— А у тебя, я погляжу, на нормальную уборку опять времени не нашлось.
Нина Павловна демонстративно провела пухлым пальцем по краю полки для обуви и брезгливо отряхнула ладонь.
Марина молча повесила плащ на крючок. Рабочая смена выдалась тяжелой, спина неприятно ныла от долгого сидения за монитором. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось выслушивать нотации в собственной прихожей. Она разулась, аккуратно сдвинула свои туфли в угол и потерла виски.
— Я работаю, Нина Павловна.
— Все работают, деточка.
Свекровь по-хозяйски прошествовала на кухню, даже не спросив разрешения. Звякнули крышки кастрюль на плите.
— Только нормальные жены умудряются еще и уют в доме поддерживать, — донеслось из кухни.
— У нас чисто.
— А мой Вовочка вечно на пельменях покупных да на сосисках сидит! У ребенка уже желудок испорчен в край!
Марина сполоснула руки в ванной, стряхнула воду и пошла следом.
С Вовкой они поженились три года назад. До этого она пять лет пахала на двух работах, отказывая себе в отпусках и новых вещах. Копила. Ей до одури хотелось свой собственный кусок земли с нормальным домом, куда можно приехать на выходные и просто слушать, как шумят сосны. И она его купила.
А потом в ее жизни появился Вова. Романтичный, сыплющий цитатами, уставший от серости бытия. На этапе свиданий это казалось милым. В браке быстро выяснилось, что муж предпочитает искать себя, лежа на диване. Он регулярно увольнялся с работ, потому что там не ценили его потенциал, и месяцами листал ленту в телефоне.
Марина зашла на кухню. Нина Павловна уже успела открыть дверцу и теперь критически изучала полки.
— Ну и где мясо?
Свекровь возмущенно повернулась к невестке.
— Одна трава да йогурты. Мужику белок нужен, он же работает!
— Вова работает два дня через два, — ровно отозвалась Марина, доставая чашку с сушилки.
— И что?
— А я на пятидневке. И зарабатываю в три раза больше. Если ему нужно мясо, магазин в соседнем доме.
— Мужчина у плиты — это позор для семьи!
Нина Павловна захлопнула дверцу так, что магнитики жалобно звякнули.
— Он добытчик по природе своей. А ты его бабскими делами унижаешь.
— Унижает он себя сам, когда просит у меня деньги на бензин, — Марина нажала кнопку на чайнике.
— Я по делу пришла, а не пререкаться!
Свекровь уселась на обычный кухонный стул, сложила руки на груди и уставилась на невестку тяжелым взглядом.
— Звонил мне Вовочка вчера. Чуть не плакал.
Марина прислонилась спиной к кухонному гарнитуру.
— И на что жаловался? Сериал из подписки удалили?
— Оставь свои язвы при себе!
Нина Павловна гневно вскинулась.
— Совсем ты парня заездила со своей дачей. Он там все прошлые выходные батрачил как проклятый! Спину сорвал!
Марина прикрыла глаза. Ирония ситуации переходила все границы.
— Забор тебе красил, — не унималась свекровь.
— Нина Павловна...
— Крыльцо подправлял! Человек туда всю душу вкладывает, здоровье гробит, старается. А ты в городе сидишь, прохлаждаешься на всем готовеньком.
— Ваш сын покрасил ровно три доски у забора.
Голос Марины стал пугающе тихим.
— Это детали!
— Нет, это факты.
Она открыла банку с кофе.
— Он покрасил три доски краской, которую купила я. Привезла я. А потом у него, как он сам выразился, пропало вдохновение. Он бросил кисточку прямо в банку, чтобы она засохла, и ушел спать в гамак. С пивом.
— Человек устал! Он умственного труда работник, ему физически тяжело с непривычки!
— За крыльцо, кстати, он тоже не сам брался, — Марина не дала себя перебить.
— А кто?
— Он договаривался с рабочими. А переводила деньги за материал и работу я. Со своей зарплатной карты. Кругленькую такую сумму перевела.
— Ты все своими бумажками да копейками меряешь!
Свекровь возмущенно всплеснула руками.
— Меркантильная ты баба, вот что я скажу!
— Я практичная.
— А он там чувствует себя свободным. Хозяином! Ему нужно личное пространство для самореализации, понимаешь ты или нет? А тут ты его постоянно пилишь своими придирками. Никакого уважения к мужчине.
Чайник закипел и щелкнул. За стеной негромко бубнил соседский телевизор. Марина не двигалась. Она смотрела на мать своего мужа и пыталась понять, в какой момент эта семья потеряла связь с реальностью.
— В общем, я все обдумала, — Нина Павловна выпрямила спину, принимая вид главнокомандующего.
— Что вы обдумали?
— Раз уж так вышло. Квартира эта у тебя своя есть.
Свекровь обвела кухню властным жестом.
— Жить вам есть где. А дачу ты переписываешь на Вовочку.
Марина даже не сразу нашлась, что ответить. Она ожидала просьбы подкинуть денег на ремонт машины. Ожидала упреков, что не родила внуков. Но это было что-то новенькое.
— Что сделать?
Она переспросила, решив, что ослышалась.
— Переписать, — раздельно и громко повторила Нина Павловна.
— Зачем?
— Чтобы он стал полноправным владельцем. Половину хотя бы переоформи.
— На каком основании?
— Это будет справедливо! Мы же одна семья. Ему нужен стимул развиваться дальше. Статус нужен. А то он на этой твоей фазенде чувствует себя приживалкой. На птичьих правах живет!
— Он и есть приживалка.
Слова упали тяжело, как камни. Нина Павловна приоткрыла рот.
— Да как ты смеешь...
— Легко смею.
Марина оттолкнулась от гарнитура и сделала шаг к столу.
— Дача куплена за два года до того, как мы с вашим гениальным сыном вообще познакомились. Это мое. Я ради нее недосыпала, ела одни макароны и ходила в старых сапогах три зимы подряд.
— Вы в браке!
Голос свекрови сорвался на крик.
— У нормальных людей все общее!
— Общее — это когда вкладываются оба. А когда один пашет, а второй в гамаке вдохновение ищет и пиво трескает за мой счет — это называется паразитизм.
— Дрянь!
Нина Павловна вскочила. Лицо ее пошло красными пятнами.
— Я Вове так и скажу! Что ты его ни во что не ставишь! Что ты за копейку удавишься и мужа родного на улицу выкинешь!
— Обязательно скажите.
Марина кивнула. В ее голосе больше не было усталости. Только глухое, спокойное раздражение.
— Прямо сейчас позвоните и обрадуйте.
— И обрадую!
— А заодно передайте ему, чтобы собирал свои вещи.
Свекровь осеклась на полуслове. Красные пятна на ее щеках стали еще ярче.
— Какие еще вещи? Ты что удумала на ночь глядя?
Она попятилась к двери.
— Разводиться из-за куска земли? Из-за грядок своих несчастных?
— Из-за того, что я устала тащить на себе взрослого капризного мужика, — припечатала Марина.
Она шагнула следом за свекровью в прихожую.
— Раз Вовочка так переутомился красить три доски на чужой территории, я освобождаю его от этой непосильной ноши. Вернется к вам.
— Ты не посмеешь.
— В свою старую детскую комнату. Там ему точно никакие заборы красить не придется. Мамочка и супчик сварит, и за квартиру заплатит.
В голосе Нины Павловны проскользнула настоящая паника. План давал трещину. По ее задумке ушлая невестка должна была устыдиться, почувствовать вину за то, что плохо заботится о муже, и пойти на уступки. А вместо этого она возвращала подарочек обратно изготовителю.
— Даю ему ровно два дня на сборы.
Марина открыла входную дверь нараспашку.
— Если в пятницу вечером его баулов здесь не будет, я выставлю их на лестничную площадку сама. Разговор окончен.
Нина Павловна торопливо подхватила с тумбы свою лаковую сумочку. Спорить было бесполезно. Невестка смотрела на нее тяжелым, немигающим взглядом человека, который принял окончательное решение. Свекровь молча влезла в туфли и выскочила за порог.
Два дня пролетели как в тумане. Вовка пытался звонить, писал длинные сообщения о том, как Марина растоптала его мужское достоинство, и грозился уйти в закат. Марина сообщения не читала, а просто скидывала в ответ скриншоты билетов на электричку до дома его мамы.
В пятницу вечером Вовка материализовался на пороге.
— Ты вообще в своем уме?
Он бросил ключи на тумбу.
— Мама с давлением лежит после твоих выходок. Ты решила семью разрушить из-за какой-то дачи?
— Я решила сэкономить на краске и пиве.
Марина сидела за кухонным столом с ноутбуком. Она даже не подняла головы.
— Вещи собрал?
— Я никуда не пойду!
Вовка набычился и прошел на кухню в уличных ботинках.
— Это и мой дом тоже. Я здесь прописан!
— Временная регистрация у тебя закончилась два месяца назад, если ты забыл.
Она спокойно перелистнула страницу ежедневника.
— Сумки в кладовке. Начинай.
— Значит, вот так, да?
Он нервно заходил по тесной кухне.
— Чуть что не по-твоему — сразу на выход? А как же в горе и в радости? Ты пилишь меня до тех пор, пока я не прогнусь. Я ощущаю себя сыном-подростком, которого постоянно дергают за ниточки.
— Вот и иди туда, где ты будешь сыном-подростком официально.
Марина захлопнула ноутбук.
— К маме, Вова. К маме. Ей как раз нужен хозяин в доме. А мне нужен взрослый партнер.
Вовка понял, что привычные манипуляции не работают. Он гневно пнул ножку стола.
— Да подавись ты своими грядками!
Он выскочил в прихожую.
— Сама будешь заборы свои красить! И снег чистить! Посмотрим, как ты без мужика запоешь!
— Я без мужика на эту дачу заработала. И как-нибудь справлюсь.
Сборы заняли меньше часа. Вовка демонстративно громко гремел молниями на дорожных сумках, швырял на пол вешалки и бормотал про погубленную молодость. Марина не вмешивалась. Она пила воду у окна и смотрела, как во дворе зажигаются фонари.
Наконец входная дверь громко хлопнула, отрезая поток обвинений.
Марина подошла к двери и повернула защелку. Затем достала из кармана телефон и набрала номер.
— Алло, здравствуйте. Вы вчера приезжали замок смотреть. Да, актуально. Сможете сегодня вечером подойти? Отлично, жду.
Через два часа мастер установил новую личинку. Марина повернула незнакомый ключ с блестящей пластиковой головкой. Механизм сработал мягко, без привычного скрипа.
Она скинула рабочие туфли, поставила на плиту турку с кофе и впервые за долгое время улыбнулась. Впереди были длинные выходные на собственной даче. И ни одного забора, который нужно было бы кому-то красить.
