"Прокат вестерна «Хороший, плохой, злой» в США оказался просто феноменальным для европейской продукции: 25,1 млн. долларов (при бюджете 1,2 млн. долларов).
Только в четырех странах – Италии, Франции, Испании и ФРГ – его посмотрело в совокупности 27,7 млн. зрителей. А ведь он с огромным успехом шел по всему миру (кроме, СССР, разумеется)"
Хороший, плохой, злой / The Good, the Bad and the Ugly / Il Buono, il brutto, il cattivo / El bueno, el feo y el malo / Zwei glorreiche Halunken. Италия-Испания-ФРГ-США, 1966. Режиссер Серджо Леоне. Сценаристы: Серджо Леоне, Лучиано Винченцони, Адженоре Инкроччи, Фурио Скарпелли. Актеры: Клинт Иствуд, Эли Уоллах, Ли Ван Клиф, Альдо Джуффре, Луиджи Пистилли, Рада Рассимов и др. Вестерн. Премьера: 23.12.1966. Прокат в США: 25,1 млн. долларов (при бюджете 1,2 млн. долларов). Прокат в Италии: 12,2 млн. зрителей (2-е место в прокатном сезоне 1966/1967 годов). Прокат во Франции: 6,3 млн. зрителей. Прокат в Испании: 4,2 млн. зрителей. Прокат в ФРГ: 5,0 млн. зрителей.
Наемный убийца (Клинт Иствуд) гоняется за преступником (Эли Уоллах)…
Третий спагетти-вестерн Серджо Леоне «Хороший, плохой, злой», как и предыдущие два, пользовался большим успехом в кинопрокате – как в Европе, так и в США.
В год выхода этого фильма на экран итальянская пресса встретила его неоднозначно.
Журналист и писатель Энцо Бьяджи (1920-2007) оценил эту ленту весьма позитивно: «Чтобы трижды попасть в цель, как это происходит с Серджо Леоне, нужно обладать настоящим талантом. Нельзя обмануть широкую публику; легче обмануть некоторых молодых критиков, которые полны цитат и бедны идеями» (Biagi, 1966).
С ним был согласен журналист и кинокритик Пьетро Бьянки (1909-1976): «Ирония, изобретательность и чувство зрелищности делают этот фильм запоминающимся, ставя его режиссера в один ряд с самыми интересными людьми кинематографа последнего поколения» (Bianchi, 1966).
Журналист Дж. Наполи в принципе был аналогичного мнения: «В разгар традиции, которая всё ещё популярна, но при этом культурна... третий фильм Леоне оказывается не только самым выразительным в серии, … но и наименее снобистским и поверхностным... Леоне удалось наполнить свою кинематографическую специализацию новыми мотивами... В основе этого обновлённого интереса лежит не столько смелая галерея персонажей, любимых западной иконографией, сколько исторический фон, который ... также распространяется на возвращение к решительному осуждению войны» (Napoli, 1967).
Однако кинокритик Джан Луиджи Ронди (1921-2016) оказался более придирчив: «Мы должны отдать должное Серджо Леоне за то, что он разрешил даже некоторые реальные сражения с поистине мастерской техникой и достаточно зрелой, даже образной, ответственностью. Однако напряжения не хватает. То есть, история временами разворачивается слишком медленно и слишком статично, с чрезмерными паузами. И это для вестерна — существенный недостаток. Даже для сатирического вестерна» (Rondi, 1966).
А рецензент Segnalazioni cinematografiche упрекнул фильм «Хороший, плохой, злой» в чрезмерности нагнетания стереотипов: «В этом вестерне, основанном на хорошо известных шаблонах и традиционных ситуациях, всё делается под лозунгом «перебор». Такой подход подрывает несомненные технические навыки режиссёра, его богатое воображение, его способность создавать атмосферу, а также точность в психологическом плане» (Segnalazioni cinematografiche. 61. 1967).
Спустя десять лет сценарист и кинокритик Туллио Кезич (1928-2009) также остался недоволен этой работой Леоне: «Еще раз следует отметить странную способность режиссера, способного увлечь широкую публику тщательным описанием садистско-мазохистских ситуаций, нагнетающим напряжение напряжением, предшествующим бесчисленным перестрелкам, пиротехническим умножением взрывов и хлопков. На этом этапе, больше, чем в прошлом, спецэффекты Леоне приводят к постоянным недостаткам сухого и монотонного сюжета, и точная историческая обстановка, вставляющая обычную интригу долларов и крови в контекст гражданской войны в Америке, не способна оживить зрелище» (Kezich, 1978).
Интересно, что неоднозначность восприятия «Хорошего, плохого, злого» сохранилась и в рецензиях итальянских кинокритиков XXI века:
«Серджо Леоне знал, как завершить взрывной триптих: еще более громким взрывом... Абсолютный шедевр. Стоит смотреть снова и снова» (Alò, 2014).
«В трех главных героях, каждый со своей автобиографической составляющей, сосуществуют красота и уродство, человечность и свирепость: режиссер демистифицирует все эти понятия и, в явном осуждении безумия войны, демистифицирует саму историю Соединенных Штатов Америки, раскрывая ее жестокую и бесчеловечную сторону, затуманенную мифологизирующей традицией вестерна» (Luciano, 2024).
«Долгие паузы, великолепная музыка Эннио Морриконе с необычной темой — это еще один признак новой (и успешной) попытки построить новаторскую связь между звуком и изображением, с экстремальными крупными планами глаз и рук и внезапными изменениями выражения лица. Фильм отличается исключительными панорамными съемками, образцовыми движениями камеры… и операторской работой Тонино Делли Колли, которая усиливает цвета и контрасты между желтой охрой пустыни и синевой неба. Но лучшие качества фильма сосредоточены в финале на кладбище, где Леоне сублимирует свое представление о кино в короткий, но очень эффективный шедевр, создающий напряжение» (Davinotti, 2007).
«Фильм, ставший кассовым хитом, сегодня во многом подтверждает правоту тех, кто в то время считал его чрезмерным и самодовольным маньеризмом. И все же он подтверждает способность Леоне манипулировать зрелищными элементами вестерна, вырывая их из первоначальной историко-мифической матрицы. Возможно, все это покажется неперевариваемым тем, кто знает и любит классику Джона Форда» (Levantesi Kezich, 2014).
В советский кинопрокат «Хороший, плохой, злой» не попал по идеологическим причинам, однако на него откликнулись с гневной критикой многие киноведы.
Специализировавшийся на итальянском кино киновед Георгий Богемский (1920-1995) с осуждением писал, что «сколько-нибудь положительных героев в фильмах Леоне нет: характеристики трех персонажей его фильма «Хороший, плохой, злой» чисто условны, если не ироничны — все три бандита стоят друг друга. … Помимо бесчеловечности еще и явный душок расизма. И масса противных натуралистических подробностей: ползающие тараканы и мухи, которых пьяные или одуревшие от наркотиков бандиты давят стаканом или загоняют в ствол пистолета; огромные кровавые раны, солнечные ожоги крупным планом, небритые, потные физиономии, грязные руки с черными ногтями. Иногда Леоне пытается внести в свои фильмы некоторую нотку «интеллектуальности» и «серьезности». … И вместе с тем эти фильмы сбиты добротно, сюжет в них закручен умело и занимательно. Самое пышное в картинах Леоне — финал. Здесь авторы сценария, оператор, композитор и сам режиссер не скупятся на эффекты. … Каково же воздействие фильмов Леоне на простодушных мальчишек? Что касается меня, то я глубоко убежден, что этим ремесленным, жестоким лентам по самой их природе чужда всякая поэзия; если говорить о романтике, то романтика эта ложная; такая же чисто спекулятивная, как и претенциозные «находки» и все фильмы Леоне в целом. … Надо сказать, что «макаронные вестерны» пользуются успехом и в самих Соединенных Штатах. Это массовый «культурный товар» достаточно высокой кондиции. Итальянские вестерны именно тем опаснее для зрителя, чем более они занимательны, чем более профессионально они сделаны. Мы столь подробно остановились на фильмах Серджо Леоне просто потому, что он считается самым видным представителем «вестерна по-итальянски». Но у него достаточно конкурентов и подражателей, не только не уступающих ему, но и превосходящих его в циничной бесчеловечности. Десятки вестернов изо дня в день приучают молодого зрителя к садистской жестокости, притупляют отвращение к убийству. В этом — идеологическая и политическая «нагрузка» итальянского вестерна» (Богемский, 1972).
В похожем ключе оценили эту работу Серджо Леоне киноведы Елена Карцева (1928-2002) и Михаил Долинский (1930-2007):
«Авторские определения персонажей фильма «Хороший, плохой, злой» явно издевательские: на самом деле все трое — проходимцы, отличающиеся друг от друга лишь методикой действия. … Итак, никаких героев в том смысле, в каком это обычно понимается в вестерне, никаких высоких целей. Три негодяя ведут свою, частную войну со всем светом в рамках войны гражданской, которая их вовсе не интересует. Не потому, что они озлоблены на мир, — на это нет даже намека. … Серджо Леоне попытался вышибить из фундамента жанра вестерн два его краеугольных камня: справедливость неизменно торжествует и герой — обязательно хороший человек, для которого защита этой справедливости превыше всего. Режиссер, демонстративно пренебрегает одним из основных законов жанра, заключающимся в том, что даже самые неблагоприятные обстоятельства не могут вынудить героя совершить подлость. Для персонажей его картин аморализм — норма.
Причины? Аморализм века. Таков, во всяком случае, пафос его картин вообще и данной в частности. Он вводит для своих ковбоев, шерифов и бандитов железное правило: «Никому не верь и ни к кому не поворачивайся спиной». Это больше, чем норма поведения, скорее — жизненная философия.
Причем в фильмах Леоне поражает не столько сама полная аморальность героев, сколько насмешливое спокойствие, с которым автор к этому относится. Он все время выдерживает дистанцию между собой и экраном, что весьма современно, но напрочь уничтожает чистосердечное простодушие вестерна. Перед нами кодекс чести Запада, в котором все плюсы сменены на минусы, иными словами, кодекс навыворот.
Ощущая авторскую иронию, некоторые даже склонны считать фильмы Леоне пародиями на вестерны. Сторонники такого взгляда выдвигают следующие аргументы: пародийность заключена в самой чрезмерности происходящего, выведении событий за рамки легенды и обессмысливании традиционного сюжета. На это можно возразить, что смысл пародирования заключается в том, чтобы при любой степени гипертрофии жанровых особенностей и стиля отнюдь не уничтожать их, ибо тогда исчезает сам предмет пародии. А здесь очевидна другая цель — привнести иррациональность, неопределенность в жанр, который всегда был силен именно прочностью и точностью нравственных устоев. И как живой организм, отторгая чужеродные ткани, погибает от того, что в медицине называют несовместимостью, так и вестерн в трактовке Леоне после его хирургических манипуляций оказывается, на наш взгляд, нежизнеспособным.
Попадая в мир фильмов Леоне, поначалу поражаешься той скрупулезности, с которой воссозданы атрибуты американского вестерна, потом начинаешь замечать прямые цитаты, подражания стилю известных мастеров. Все это свойственно хорошей имитации, и, в конце концов, каждый волен выбирать себе дорогу в искусстве по вкусу и склонностям. …
У Леоне поступки героя рефлекторны, добро и зло причудливо чередуются и никаких благородных мотивов, никаких принципов вообще. Все в его фильмах доведено до крайности, и герой, перевоплотившись в антигероя, превращает вестерн в антиэпос, в абсурд. … Картины Леоне насыщены жестокостью, переполнены садистическими избиениями, кровью, трупами, издевательствами над личностью. На протяжении двух часов экранного действия в «Хорошем, плохом, злом», например, убивают двадцать человек, причем половину убийств совершает «хороший».
Однако дело не в числе жертв. И в американском вестерне убивают немало людей. Но, как во всяком эпосе, смерть в вестерне — это не трагический акт гибели личности, а категория нравственная: это смерть зла. Каждый из героев эпоса — русского или индийского, французского или скандинавского — уничтожал неисчислимое количество врагов. Но он продолжает в народной памяти оставаться героем даже не столько потому, что понятие «убийство» заменяется здесь понятием «возмездие», сколько из-за видимой условности происходящего. Гибель негодяя, персонифицирующего зло, прямо отвечает понятию справедливости, заложенному в человеческом сознании. …
Серджо Леоне и здесь пошел наперекор законам эпоса. … От фильма к фильму изобретательность постановщика, как только дело доходило до сцен насилия и пыток, все увеличивалась. В «Хорошем, плохом, злом» он превзошел самого себя. …
Серджо Леоне нельзя отказать ни в фантазии, ни в умении выразительно строить кадр. Но это болезненная (или спекулятивная?) фантазия и выразительность, вызывающая отвращение. … Перечисление всех жестоких аттракционов в фильмах Серджо Леоне — занятие неприятное, и рассказанного довольно, чтобы читатель получил представление о стилистике итальянского имитатора и разрушителя вестерна. … Признаемся, что у нас не осталось добрых чувств и к режиссеру, человеку, несомненно, талантливому, но употребляющему свой талант во зло. … Он эстетизирует жестокость, он хочет сделать ее самоценной» (Карцева, Долинский, 1972).
Впрочем, уже на закате «перестройки» отношение советской прессы к творчеству Серджо Леоне и к его вестерну «Хороший, плохой, злой» существенно изменилось.
К примеру, киновед Михаил Трофименков отметил, что «ковбои Леоне совершали поступки, прямо противоположные тому, что ждал от них зритель. «Плохими» и «хорошими» они назначались чисто произвольно, но все они были «отвратительными, грязными, злыми». … Да, его вестерн был иногда жесток. Но эта жестокость выражалась в таких чрезмерных, барочных формах, концентрировалась в таких ошеломляющих зрительных находках, строилась на таких резких переходах от спокойствия к хаосу, что воспринималась то пародийно, то оперно. … Кинематограф Леоне был не только жестоким, патетическим, барочным или пародийным. Прежде всего, он был мистическим. … Говорят, что киномышление проверяется способностью найти визуальный эквивалент человеческим представлениям о мире ином. Иногда сугубо вещный и чуть театральный мир Леоне осенился дыханием тех пространств» (Трофименков, 1989).
Уже в XXI веке киновед Евгений Нефёдов утверждал, что в этом вестерне Серджо Леоне «кроется насмешка кинематографиста-европейца над наивностью заокеанских коллег, упорно веривших и отстаивавших мысль, что и в Америке прошлого столетия, на непокорённых ещё просторах, тон задавали категории «хорошее» и «плохое». Леоне методично разрушает этот миф, показав внешне малопохожих участников трио одинаково ловкими и прожжёнными авантюристами и пройдохами… А режиссёр, не без иронии пользующийся правом манипулировать судьбами героев, берёт на себя роль не упускающего возможности выказать собственную зловредность (не злость) Рока, незримое присутствие которого позволяют прочувствовать нутром превосходная операторская работа и, разумеется, музыка Морриконе» (Нефёдов, 2006).
Итак, Серджо Леоне вывернул наизнанку традиционный жанр американского вестерна с его стойкой мифологией, где главный герой был благороден и честен и всегда одерживал победу над Злом.
Персонажи знаменитой трилогии Серджо Леоне «За пригоршню долларов», «На несколько лишних долларов» и «Хороший, плохой, злой», в самом деле, находятся по ту сторону Добра и Зла.
Однако строгие критики, с любезной подачи которых фильмы Леоне не допускались в советский прокат, словно не замечали ярких пародийных иронических акцентов этих изощренных стилизаций, своеобразно переосмысливающих моральные «аксиомы» старого доброго американского вестерна.
В трилогии Леоне, открывшей кинематографу Клинта Иствуда и Джан-Марию Волонте, не было добродетельных и романтических персонажей, а действие (также вопреки традициям вестерна) разворачивалось в нарочито замедленном темпе, лишь к Финалу набиравшем быстроту летящей пули...
Впрочем, в первых двух вестернах по-итальянски ещё не было безукоризненной отточенности формы. На мой взгляд, лишь в заключительной части трилогии Серджо Леоне достиг желаемого результата, превратив «спагетти-вестерн» в завораживающее зрелище, которое, несмотря на натуралистичность деталей, нисколько не претендовало на реалистичность.
Виртуозная игра со стереотипными ситуациями вестерна, безукоризненное владение искусством крупного плана и саундтрека (музыка Эннио Морриконе была органично, сплавлена с естественными и искусственными шумами), эффектные аттракционы-перестрелки и аттракционы-драки сделали фильм «Хороший, плохой, злой» эталоном для подражания, к коему сам Леоне относился довольно сурово.
- В Италии у меня появилось много эпигонов, компрометировавших своими фильмами «вестерн по-итальянски», - говорил Серджо Леоне в одном из интервью. - Я видел многие из этих картин и мне кажется, что это самое плохое кино, которое делалось за послание двадцать лет. Большинство из этих вестернов - фильмы-однодневки, не имеющие к искусству никакого отношения.
В итальянском кинопрокате сезона 1966/1967 годов «Хороший, плохой, злой» уступил по кассовым сборам только «Доктору Живаго», собрав 12,2 млн. зрителей.
Но в целом во всем мире третий спагетти-вестерн Серджо Леоне принес большую прибыль, чем два предыдущих.
Прокат вестерна «Хороший, плохой, злой» в США оказался просто феноменальным для европейской продукции: 25,1 млн. долларов (при бюджете 1,2 млн. долларов).
Только в четырех странах – Италии, Франции, Испании и ФРГ – его посмотрело в совокупности 27,7 млн. зрителей. А ведь он с огромным успехом шел по всему миру (кроме, СССР, разумеется).
Киновед Александр Федоров, 2026 год