Месяц выплыл. Дремлют травы.
Полон сладостной отравы
Воздух в цветнике.
Тонет сад в волшебном блеске,
И рисуют арабески
Листья на песке.
Что за ночь! В душе усталой
Все забытое, что спало,
Встрепенулось вдруг,
И, как в годы молодые,
Годы чистые, святые,
Сердце жаждет мук.
Промелькнул в мечте послушной
Образ кроткий и воздушный, —
Тень прошла твоя…
Грезы дразнят, грезы вьются…
Слышу — тихо речи льются,
Словно плеск ручья.
Оглянусь — и все пропало.
Отзовусь — все замолчало,
Сгинув без следа.
Вот опять звучат два слова
Из тумана голубого:
«Жду… приди…» Куда?..
Месяц все горит светлее.
Слаще в липовой алее
Льется аромат.
Нет ответа. Тают грезы.
Тишина… Но — чьи там слезы
На траве дрожат? (1906)
Месяц выплыл. Дремлют травы.
Полон сладостной отравы
Воздух в цветнике.
Тонет сад в волшебном блеске,
И рисуют арабески
Листья на песке.
Что за ночь! В душе усталой
Все забытое, что спало,
Встрепенулось вдруг,
И, как в годы молодые,
Годы чистые, святые,
Сердце жаждет мук.
Промелькнул в мечте послушной
Образ кроткий и воздушный, —
Тень прошла твоя…
Грезы дразнят, грезы вьются…
Слышу — тихо речи льются,
Словно плеск ручья.
Оглянусь — и все пропало.
Отзовусь — все замолчало,
Сгинув без следа.
Вот опять звучат два слова
Из тумана голубого:
«Жду… приди…» Куда?..
Месяц все горит светлее.
Слаще в липовой алее
Льется аромат.
Нет ответа. Тают грезы.
Тишина… Но — чьи там слезы
На траве дрожат?
(1906)
