— Юра, глуши мотор, иначе мы этот табор до вечера из багажника вытряхивать будем.
— Виточка, ну не сердись, мама сказала, что им просто по пути было.
— По пути откуда, из центра занятости населения прямо к нам на шестисоточный суверенитет?
Виталина стояла на крыльце своей аккуратной дачи, скрестив руки на груди. Конец июня выдался жарким, воздух пах разогретой сосновой смолой, цветущей клубникой и легкой паникой. На часах было всего одиннадцать утра, а идеальные выходные, которые Вита планировала последние две недели, уже накрылись медным тазом повышенной вместимости.
Вместо одной Нины Евгеньевны, честно приглашенной «на денек, подышать воздухом и съесть шашлыка», из старенькой отцовской «Нивы» медленно, как десантники из БТРа, десантировались еще четыре человека. Сначала появилась сама свекровь в нарядном люрексовом кардигане, следом — её двоюродная сестра Элеонора Марковна, дама с выражением лица прирожденного ревизора. За ними последовал Валерик, тридцатилетний племянник, чья главная жизненная заслуга заключалась в умении виртуозно сидеть на чужой шее. Замыкала шествие Алена, дальняя родственница из провинции, державшая под мышкой упакованный в целлофан огромный арбуз.
Виталина вздохнула, вспомнив бессмертное «Наши люди в булочную на такси не ездят». В их случае люди приехали на чужом бензине, с огромными аппетитами и четким планом на культурный отдых.
«Главное — сохранять олимпийское спокойствие, — подумала Вита, глядя, как Валерик уже уверенно направляется к единственному гамаку. — В конце концов, нервные клетки не восстанавливаются, в отличие от запасов свиной шеи в морозилке».
— Виточка, деточка, мы на минутку, буквально чайку попить с дороги! — Нина Евгеньевна лучезарно улыбнулась, стараясь не смотреть невестке в глаза. — Элеоноре в городе совсем дышать нечем, у нее же сосуды. А Валерик нам просто сумки помог донести, он у нас парень золотой, безотказный.
— Сумки, я вижу, у вас масштаба полярной экспедиции, — заметила Виталина, провожая взглядом три огромных баула, которые Юра с кряхтением тащил к веранде. — Нина Евгеньевна, мы же договаривались: один день, тихий семейный обед. У меня даже спальных мест на такую дивизию нет.
— Ой, да мы в тесноте, да не в обиде, — отмахнулась Элеонора Марковна, уже оценивающим взглядом осматривая кусты смородины. — Какая ягода у тебя мелкая, Вита. Наверное, подкормку не ту покупаешь. Сейчас все дорого, конечно, но на навозе экономят только чудаки.
Виталина промолчала. В свои пятьдесят пять она прекрасно знала, что спорить с родственниками мужа на их территории — это как пытаться объяснить коту правила дорожного движения. Бесполезно и энергозатратно.
***
Конфликт поколений и аппетитов развернулся ближе к двум часам дня на маленькой летней кухне. Виталина, рассчитывавшая скромно запечь молодую картошку с укропом и пожарить два килограмма маринованного мяса на четверых, обнаружила, что стратегия требует радикальных изменений. Мясо стоило на рынке по пятьсот рублей за килограмм, и отдавать его на растерзание Валерику, который за один присест мог уничтожить недельную норму калорий небольшого поселка, было выше сил ее бережливой натуры.
Из комнат наконец-то выползли дочки. Младшая, пятнадцатилетняя Диана, была в своем репертуаре: наушники в ушах, на лице глубокая скорбь по поводу отсутствия нормального вай-фая. Старшая, двадцатилетняя Злата, попыталась проявить дипломатию, но быстро сломалась на вопросе Элеоноры Марковны про личную жизнь и отсутствие штампа в паспорте.
— Златочка, тебе уже двадцать, пора о гнездышке думать, а не о дипломах, — наставительно произнесла родственница, выбирая из вазочки самые крупные конфеты, которые Вита прятала для вечернего чая. — Мужчины сейчас ленивые пошли, их надо тепленькими брать.
— Элеонора Марковна, я пока планирую взять только академический отпуск, если не сдам сессию, — отрезала Злата и ушла в сад, громко хлопнув дверью.
— Какая нервная молодежь, — вздохнула Нина Евгеньевна, аккуратно пододвигая к себе тарелку с нарезкой. — Виточка, а у вас тут сыр какой? Наверное, из дешевых, солоноват. Юрочка, принеси-ка маме водички из колодца, а то у меня от вашей еды изжога начинается.
Юра, преданно заглядывая маме в глаза, побежал за водой. Виталина смотрела на мужа и думала, что в свои пятьдесят восемь лет он так и не научился говорить слово «нет» своей родительнице. Это была его личная ахиллесова пята, за которую регулярно расплачивался семейный бюджет. К слову, счет за электричество на даче в прошлом месяце составил круглую сумму, потому что Нина Евгеньевна во время своего прошлого «визита на час» умудрилась три дня не выключать водонагреватель на полную мощность.
***
После обеда, который больше напоминал налет саранчи на рисовое поле, гости переместились на веранду. Валерик, развалившись на диване, умудрился разлить сладкий чай на новый чехол, который Виталина лично шила долгими зимними вечерами.
— Ой, подумаешь, фигня какая, постираешь, — благодушно заметила Алена, которая за все время не произнесла ни слова, но умудрилась съесть половину привезенного арбуза сама. — Вит, а у вас тут душ с подогревом? Я бы вечерком ополоснулась, а то от этой вашей загородной пыли все тело чешется.
— Душ у нас от бака на крыше греется, солнышком, — с легким сарказмом ответила Виталина. — Если солнце зайдет, душ превращается в закаливающую процедуру для моржей.
— Как это неэкологично, — подала голос Нина Евгеньевна. — Юра, сынок, надо бы бойлер купить. Вот у соседей твоих, я видела, стоит отличный агрегат. Стоит, наверное, тысяч тридцать, но для родной матери неужели жалко? У тебя же премия была в мае.
Юра покраснел и замялся, косясь на жену. Виталина медленно отставила в сторону чашку. Та самая «майская премия» мужа уже давно была расписана: на нее планировали купить новые шины для машины и оплатить Злате курсы иностранного языка. Но у Нины Евгеньевны всегда было свое, особо точное видение того, как должны тратиться чужие деньги.
«Свекровь — это как налоговая инспекция, — философски размышляла Вита, глядя на грязную посуду, горой возвышающуюся в раковине. — Приходит без предупреждения, находит нарушения там, где их нет, и требует немедленной уплаты штрафов в виде повышенного внимания и материальных благ».
— Премия, Нина Евгеньевна, пошла на закрытие налога за землю и ремонт крыши, которая у нас текла весь май, — твердо сказала Виталина, пресекая дискуссию на корню. — Так что бойлер пока подождет. Можем предложить вам тазик и чайник, проверенный советский метод.
Элеонора Марковна поджала губы так сильно, что они превратились в узкую ниточку.
— Вот в наше время старшим не перечили, — тихо, но отчетливо проворчала она. — Юра, как ты это терпишь? Жена у тебя совсем коммерческая стала, все в рубли переводит.
***
К семи вечера обстановка накалилась до предела. Гости и не думали собираться домой. Валерик вовсю хозяйничал в сарае, вытащив оттуда дорогую импортную удочку Юры, которую тот берег как зеницу ока.
— Дядь Юр, я тут снасти посмотрю? Мы завтра с пацанами на озеро съездим, я верну в целости, — крикнул Валерик с порога.
— Не трогай, обалдуй, сломаешь! — не выдержал наконец Юра, но было поздно. Раздался характерный хруст пластика. Валерик умудрился наступить на углепластиковое удилище стоимостью в хорошую долю его месячной зарплаты, которой у него, к слову, все равно не было.
— Ой, ну случайно же, — заныл Валерик, пятясь назад. — Чего орать-то сразу?
В этот момент Нина Евгеньевна, сидевшая на веранде, благостно заявила:
— Юрочка, мы тут подумали с Элеонорой. Чего мы на ночь глядя в душный город поедем? Автобусы уже плохо ходят, да и Валерику завтра рано вставать не надо. Мы у вас на недельку останемся, воздух тут чудесный. Мы со Златочкой в одной комнате ляжем, Валерик на веранде, а Алена с детьми... Ой, Алена же еще племянников обещала завтра привезти, им тоже побегать надо на природе.
Виталина почувствовала, как внутри нее что-то щелкнуло. Это был тот самый момент, когда вежливость интеллигентной женщины уступает место инстинкту самосохранения хозяйки дома. Она вспомнила, сколько сил ушло на отмывание этой дачи весной, сколько стоили продукты, которые сейчас доедались с феноменальной скоростью, и представила неделю в компании этого семейного синдиката.
Вита встала со стула, спокойно подошла к столу и собрала оставшиеся тарелки.
— Юра, ключи от машины у тебя где? — спокойно спросила она мужа.
— В кармане, а что?
— Доставай. Нина Евгеньевна, Элеонора Марковна, собирайте шмотки. Юра сейчас везет всех на вокзал, как раз на электричку в восемь сорок успеваете.
На веранде повисла такая тишина, что было слышно, как на соседнем участке поет петух. Нина Евгеньевна даже дышать перестала от такой наглости.
— Как это на вокзал? — первой обрела дар речи свекровь. — Вита, ты в своем уме? Мы родственники, мы в гости приехали!
— Гости, Нина Евгеньевна, приезжают по приглашению и на один день, — Виталина говорила ровно, без крика, но с такой железной интонацией, которой позавидовал бы начальник гарнизона. — Вы приехали без предупреждения, привезли с собой половину генеалогического древа, сломали дорогую вещь и планируете неделю жить за наш счет. У меня не санаторий «Солнышко» и не благотворительный фонд. Юра, заводи машину. Или ты едешь с ними и остаешься там до конца лета.
Юра посмотрел на жену, потом на сломанную удочку, потом на маму. В его глазах велась жестокая внутренняя борьба, но вид испорченных снастей перевесил сыновний долг.
— Мам, правда, собирайтесь, — глухо сказал Юра. — Мне завтра на работу вообще-то, а Вите отдыхать надо.
***
Через сорок минут «Нива» с трудом, но уехала, увозя оскорбленное семейство во главе с Ниной Евгеньевной, которая на прощание пообещала «больше сюда ни ногой». Виталина только улыбнулась про себя — это обещание она слышала уже раза три, но память у свекрови обычно бывала короткой, особенно ближе к сезону созревания ягод.
Дача погрузилась в блаженную тишину. Диана наконец-то сняла наушники и вышла на крыльцо, уплетая остатки арбуза. Злата вернулась из сада, заметно повеселевшая. Виталина сидела в кресле-качалке, глядя на заходящее солнце, и пила чай из чабреца. Справедливость восторжествовала, пусть и ценой небольшого семейного скандала. Настоящий покой стоил того, чтобы за него побороться.
Юра вернулся поздно, около одиннадцати вечера. Он молча сел рядом, вздохнул и обнял жену за плечи. Напряжение ушло, оставив лишь легкую усталость. Казалось, что кризис миновал, и впереди их ждут спокойные трудовые будни.
Однако телефон Виталины, оставленный на кухонном столе, вдруг настойчиво завибрировал, нарушая ночную тишину. На экране высветился незнакомый номер, а следом пришло длинное сообщение от сестры Юры, которая жила в другом городе и не давала о себе знать последние пять лет. Виталина открыла текст и почувствовала, как чашка чая едва не выскользнула из её рук от удивления.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...