Мне 51 год, и я думала, что свидания меня уже ничем не удивят.
Спойлер: удивили. Сильно.
Я зарегистрировалась на сайте знакомств — ну, как все. От скуки, от любопытства.
И вот мне пишет Гена. 48 лет, фото нормальное, в профиле — что-то про путешествия, книги, активный образ жизни. В переписке показался интересным человеком. Шутил, спрашивал про мои хобби, даже про работу что-то умное спросил. Я подумала: ну надо же, мужчина с мозгами в наше время. Редкость, я вам скажу, редкость почти как зимой свежая клубника.
Договорились встретиться в кафе. Обычное, не пафосное, столики у окна, кофе нормальный. Я не стала особо наряжаться — ну камон, мне 51, я уже не та наивная девочка, которая два часа стоит перед зеркалом перед первым свиданием. Накинула удобное платье, чуть подкрасилась, и всё равно — пришла красивая. Это не я хвастаюсь, это просто факт. У меня так само получается, даже когда я не стараюсь.
Прихожу. Гена уже сидит за столиком. Смотрит на часы — буквально демонстративно, как в плохом фильме — и говорит:
— Ты опоздала.
Я такая: ага, окей, привет, кстати. Достаю телефон, смотрю время. Опоздала, чтобы вы понимали масштаб трагедии, на шесть минут. Шесть! Не на час, не на сорок минут, а на шесть минут.
Думаю: ну ладно, мало ли, человек волновался, нервничал перед встречей, бывает. Села, улыбнулась, начали разговор.
И тут понеслось.
Первый звоночек
Разговор шёл вроде нормально. Спросила про работу — рассказал. Спросила про хобби — что-то промямлил про рыбалку, но как-то неуверенно, будто сам не до конца помнит, любит он рыбалку или просто так написал в анкете для красоты.
А потом он говорит, так, между делом, без особого пафоса, как будто сообщает прогноз погоды:
— Я бы пригласил тебя к себе... Но мама сегодня дома.
Я моргнула. Раз. Два. Подумала — может, шутит? Может, это такой специфический юмор, я просто не считала контекст?
Нет. Не шутил.
Мужчине 48 лет. Сорок восемь. Это не двадцать два, когда мама ещё может реально влиять на расписание сына, это уже возраст, когда у людей дети заканчивают университет, у некоторых — уже внуки. А тут — «мама дома».
Я говорю что-то вежливое типа «ну ничего, это не страшно». А внутри уже начала закрадываться мысль: так, Лида, кажется, тут что-то не то.
Фотография для мамы
Дальше — больше.
— Ты очень милая, — говорит он мне, расплываясь в улыбке. — Надо будет показать твою фотографию маме... У неё глаз намётан.
Глаз намётан. Прямо так и сказал, с гордостью, будто это комплимент его маме, а не повод мне начать тихонько искать выход из кафе.
Я сижу и пытаюсь это переварить. То есть мужчина на первом свидании планирует показать моё фото своей матери на экспертизу. Как будто я не человек, а образец ткани, который надо проверить под лупой — подойдёт или не подойдёт для штор в гостиной.
Спрашиваю осторожно:
— А мама часто... оценивает твои знакомства?
Он отвечает совершенно серьёзно, без капли иронии:
— Ну а как иначе. Она же видит то, что я не вижу.
Ага. Что она видит — рентгеновским зрением через фотографию в WhatsApp? Я уже представляла себе эту маму как какого-то экстрасенса в очках, который придирчиво разглядывает каждую новую девушку сына через лупу, будто эксперт на антикварном аукционе оценивает вазу.
Сериал по пятницам
Я решила не сдаваться сразу и продолжила разговор, хотя звоночки уже звенели не тихонько, а как будто пожарная сигнализация.
Спросила, может, проводит меня после кафе, прогулялись бы, ничего особенного.
И тут он, виновато так, разводит руками:
— Извини, я проводил бы вас, но не могу. У нас с мамой сериал по пятницам.
Серьёзно? Сериал по пятницам. Не больной родственник, не неотложные дела, а именно совместный просмотр сериала с мамой — мероприятие настолько священное, что ради него можно бросить женщину одну после свидания посреди вечера.
Я сижу и думаю: так, а что у них там в программе? «Что было дальше с этими героями»? Или это какой-то конкретный сериал, ради которого мужчина 48 лет готов пожертвовать вечерним провожанием дамы?
Спросила, какой хоть сериал.
Он назвал. Я даже не запомнила, если честно — мозг отказался эту информацию хранить, видимо, посчитал её несущественной на фоне всего происходящего.
Кухня мамы
Дальше разговор плавно перетёк на тему еды — ну, как обычно на свиданиях, обсуждаем кухню, рестораны, кто что любит готовить.
Я говорю что-то про то, что люблю готовить, экспериментирую с рецептами. Невинная такая фраза, ничего особенного.
А он вдруг как-то напрягся и говорит:
— Ты готовишь? Просто мама переживает, что после неё мне будет сложно привыкнуть к другой кухне.
Я сижу и пытаюсь представить себе эту картину. Взрослый мужчина, у которого мама переживает не о его здоровье, не о его счастье, а конкретно о кухонной адаптации — как будто речь идёт о переезде в другую страну с непривычной едой, а не о том, что у человека может появиться девушка, которая готовит борщ немного по-другому.
— А у неё какой-то особый рецепт? — спрашиваю на автомате, уже включаясь в эту странную игру.
— Котлеты, — отвечает он с придыханием, будто речь идёт о святыне. — Особые котлеты. Двадцать лет рецепт совершенствует.
Двадцать лет. Котлеты. Я начала чувствовать себя как на экзамене, который заранее провалила, потому что мои котлеты явно не дотягивают до двадцатилетнего стажа совершенствования.
Мама всегда права
В какой-то момент я попыталась перевести тему на что-то более личное — спросила про его взгляды на жизнь, на отношения, что он сам думает о разных вещах.
И вот тут прозвучала фраза, после которой у меня внутри что-то окончательно осело, как пыль после взрыва:
— Я, конечно, сам принимаю решения... Просто потом мама объясняет, почему они были неправильными.
Я сижу, кофе в руке замер на полпути ко рту, и думаю: то есть человек принимает решения сам, а потом ему объясняют, что он был неправ. Каждый раз. Видимо, это такая семейная традиция — сначала самостоятельность, потом разбор полётов с разъяснением ошибок.
Я представила себе эту картину: вот он принял какое-то решение, гордо, по-мужски, а потом приходит домой, и там его уже ждёт мама с подробным разбором, где конкретно он оступился. Прямо как на работе, только вместо начальника — мама, и зарплату за это не платят, только нервы тратишь.
Главный человек в её жизни
Но финал этого свидания меня просто добил. Окончательно и бесповоротно.
Гена, видимо, решив, что разговор идёт хорошо (а он и правда шёл хорошо, потому что я уже еле сдерживала смех, изображая вежливый интерес), вдруг говорит совершенно серьёзно, глядя мне в глаза:
— Ты мне очень понравилась. Если всё пойдёт хорошо, через пару недель познакомлю тебя с главным человеком в моей жизни... Не пугайся, она строгая.
Я сижу и думаю: так, главный человек в его жизни. Не работа, не он сам, не какая-то мечта или цель. Главный человек — это, очевидно, мама. И вот через пару недель, если я пройду какой-то невидимый отбор, меня ждёт аудиенция у этого главного человека, причём заранее предупреждают, что она строгая, как будто я иду на собеседование в очень требовательную компанию, где собеседование проводит не HR, а непосредственно генеральный директор всей семьи.
Я сидела и пыталась сохранить лицо. Серьёзное, вежливое, заинтересованное лицо. А внутри уже хохотала так, что, кажется, кофе мог пойти не в то горло в любой момент.
Свидание на двоих, который на самом деле на троих
Знаете, что меня больше всего поразило, когда я уже шла домой после этого свидания?
То, что Гена пришёл один. Физически — один. Никакой мамы рядом не было, никто не сидел за соседним столиком с биноклем и блокнотом для оценок.
А ощущение было ровно такое, будто она там сидела. Прямо за соседним столиком, невидимая, но строго так наблюдающая за каждым моим словом, за каждым жестом, мысленно расставляя баллы — за манеры, за выбор платья, за то, как я пью кофе, за всё.
Я шла домой и думала: вот это интересный опыт. Свидание вроде на двоих, а ощущение, что участников было трое, просто третий участник физически отсутствовал, но присутствовал духовно. Прямо как привидение, только не страшное, а скорее придирчивое.