– Оксана, не волнуйся, я выполню любую твою просьбу. Только попроси!
Я помню, как он это сказал. Мы сидели на кухне, пили чай, и я в сотый раз пожаловалась, что спина болит, что я уже забыла, когда в последний раз была в парикмахерской, что хожу в одних и тех же джинсах, потому что примерять новые с двумя детьми – это мазохизм. Саша тогда смотрел на меня с сочувствием и обещал, что на день рождения я получу всё, что захочу.
– Только скажи, – повторил он, – и я сделаю.
Я поверила. Наверное, это была моя ошибка. Потому что через месяц, когда этот день наступил, я поняла: он или не слушает меня, или просто не считает мои желания достаточно важными.
Утро началось не с завтрака в постели, как я мечтала. Оно началось в четыре часа утра, когда проснулся младший сын Ваня. Он орал так громко, что, казалось, даже соседи за стеной вздрогнули. Я подскочила, на автомате взяла его на руки, начала качать, но он не успокаивался. Он хотел бегать, прыгать, играть в ку-ку, дёргать меня за волосы и тыкать пальцами в лицо. Всё, кроме сна.
Я устало посмотрела на спящего мужа. Саша лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку, и даже не шевелился. Он мог спать под любой шум, и это меня одновременно и бесило, и забавляло. Забавно, когда у тебя есть силы смеяться. А когда нет – только раздражает.
– Ваня, ну пожалуйста, – прошептала я, пытаясь убаюкать сына.
Он заорал ещё громче, будто в ответ.
Я вышла из спальни, чтобы не разбудить Сашу и старшую дочь Соню. Четырёхлетняя Соня тоже могла проснуться от любого звука, а если она не высыпалась – весь день превращался в ад. Я ходила по коридору с Ваней на руках, качала, пела, шептала. Он не унимался. Через час он начал успокаиваться, ещё через полчаса – заснул. Я положила его в кроватку, вернулась в спальню, упала на кровать и закрыла глаза.
Саша перевернулся на другой бок, даже не открыв глаз. Он спал. Я смотрела на него и думала: «Сегодня мой день рождения. Я должна была проснуться от поцелуя, от запаха свежего кофе, от его голоса: «С днём рождения, любимая». А я проснулась от детского крика и уже два часа ношусь по квартире, как белка в колесе».
Я не хотела быть неблагодарной. Я люблю мужа, я люблю детей, я люблю свою семью. Но иногда мне хотелось хотя бы на один день почувствовать себя не «мамой Вани и Сони» и не «женой Саши», а просто Оксаной. Женщиной, у которой есть желания, у которой есть усталость, у которой есть право на отдых.
Я закрыла глаза и попыталась заснуть. В голове уже крутился план идеального дня. Сначала массаж – я мечтала о нём уже полгода, потому что поясница ныла так, что иногда было больно наклоняться. Потом парикмахерская – я не стриглась уже четыре месяца, волосы выглядели уныло. Потом маникюр – руки выглядели так, будто я разгружала вагоны. А потом… потом я хотела просто пойти в торговый центр, ходить по магазинам без детей, примерять платья и смеяться над тем, что они не подходят. Пить кофе, который не остынет за пять минут, пока я успокаиваю ребёнка. Без мультиков, без истерик, без чувства вины.
Я так отчётливо это представляла, что, казалось, уже чувствовала запах кофе. Но реальность была другой. За окном уже светало, и я знала – через час проснётся Соня, и мой день начнётся заново.
– Ты сегодня ранняя пташка, Оксан! – Саша появился на кухне в девять утра. Он зевнул, потянулся и поцеловал меня в макушку. – С днём рождения!
Я сидела с чашкой остывшего чая, пытаясь покормить Ваню кашей. Он отворачивался, выплёвывал, размазывал по столу. Соня сидела рядом и рисовала, периодически требуя, чтобы я оценила её шедевры.
– Спасибо, – сказала я, стараясь улыбнуться. – Саш, мне надо часок полежать, а потом я поеду на массаж. Ты же помнишь?
Он застыл с кружкой в руках. Его лицо на секунду стало растерянным, а потом он хлопнул себя по лбу.
– Ой, зая, я забыл тебе сказать. Мне сегодня на работу нужно быстренько забежать. Потом я кабанчиком метнусь обратно. Час, максимум полтора, и я твой!
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Час? Полтора? Я знала эти его «быстренько» – они всегда превращались в три-четыре часа, а то и больше. Я уже не верила в его обещания.
– Саш, у меня запись на массаж в одиннадцать, – сказала я, стараясь говорить спокойно. – Если ты не вернёшься к этому времени, я не успею.
– Успею, успею! – он чмокнул меня в щёку и начал одеваться. – Я через час буду здесь, честное слово.
Я не стала спорить. Я знала, что это бесполезно. Он всегда так говорил – «честное слово», «я быстро», «не переживай». И всегда возвращался с опозданием. Но я была слишком уставшей, чтобы спорить.
Саша ушёл. Я дождалась, пока он закроет дверь, и села на стул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Я не хотела плакать в день рождения. Я хотела быть счастливой. Но внутри всё сжималось от обиды.
Соня подошла ко мне, положила голову на колени.
– Мам, ты плачешь?
– Нет, дочка, я просто устала, – я погладила её по голове. – Давай завтракать.
День покатился под откос.
Ваня заснул только к десяти, и я успела убрать кухню, пока Соня смотрела мультики. Я звонила Саше несколько раз – он не брал трубку. В одиннадцать я уже знала, что массаж отменяется. В двенадцать я поняла, что маникюр и парикмахерская тоже накрываются.
Я стирала бельё, мыла полы, готовила обед, разнимала драки между детьми. Соня всё время требовала внимания, Ваня плакал, потому что у него резались зубы. Я чувствовала себя роботом, который работает без остановки, но не имеет права на отдых.
В два часа дня я снова позвонила. Саша ответил на пятый гудок.
– Саш, ты где? – спросила я, стараясь не кричать.
– Даш, ну я уже еду, буквально пять минут. Тут дела затянулись, но я уже выхожу.
– Ты сказал, что вернёшься через час. Прошло пять часов!
– Даш, ну прости, я не мог. Начальник пришёл, надо было отчёт доделать. Я сейчас приеду, обещаю. Куда ты хочешь? Мы поедем куда-нибудь.
Я сбросила звонок. Слёзы душили меня, но я не могла позволить себе плакать при детях. Я пошла на кухню, закрыла дверь и просто стояла, глядя в стену.
Я вспомнила нашу свадьбу. Саша тогда был внимательным, заботливым, он угадывал мои желания без слов. Он приносил цветы просто так, готовил завтрак, когда я уставала. Мы строили планы, смеялись, гуляли по ночному городу. А потом родилась Соня, потом Ваня, и что-то изменилось. Он перестал видеть меня. Он видел только мать своих детей, хозяйку дома, человека, который всегда есть, который всё вытерпит.
Я не хотела быть невидимкой. Я хотела, чтобы он снова заметил меня.
Саша приехал в пять часов вечера. Я за это время пережила две детские драки, одну истерику и вымыла пол на кухне два раза. Я не чувствовала себя именинницей. Я чувствовала себя выжатой, сломленной и одинокой.
Он вошёл с улыбкой, держа в руках подарочный пакет.
– Это тебе, моя любимая жена! – он протянул мне пакет, сияя. – Ты у меня самая лучшая!
Я взяла пакет. Я не хотела смотреть на него, потому что уже знала – там то, что ему нравится, а не то, что я просила. Я заглянула внутрь и увидела коробку с логотипом известного бренда. Телефон. Он купил мне телефон. Тот самый дорогой смартфон, который он уговаривал меня купить пару недель назад.
– Саш, – сказала я тихо, – ты купил мне телефон?
– Ага, – он гордо кивнул. – Твой старый уже работает плохо. Я хочу, чтобы у тебя был хороший телефон.
Я положила коробку на стол. В груди нарастала волна обиды, такая сильная, что я боялась, что сейчас закричу.
– Саш, я просила массаж и парикмахерскую. Я просила тебя посидеть с детьми, чтобы я могла отдохнуть. Ты говорил, что выполнишь мою просьбу.
– Да, но я подумал, что телефон полезнее. Ты же жаловалась, что старый тормозит. А навести красоту ты можешь в другой день, это не такой уж большой подарок. Телефон – это круто! Посмотри, какая камера!
Он говорил с таким энтузиазмом, будто я должна была прыгать от счастья. А я стояла и чувствовала, как между нами вырастает стена. Он не услышал. Он не захотел услышать.
– Саш, я не хочу телефон. Я хотела отдохнуть. Я хотела, чтобы один день в году я была не мамой и не женой, а собой. Ты не дал мне этого дня.
Он нахмурился.
– Даш, ну что ты начинаешь? Я же старался для тебя. Бегал, выбирал. Ты не рада?
– Нет, Саша, не рада, – сказала я, и слёзы всё-таки потекли. – Ты думал о себе, о том, что тебе кажется правильным. Ты не подумал, что я хочу массажа, потому что у меня спина болит от того, что я ношу на руках твоего сына. Ты не подумал, что я хочу в парикмахерскую, потому что я забыла, когда красила волосы. Ты вообще обо мне не думал, Саш. Ты думал о том, чтобы купить что-то, чем сам гордишься.
– Даш, не надо истерики, – сказал он, поднимая руки в защитном жесте. – Я понял, ты не рада. Давай без этой бабской драмы.
«Бабской драмы». Он назвал мои чувства бабской драмой. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
– Я ухожу, – сказала я. – Мне нужно подумать.
Я взяла ключи, сумку и вышла из дома. Дети смотрели на меня, но я знала – они в безопасности, Саша с ними. Мне просто нужно было уйти, чтобы не наговорить того, о чём я пожалею.
Я села в машину и поехала к подруге. Она не задавала вопросов, просто открыла дверь, обняла меня и сказала: «Проходи, чайник уже закипел». Я сидела на её диване, сжимала тёплую кружку в руках и смотрела в пустоту. День рождения, который я хотела провести в салоне красоты, закончился слезами на диване у подруги.
********
Я ночевала у подруги. Утром я проснулась с опухшими глазами и болью в груди – той болью, которая возникает, когда понимаешь, что твой брак превратился в сосуществование, а не в любовь.
Подруга ушла на работу, оставила мне записку: «Завтрак в холодильнике, ключи на тумбочке, не торопись возвращаться». Я сидела на её кухне, пила кофе, который она мне сварила, и думала о своей жизни. Я вспоминала, как мы с Сашей познакомились, как он ухаживал за мной, как он смотрел на меня так, будто я была центром вселенной. А потом родилась Соня, и всё изменилось.
Я не хотела быть стервой. Я не хотела требовать невозможного. Но я хотела, чтобы он меня слышал. Я хотела, чтобы мои желания были для него такими же важными, как его собственные. Я хотела, чтобы он видел не только маму его детей, а женщину, которая устала, которая нуждается в заботе.
Я сидела и думала: где я проиграла? Может, я слишком мягкая, слишком терпеливая? Может, я сама приучила его к тому, что я всё вытерплю? Сколько раз я говорила: «Ничего страшного, я справлюсь», когда он опаздывал, когда он забывал, когда он делал что-то не так. Сколько раз я проглатывала обиду, чтобы не устраивать скандал? Может, он просто привык, что я всегда есть, всегда прощаю, всегда жду?
Около одиннадцати утра позвонил Саша. Я сбросила, но он перезвонил снова.
– Даш, – сказал он тихо, – я понимаю, что ты злишься. Ты права, я дурак. Я хочу всё исправить.
– Как? – спросила я сухо.
– Я отпросился с работы, – сказал он. – Дети у мамы, я заказал тебе массаж на час дня и запись в салон. Ты можешь сейчас приехать домой, поехать отдыхать, а я посижу с детьми, когда они вернутся. Я понял свою ошибку. Я был идиотом. Прости.
Я замолчала. Я не ожидала, что он так быстро сдастся. Обычно он держался дня три, не меньше. Я взяла себя в руки и сказала:
– Хорошо. Приеду.
Я вернулась домой. Саша стоял на пороге, выглядел виноватым, как нашкодивший пёс. Он протянул мне конверт.
– Здесь деньги на салон и массаж. Я уже записал тебя на одиннадцать, так что если поедешь прямо сейчас, успеешь.
Я взяла конверт и улыбнулась – впервые за долгое время.
– Спасибо, Саш. Я буду к вечеру.
Я поехала в салон. Лежала на кушетке, чувствуя, как руки массажиста разминают затекшие мышцы. Я вдыхала запах масел и понимала, что мне это было нужно не столько для тела, сколько для души. Это была не прихоть, это была потребность. Я полтора часа просто лежала, молчала, чувствовала себя человеком.
Потом я поехала в парикмахерскую, подстриглась, покрасилась. Посмотрела на себя в зеркало и впервые за несколько месяцев почувствовала, что я красивая. Не «мама Вани», а красивая женщина.
Когда я вернулась домой, Саша приготовил ужин, дети сидели за столом, на столе стояли цветы и торт. Он смотрел на меня, и я видела в его глазах раскаяние. Он не говорил много, но я чувствовала – он понял.
– Даш, я больше не буду так делать, – сказал он, когда дети ушли смотреть мультики. – Я был невнимательным. Мне казалось, что я делаю правильно, потому что телефон – это круто, это полезно. Но я не учёл, что тебе нужно было не что-то вещественное, а внимание и забота.
– Саш, я не против телефона, – сказала я. – Но я просила об одном дне, о нескольких часах, чтобы почувствовать себя собой. Не мамой, не женой, а просто человеком, который устал и хочет отдыха. Ты должен слышать меня, понимать, что я тоже человек, а не функция.
– Я понял, – он взял меня за руку. – Я обещаю стараться. Я не всегда угадываю, но я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы мы остались вместе. Я постараюсь делать так, чтобы у тебя был отдых. И я буду просить, если не понимаю.
Я смотрела на него и понимала, что он говорит искренне. Может, я слишком остро отреагировала, может, я перегнула палку. Но я знала одно – я не хочу жить в браке, где я невидимка. Я хочу, чтобы меня замечали. И я была готова бороться за это.
Мы сидели на кухне и разговаривали до ночи. Я поняла, что наш брак не рухнул, он просто дал трещину. И если мы оба будем стараться, мы сможем её заклеить. Не сегодня, не завтра, но мы сможем.
Как вы считаете, я была слишком требовательна к мужу? Или он действительно был неправ? Делитесь в комментариях – я всё ещё ищу ответ на этот вопрос.
ЕЩЕ ИСТОРИИ