Герои древнегреческого мифа Филлида и Демофонт стали на века символом преданной любви – или измены и нарушенных обетов. История фракийской царевны, которая ждала своего афинского возлюбленного, пока не превратилась в миндальное дерево, обрела вторую жизнь в творчестве художников на рубеже пятнадцатого и шестнадцатого века. Они трактовали её по-разному. Но придерживались строгих норм морали в изображении античных героев: одевали их в соответствии с модой эпохи Возрождения.
Спустя четыреста лет художники-прерафаэлиты вспомнили этот миф. Но в изображении персонажей стали гораздо смелее.
Демофонт и Филлида: миф об идеальной любви
Прерафаэлитов привлекала поэтика Идеального. Любовь, которая осталась прекрасным ожиданием, не омрачилась скукой повседневных деталей и продлилась дольше жизни – всё это вполне отвечало эстетическим канонам.
А история превращения девушки в цветущее дерево и вовсе ложилась в прерафаэлитскую легенду, как будто специально была для неё написана. Художников восхищали цветы – и их красота в тонких подробностях, и их символика. На полотнах прерафаэлитов всегда присутствует цветущее изобилие. Образ тоскующей красавицы, чьи чувства осыпали возлюбленного прощальными цветами, вдохновлял художников не меньше, чем плывущие по волнам шекспировские и артурианские героини.
Тем более что каноны искусства уже не требовали обряжать героев картин в тяжёлые ренессансные одежды.
Филлида и Демофонт: прекрасное разоблачение
Первым к мифу обратился Эдвард Джон Пойнтер. В 1866 году он написал Филлиду, ожидающую Демофонта. Красавица смотрится в зеркало, проверяя: не потускнела ли, не увяла ли в тоске, не отвернётся ли от неё при встрече афинский царевич. И облачена она вполне подобающе – в полупрозрачные свободные одежды, интригующие и чарующие.
В 1870 году Филлида и Демофонт увлекли младших прерафаэлитов. Уильям Моррис превратил легенду в декоративное панно. И оставил романтику идеала. Ускользающий образ на грани мечты и реальности –
фигура тщательно задрапирована. Его Филлида – скорее богиня, чем земная девушка.
Эдвард Бёрн-Джонс подошёл к разработке сюжета совершенно иначе. В этой истории он увидел прежде всего любовь, горячую и взаимную. Красоту Филлиды деликатно прикрыл, но Демофонту, по его мнению, стыдиться было нечего. Поэтому изображение целиком здесь приводить не буду. Хотя в Бирмингемском музее оно, конечно, экспонируется в подлинном виде.
Но самое большое впечатление миф про Филлиду и Демофонта произвёл на Джона Уильяма Уотерхауса. Он даже назвал свою дочь Филлис – в честь Филлиды.
Уотерхаус шёл к своей картине восемь лет. Вначале написал Филлиду в цветах. Потом – рыжеволосую красавицу, гибельно манящую из древесного ствола склонённого Демофонта. Но в конце концов остановился на третьем варианте – прощающей любви.
Все три версии - в галерее.
Очевидно, что Демофонт художника интересовал меньше. Зато Филлидой Уотерхаус откровенно любуется.
Вглядевшись в античный миф сквозь века, художники-прерафаэлиты убедились, что любовь прощает – а значит, побеждает.