куколка. Единственная дочь, и батя у них есть, и корова, и мама её всегда улыбается и в красивом платке с кисточками ходит по улице. Зачем ей дружить с замарашкой, что ходит в мужской рубахе перешитой да в ботинках огромного размера?
Но Ольга угостила её целым пряником и сказала прямо.
- Я теперь с тобой буду сидеть. Будешь моей подружкой?
Выяснилось всё быстро. При всех данных Надежды, при плохом зрении, девочка училась лучше всех. Одна-единственная из школы получала пятёрки. Ольга же, при всей своей красоте природной, была очень туга на учёбу. Через неделю она и призналась...
-Ты, Надюха, мне списывать давай, помогай оценки хорошие получать. Мама моя говорит, что не бывает так, чтобы и красивая, и умная сразу... Вот мне и трудно учить. А я уж больно хочу в город уехать, на учителя. А я тебя взамен защищать стану, помогать...
Так и завязалась их дружба - необычная, но крепкая.
Оля и правда выполняла обещание. От насмешек Надю уберегала, где надо могла и отлупить хулиганов. А Надя взамен помогала с контрольными, с домашним заданием.
Чудно было глядеть, как Ольга, в красивом платье, сама статная, тащит сильными руками два ведра воды в Надюхину баню. А Надя сидит на крыльце под яблоней и что-то ручкой для Ольги черкает. Пыхтит, старается пока Ольга, поставив вёдра, вытирая пот со лба.
-Не отвлекайся, Надюха! Я хочу пятёрку получить за домашнее задание!
К окончанию школы Ольга стала хорошисткой. Получила аттестат и заявила Надежде.
-Собирайся, Надюха, едем в город поступать.
Надя от неожиданности поперхнулась, рассмеялась в лицо подруге.
- С ума сошла? Какой город? Я и в деревне-то не в почёте... У меня нет денег даже на дорогу. Мамка не даст, ещё и отругает.
-Общагу дадут, когда поступим. Стипендию. Я всё найду, и деньги, и еду. Папка с мамкой обещали телёнка продать, обещали, что и тебе помогут, лишь бы я поступила. Ты мне там помогать станешь. Глядишь, я поумнею... Не боись, голодной не останешься. А в базарный день, в четверг, мы тебе туфли купим и платье.
Мать Нади, узнав, устроила скандал.
-Кому ты там сдалась? Совсем без ума? Какая ещё учёба? Там своих хватает разумников! Ещё опозоришь меня! А кто будет мне помогать? У брата дочь маленькая, кто её смотреть станет?
Надя, впервые в жизни, назло матери, согласилась. Накидала пару вещичек, взяла документы и уехала с Ольгой.
В коридоре университета Ольга давала наставления подруге.
-Надь, мы с тобой в одну аудиторию зайдём. Ты сначала мой билет решишь, потом свой.
Надя кивала, но сердце колотилось так, что слова застревали в горле.
На экзамене их распределили в разные аудитории. Ольга чуть не плакала, пыталась прорваться к Наде, но строгая приёмная комиссия отчитала их, велела не нарушать порядок.
Через два дня вывесили списки. Надя нашла свою фамилию среди зачисленных. А Ольги не было. Они стояли у доски и плакали обе. Надя обняла подругу, сама не зная, как утешить.
- Ну что, Оленька, не плачь. Поехали домой. Неужто я без тебя здесь останусь?
Они поплелись забирать документы. В кабинете строгая женщина отдала только Надины и принялась возмущаться.
- Надежда Занозина? Вы поступили, чего вы тут ходите? Тут только те, кто не поступил, забирают. Не морочьте мне голову.
Ольга, видимо от обиды, совсем растерялась... Она вышла из университета, села на скамейку и заплакала. Ей казалось, что Надя теперь останется в городе, а она, Ольга, вернётся в деревню с позором... От этой мысли ей стало так горько, что она решила уехать сразу, не дожидаясь Нади.
На остановке почти сразу наткнулась на односельчан, что приехали по делам. Те подвезли её до деревни.
А Надя так и стояла в коридоре, глядя на закрывшуюся дверь.
Она осталась.
Первое время в городе было страшно и голодно.
Надя жила в общежитии на пятерых, спала на кровати с дырявой сеткой. Стипендия была копеечная. Она подрабатывала уборщицей в библиотеке, переписывала лекции за деньги. Платье, которое родители Ольги подарили ей в базарный день, она носила три года, ставила заплатки на заплатки, стирала в холодной воде, чтобы сильно не линяло.
На третьем курсе её заметил преподаватель, Анатолий Петрович, что вёл у них методику. Он был старше на двадцать лет, с сединой в висках и добрыми, усталыми глазами. Преподаватель помогал ей с курсовыми, оставлял после занятий объяснять сложные темы.
Однажды Анатолий Петрович пригласил Надю на чай в свою маленькую комнатку в том же общежитии.
-Надежда, вы самая... умная студентка, которую я встречал. Потрясающе - как в этом хрупком, почти прозрачном теле, умещается столько ума...
Надя смутилась, не зная, куда деть руки. Ей показалось, что он назвал её самой лучшей девушкой на свете... От наплыва чувств, она рассказала ему про всё - как отец сбежал из-за неё, как мамка ругала, как братья считали её виноватой... Как они с Ольгой придумали хитрый план...
Анатолий то грустил, то улыбался, пока Надя говорила, а затем встал и просто обнял её, по доброму, заботливо...
Так они и стали жить вместе. На пятом курсе расписались. Ей было двадцать два, ему сорок три.
Детей у них не получилось. Пара не ходила по врачам, не выясняла подробностей...Кажется, Анатолий считал её своим детищем - учил её, радовался успехам...
Надя стала профессором, как он. Преподавала в том же университете, вела свой курс. Студенты её любили, за строгость, за доброту, за то, что очень любила свой предмет. Слушали её, раскрыв рты. Иногда она смотрела на некоторых из них и вспоминала себя, ту девочку в дырявых ботинках, которая боялась, что никогда не выберется.
В деревню Надя больше так и не возвращалась - хорошо помогла старшему брату перебраться в город, он среднего чуть ли не силой перетащил к себе. Средний в бизнес ударился неплохо, частный дом отстроил в черте города, мать из деревни забрал..
А Ольга, вернувшись в деревню, вышла замуж за Володьку. Тот давно за ней ухаживал, терпеливо ждал, пока она опомнится.
Ольга сначала страдала, думала, что все смеяться станут, пальцем показывать. Думала, что жизнь её кончена, что всё самое лучшее упущено. Но Володька приносил ей яблоки, чинил забор, молчал рядышком, когда она плакала. Она пыталась его прогонять.
-Ты чего привязался? Сейчас как кину в тебя тарелкой. Чего эты мне притащил?
-Погоди, сначала поешь пирог, что мамка моя испекла, затем кидайся тарелками!
Она вдоволь наплакалась, наелась от души пирогов, что он стащил из дома для неё, Ольга вдруг подумала - а чего это она слёзы льёт попусту? И чего еще в городе забыла, когда тут хорошо так - банька топится, батя пристрой к дому делает, мамка обещала пошить юбку новую...
А еще парень такой улыбчивый рядом сидит, не налюбуется на неё, опухшую от слёз...
Через год родилась у них первая дочь, через два вторая. Ольга с радостью окунулась в семейную жизнь, Володька во всём помогал. Свекровь души в ней не чаяла, всё хвалила за то, что в доме чисто, что дети ухоженные...
-Ольга, ты у нас красавица настоящая!
Строили дом, сажали сад. Растили, учили дочерей, в город определили, продав двух бычков.
Когда первая внучка родилась, Ольга совсем растаяла. А когда, через год, поняла, что снова в положении, накинулась на мужа, что уже лет десять как талдычил, что сына хотел..
- Накаркал, старый! Мне сорок четыре! Люди засмеют, завтра же поеду в больничку районную....
Пацанёнок уродился шебутной, как в молодости Надя, дал жару "молодым" родителям. Спал плохо, ел много, а когда улыбался, Ольга забывала обо всём и словно молодела в два раза.
А вот сегодня Володька привёз её в город отметить рождение...Уж очень ей захотелось в нормальный магазин зайти. Вот здесь, в огромном центре, и встретила она Надюху, подругу своей несбывшейся студенческой жизни.
- А Лёшка-то, так и не женился?
Надя, спросила у Ольги с любопытством, отщипывая кусочек пирожного.
Оля усмехнулась.
-Женился. Прибрали и такое добро.
-Да ладно! И не спугнуло никого, что по пьяни без штанов ходил?
-Наши кумушки местные, сама знаешь, ушлые... Жена у него чуть старше, Анютка, помнишь, что славилась лёгким нравом? Так вот она и подобрала сокровище. Теперь Анютка говорит, что он никогда-то Лёшка без штанов и не ходил. Якобы просто во двор по нужде вышел, а болтливый народ уже додумал. Видишь, как бывает... К слову сказать, пить он меньше стал, двоих народили, худо бедно живут, не тужат...
Ольга покачала головой, улыбнулась.
-Эх, Надюха... А я ведь тебя из деревни вытащила. А сама осталась. Может там-то тебе полегше было бы...
Надя поднесла чашку к губам, задержалась. Вспомнила еще молодого Анатолия, как он сидел напротив неё за таким же столиком в кафе, читал её диссертацию и улыбался только ей, поправляя очки.
-Чего уж сейчас гадать, Оль. Мужа я люблю. Вот, собираемся в санаторий с ним, суставы подлечить. В свои семьдесят он у меня очень даже бодрый мужчина. А еще, у меня студенты мои есть. Многие из них в люди выбились. Вот на днях приглашали в кафе, цветы подарили... Благодарили за билет в жизнь... Это ли не счастье?
Ольга согласно кивнула, допила чай и взглянула на задремавшего Володьку.
-Ну что, Надюха, мне пора. Володька устал, да и нам ехать три часа до дому... Сегодня баня еще, свёкры натопили, пока с маленьким сидят...
Она вдруг резко шагнула и обняла Надю. Крепко, так что та охнула.
-Обязательно приезжай к нам. И Анатолия своего привози, вместо того, чтобы по санаториям шататься. Я тебя как самую дорогую гостью буду смотреть. Пироги напеку, шашлык пожарим, в бане вас напарим... А молоко какое вкусное у нас, сразу все болезни отступят!
Она развернулась, взяла мужа под руку, и они пошли к эскалатору - цветастое платье, клетчатая рубашка, его надёжная ладонь на её плече. Надя улыбнулась, взглянула на часы.
-Ну и я пойду. Там уже Толя наверное заждался... Вроде всё купила к поездке.
На душе у неё было светло и грустно одновременно, как после хорошего сна, от которого не хочется просыпаться.