Майским днем 1883 года в кабинет известного одесского психиатра Богданова влетела заплаканная дама. Шурша дорогим шелком, она опустилась в кресло и представилась Софьей Андреевной - законной супругой богатого иностранца Карла фон Меля, владельца знаменитого ювелирного магазина на Дерибасовской. Дама нервно комкала кружевной платочек и умоляла спасти семью: дескать, бедный муж Карл тронулся умом. Он вдруг помешался на бриллиантах. Теперь несчастному кажется, будто окружающие украли его украшения и требует с каждого баснословные деньги. Женщина выложила на стол триста рублей - сумму, вдвое превышающую стандартную оплату за осмотр и возможное лечение, - и сказала, что заставит больного мужа прийти на приём. Доктор спрятал деньги в ящик и сочувственно кивнул.
Спустя полтора часа эта же дама переступила порог лавки Карла фон Меля. Теперь она отрекомендовалась иначе - женой уважаемого доктора Богданова, того самого психиатра. Перемерив изрядную долю ассортимента, гостья остановила выбор на французском колье и кольцах общей стоимостью в тридцать тысяч рублей. Деньги по тем временам, мягко говоря, сумасшедшие. Оплатить покупку на месте "супруга доктора" не смогла, сославшись на забытый ридикюль, и любезно предложила ювелиру проехать прямо к ним домой. Муж как раз дома, он и заплатит.
В назначенный час Карл фон Мель с заветным футляром прибыл в квартиру Богданова. Дама встретила его в прихожей, взяла коробочку, чтобы примерить украшения, и гостеприимно распахнула дверь в кабинет: "Проходите, с вами рассчитаются".
Ювелир шагнул внутрь. За столом сидел доктор. Врач ласково посмотрел на вошедшего, указал на кожаное кресло и проникновенно поинтересовался, хорошо ли гость спит, как у него с аппетитом и не тревожат ли его странные мысли. Фон Мель сначала отвечал вежливо, потом начал хмуриться, а минут через десять окончательно потерял терпение. Он вскочил, хлопнул ладонью по столу и сорвавшимся голосом потребовал немедленно отдать ему тридцать тысяч за бриллианты.
Богданов понимающе вздохнул, дернул сонетку, и в кабинет вошли два дюжих санитара с готовой смирительной рубашкой. Пока потомственного ювелира крутили, вязали и паковали для экстренной отправки в лечебницу, дамы с французскими бриллиантами и след простыл.
И это всего лишь одна из сотен известных авантюр "Соньки Золотой Ручки".
Перенесёмся в местечко Повонзки под Варшавой, в середину девятнадцатого века. За окном мерзко моросит дождь, и в лавке мелкого торговца Лейба Соломониака собрались десятки людей, но отнюдь не только для того, чтобы спрятаться от ливня и согреться. На его потертом столе поблескивает серебряный портсигар с дворянским вензелем. Один из гостей в насквозь промокшем пальто нервно переминается с ноги на ногу. Лейб неспеша берет лупу, рассматривает портсигар с каждой стороны и выдает этому мужику жалкую горстку монет. Тот безропотно прячет деньги за пазуху и растворяется в промозглой мороси.
- Следующий! - кричит Лейб.
За всем этим из-за приоткрытой двери внимательно наблюдает маленькая девочка. Её зовут Шейндля-Сура Лейбовна Соломониак. Но спустя годы её будут звать не иначе, как "Сонька Золотая Ручка".
Будущая гроза ювелиров родилась в Варшавской губернии, предположительно в 1846 году. Среда, в которой она росла, была, мягко говоря, специфической. Официально папенька считался скромным коммерсантом, но соседи прекрасно знали: всё его семейство плотно связано с криминалом, а сам Лейб промышляет скупкой краденого. Воры всех мастей несли ему добычу, а он превращал чужие драгоценности в звонкую монету. Криминальный бизнес был для семьи делом рутинным - старшая сестра Шейндли тоже уверенно шла по воровской дорожке. Никаких особых моральных ограничений в доме не было. Украл, не попался - молодец. Попался - сам виноват, сам разбирайся.
При этом Лейб понимал толк в инвестициях - можно ведь обучить дочек всему тому, что он сам знает, а они подрастут и будут приносить ему дополнительную прибыль. В криминальном мире, как и в легальной коммерции, больше всего ценилось умение пустить пыль в глаза. Лейб нанимал для Шейндли репетиторов, покупал книги стопками, на пальцах объяснял, как находить подход к любым людям. Девочка схватывала знания на лету. Вскоре она бойко изъяснялась на идише, русском и немецком языках, а также прекрасно понимала французскую речь. К этому лингвистическому набору прилагалось приличное музыкальное образование и вполне сносный кругозор в области литературы и искусств.
С таким багажом Шейндля могла играть абсолютно разные роли - от наивной провинциалки до образованной, богатенькой девицы.
Эти навыки в полной мере Шейндля применила в семнадцать лет, когда впервые вышла замуж. Правда, семейная жизнь продлилась ничтожно мало. Быть покорной женой Шейндля не собиралась. Вместо этого она совершила свою первую крупную кражу, обобрав собственного супруга до нитки, и дала деру из дома.
На первое время беглянка прибилась к бродячему цирку. На арене в те годы блистала Юлия Пастрана - артистка, которую прозвали "Женщина-медведь". Из-за редчайшего генетического заболевания лицо и тело Юлии густо покрывали волосы. Шейндля устроилась к ней помощницей. Цирковое закулисье стало для неё лучшим университетом. Именно там она прошла роскошную школу жизни, научившись у Юлии и других артистов разыгрывать целые спектакли и манипулировать публикой. Цирк наглядно показал ей главное: люди обожают обманываться, нужно лишь придумать, как обмануть их изящно - так, чтобы они сами начали ей аплодировать.
В январе 1866 года молодой юнкер Горожанский стоял в купе поезда и ошарашенно хлопал глазами, глядя на пустую багажную полку. Ещё минуту назад там лежал его пухлый саквояж, да и прелестная попутчица, которая щебетала с ним всю дорогу, вдруг куда-то подевалась. Девицу ловят тут же, на перроне. В её изящных, ухоженных руках - тот самый чемодан. Казалось бы, дело дрянь, сейчас повяжут и отправят за решётку. Но барышня, размахивая руками, выдает такой спектакль с искренними слезами, что жандармы тают на глазах.
- Ах, ужасная промашка! Перепутала я чемоданы, простите!
Полицейские верят, и аферистка выходит из воды сухой.
Этот первый задокументированный провал стал для неё холодным душем. Именно в тот день она сообразила, что таскать баулы по вокзалам - удел мелких щипачей, и этот путь приносит лишь проблемы. Чтобы срывать настоящий куш, нужно быть хитрее и находить более крупных рыбок.
Гастроли талантливой воровки с тех пор проходили в роскошных гостиницах и вагонах первого класса. Сонька действовала изящно. В гостиницах она довела до совершенства метод, который в преступном мире прозвали "Гутен морген" или "Доброе утро". Ранним утром она натягивала на обувь мягкие войлочные туфли и проникала в номера богатых постояльцев гостиниц, которые крепко спали после пьянок или изнурительной работы. Если жертва неожиданно просыпалась, Сонька ничуть не тушевалась. Делала вид, что ошиблась дверью, очаровательно смущалась, краснела и пускала в ход всё своё кокетство. Мужчины млели от такой прелестной рассеянности и с улыбкой провожали даму, ещё не зная, что их кошельки уже опустошены.
В поездах работала иная схема. Она выбирала солидного господина, подсаживалась в купе, пускала в ход своё природное обаяние и заводила непринужденную беседу. Когда жертва таяла от внимания обходительной дамы, в дело вступала химия, в прямом смысле слова. Мошенница доставала шоколадные конфеты, щедро сдобренные сильными снотворными. Пассажир засыпал мертвым сном, а проснувшись с тяжелой головой, обнаруживал пропажу увесистого бумажника, дорогих часов и портсигаров. По такой схеме, например, был обчищен состоятельный банкир Догмаров.
Российская империя второй половины девятнадцатого века была идеальным местом для аферистов. Единых полицейских баз данных тогда не существовало, а бумажные документы подделывались буквально на коленке. Карточка отпаривалась над чайником, вклеивалась новая, имя подчищалось лезвием - и появлялся абсолютно другой человек. Сонька пользовалась этой брешью виртуозно, меняя имена и фамилии как перчатки. В разные годы она успела побывать замужем несколько раз, отсюда и бесконечная череда паспортов на имена Резенбад, Рубинштейн, Школьник, Бринер.
Свою самую известную фамилию - Блювштейн - она получила от последнего супруга. Выбор оказался под стать ей самой: муж промышлял карточным шулерством. В этом союзе родились две дочери, которых предприимчивая мать позже тоже будет втягивать в свой "бизнес".
О её авантюрах начали писать в газетах. Красавица, которая так легко обманывала богачей, а потом ещё и раздавала деньги налево и направо нуждающимся. Ну ведь настоящий Робин Гуд в юбке! О ней заговорила вся страна, и за невероятную ловкость и холеные, красивые пальчики преступный мир уважительно окрестил её Сонькой Золотой Ручкой.
Бывший начальник Саратовской мужской гимназии Михаил Динкевич сжимает в потном кулаке пухлую пачку денег. Он только что выгодно продал недвижимость в Саратове и приехал покорять первопрестольную. Нужен хороший дом. И надо же такому случиться - подворачивается роскошный особняк по совершенно копеечной цене. Хозяйка, обворожительная Софья Ивановна, щебечет что-то про срочный отъезд за границу и готовность скинуть для хорошего человека стоимость особняка втрое. Динкевич, ослепленный выгодой, не замечает подвоха. Особняк эта дама сняла буквально на пару дней специально, чтобы его "продать".
Дальше всё разыграно как по нотам. Хозяйка приглашает нотариуса для оформления сделки. Солидный господин, оказавшийся бывшим любовником аферистки, деловито шуршит бумагами. Составляется договор купли-продажи, Динкевич передает деньги под расписку. Сделку, как будет рассказывать сам обманутый бедолага, даже обмывают. На следующее утро счастливый обладатель недвижимости узнает, что настоящие владельцы дома ни сном ни духом о продаже, а очаровательная Софья Ивановна испарилась вместе с его деньгами. Динкевич остался у разбитого корыта.
Подобные театральные постановки приносили колоссальные барыши, но удача - дама капризная. Гастролируя по Империи, воровка начала допускать ошибки. В конце семидесятых годов госпожу Блювштейн впервые берут за жабры. Суд, приговор, этап в Сибирь. Оказавшись на свободе, она выдворяется за пределы Российской империи. Кто оплачивал этот вояж и куда именно её депортировали - загадка, но вскоре она благополучно возвращается обратно и снова приступает к своему любимому ремеслу. Разумеется, под совершенно другим именем.
В 1880 году в Одессе - южных воротах империи и настоящем клондайке для криминала - её снова берут с поличным на крупном мошенничестве. На суде обвиняемая держится так уверенно и раскованно, что даже присяжный поверенный Алексей Шмаков, известный своими радикальными взглядами, публично отдает должное её актерскому таланту и красноречию: "До чего же она хороша!". Однако никто прощать ей преступления не собирался. Соньку отправили в глухое село Лужки Иркутской губернии.
Здесь мошенница провела несколько лет, придумывая каждый день способы побега. Условия царской ссылки были очень суровыми, однако при должной сноровке сбежать всё-таки было можно. И летом 1885 года Сонька делает ноги. Полгода вольного воздуха, новые гастроли по городам и весям, и вот в декабре того же года - очередной провал в Смоленске. Юстиция поняла, что имеет дело не с рядовой карманницей, а с матерой рецидивисткой. И Блювштейн запирают в секретную камеру Смоленского тюремного замка.
Полгода в мрачных застенках без косметики, париков и красивых нарядов. Полицейские протоколы того времени описывали её внешность безжалостно: женщина лет сорока, малого роста, брюнетка, лицо рябое, ноздри расширены, глаза дикие. Ни о какой красавице, о которой писали годами газеты, и речи нет. Что уж тут обаятельного? Но именно здесь развернулся один из самых поразительных сюжетов в её биографии.
За несколько месяцев арестантка умудрилась влюбить в себя тюремного надзирателя Петра Михайлова. В условленный час Михайлов, забыв о долге и присяге, отпирает три тяжелых замка секретной камеры и выводит возлюбленную на волю. Начинается отчаянная гонка. Тюремное начальство бросает вдогонку лучших ищеек. Беглецы пробираются от Смоленска к Витебску, путают следы, избегают крупных трактов, меняют лошадей и сутками идут пешком. Эта безумная погоня длилась несколько месяцев.
В какой-то момент охранке удается вычислить маршрут изрядно помотанных любовников. Парочка направлялась из Динабурга на Нижегородскую ярмарку - рыбное место, где Сонька явно планировала сорвать куш на доверчивых купцах. Там их и повязали. Незадачливого Ромео-надзирателя просто вышвырнули со службы, лишив звания, а вот саму королеву афер ждала дорога в один конец. Власти заковали её в кандалы и отправили отбывать каторгу на Сахалин.
В 1890 году в продуваемую всеми ветрами камеру заходит интеллигентный мужчина в пенсне. Это Антон Павлович Чехов, собирающий материал для своей будущей книги "Остров Сахалин". Писатель вглядывается в знаменитую арестантку и не может скрыть разочарования. Перед ним - маленькая, худенькая, уже седеющая женщина с помятым старушечьим лицом. На её запястьях звенят кандалы, а на нарах валяется жалкая шубейка из серой овчины - она служит каторжанке и теплой одеждой, и постелью. Чехов делает пометку в блокноте: арестантка ходит из угла в угол, нюхает воздух, словно мышь, загнанная в угол, и выражение лица у неё тоже мышиное. Глядя на эту сломленную фигуру, невозможно поверить, что ещё недавно она очаровывала тюремщиков и сводила с ума богатеньких банкиров и ювелиров.
Даже здесь, на краю земли, Софья попыталась провернуть свой фирменный фокус. Переодевшись в форму караульного солдата, она вместе с сокамерником разыграла сцену конвоирования. План быстро провалился. Беглянку поймали, жестоко высекли, и после этого о побеге она даже и не думала . Дюжина лет каторги вытравила из неё весь былой дух авантюризма.
Освободившись в 1898 году, она попыталась осесть на Дальнем Востоке, жила в Хабаровске, затем снова вернулась на Сахалин. На излете века, в 1899 году, крестилась в православие - искренне или по старой привычке искать выгоду в смене масок, уже неважно. А в 1902 году пятидесятишестилетняя женщина подхватила банальную простуду и ушла из жизни. Никаких бриллиантов, никаких роскошных особняков - всего этого под конец её жизни уже не было.
Зато даже после смерти память о Соньке Золотой Ручке продолжала и по сей день продолжает жить. Уже в 1915 году предприимчивый продюсер Александр Дранков выпустил на экраны первый русский криминальный сериал, который так и назывался - "Сонька Золотая Ручка". Сценарий к этому восьмисерийному хиту написал Ипполит Рапгов - выходец из петербургской знати, изгнанный из престижного корпуса преподаватель, авантюрист и автор бульварных эротических романов. Именно этот делец, штамповавший книжки под псевдонимом граф Амари, превратил талантливую и действительно уникальную карманницу в самую настоящую богиню воровства, на которой можно делать отличные деньги. О ней и раньше говорили, но в 20 веке, с подачи Рапгова, люди стали говорить о Соньке куда чаще. Воровка, якобы, одним взглядом гипнотизировала своих жертв. Могла сказать: "Отдай", и ей отдавали. Творила такое, что даже для сценария фантастического фильма было бы чересчур, и всё это, конечно, неправда.
Легенда об этой богине оказалась настолько живучей, что легко пережила революции и смену эпох. Сегодня на Ваганьковском кладбище в Москве стоит приметная скульптура без головы, которую городская молва упорно называет могилой Соньки Золотой Ручки. Эта скульптура исписана просьбами: "Помоги с деньгами", "Дай мне фарта", "Сонька, спаси моего сына".
Но под землёй нет никакой Соньки Золотой Ручки. Она вообще похоронена где-то на Сахалине, да и то по слухам.
А на Ваганьковском покоится некая балерина московской оперетты или же, по версии московских некрополистов, какая-то миланская купчиха. Есть версия, что это, возможно, незаконнорожденная дочь аферистки. В любом случае, тропа к памятнику не зарастает. Люди идут туда постоянным потоком, оставляя на постаменте не только мольбы о помощи, но и цветы, украшения, шикарные платья и шубы. Вот ведь парадокс: даже после смерти Сонька умудряется богатеть на обманутых людях.
Дорогие читатели, спасибо за внимание, лайки, комментарии и подписки на канал!