Вернувшись в колледж, Глафира обдумала всё и направилась к учителю по самообороне. Поклонившись, она сообщила ему:
– Простите, мастер, общение со мной может быть небезопасным! Вы можете отказаться, потому что моего первого учителя здесь убили.
Могучий дядька с длинными ярко-рыжими, почти красными, прядями вперемежку с чёрными волосами остро взглянул на неё.
– Полагаешь, что я не знаю этого?
– Простите, но я сочла обязанной сообщить об этом.
– Благородно. Вот что, всё это время жить будешь здесь, в тренировочной зоне, под моим наблюдением! Сейчас раздевайся донага. Я должен знать, с чем мне придётся работать. Ну, что уставилась? Побыстрее, не так уж много у тебя времени до экзаменов! – Учитель внимательно осмотрел её, помял бицепсы, надавил на живот. – Как я вижу, ты явно тренировалась, но для твоего тела недостаточно. Да, недостаточно!
– У меня были по две тренировки каждые семь дней, – попыталась возразить Глафира.
Учитель позвал:
– Сюда! – в комнате появились два парня, мастер стал распоряжаться. – Запишите для неё следующее: два массажа утром и вечером, и разогревающие пузыри. Жира у неё нет, но мышечная броня слабовата для нашего мира. Да, слабовата! Меня предупредили, что у неё нет семьи.
– Вообще-то, я сидоин, и имею… – начала опять возражать Глафира.
Учитель поднял руку, останавливая её. Еще раз внимательно осмотрел её. Потрогал ладони.
– Хм, сидоин… Зови меня, Мастер, мне так удобнее. Ты сказала так, что я понял. Это какая-то высокая ступень. Я не знаю о чём идёт речь, но уверяю, что тренировок было недостаточно. Ах, как мало у нас времени! Девочка, придётся максимально сконцентрироваться. Думаю, что причина некоторой неуверенности тела была в том, что у тебя не было цели! – отрезал Мастер. – У тебя сейчас иная задача: концентрация, скорость и выработка некоторых условных рефлексов. Не волнуйся, мы их закрепим с помощью электрического тока. Боль – хороший учитель! Начнём с массажа. Да, с массажа!
Вскоре Глафира кряхтела разминаемая помощниками, а потом действительно сидела в пузыре, наполненным каким-то тёплым туманом.
Пять дней, она занималась с учителем по самообороне и современному вооружению. Её Мастер оказался не только тренером, но и знатоком фольклора и периодически во время отдыха потчевал её сказками и побасёнками, которые, к слову сказать, мало чем отличались от Земных. Иногда поил какими-то настойками, сопровождая это чаепитие, как он называл, стихами. Многое рассказывал, когда она сидела в пузыре, туман в котором каждый раз был другого цвета.
– Скажите, а почему голова снаружи? – как-то поинтересовалась она.
– Головой не дерутся, – Мастер усмехнулся, – по-моему, это очевидно! Да, не дерутся!
– Как сказать! – она сморщила нос. – На Земле можно так долбануть головой, что у неподготовленно будет сломан нос.
Мастер задрал брови.
– Покажи!
– Попробуйте меня обнять, скажем со спины, – она усмехнулась.
– Только медленно, чтобы я осознал не головой, а телом, – проворчал он, и спустя секунду она была прижата к его груди.
– Теперь так, – Глафира делала всё медленно, вслух сообщая, как будет нанесен удар. – Голова. Локоть. Нога. Конечно, делается, всё быстро. Лучше одновременно.
Её учитель восхищённо цокнул языком.
– Озадачила! Даже представить себе не могу, как и почему возникла такая техника! Но, эффективно! Отлично! Надеюсь, что здесь это не придётся использовать. Интересно. Это же защита, так сказать, унисекс! Да, унисекс!
– А что? Вы меня учите только женскому бою?
– Тебя нет, но отличия существуют, – он озадаченно посмотрел на неё.
– Понимаю, физиология! Кстати, а почему у мужчин волосы двух цветов, а у женщин одного?
– Ну, во-первых, наши дамы красятся, – Мастер усмехнулся и продолжил, – а во-вторых, это – видовой признак, но мода, вот они и красят волосы.
– Спасибо, а можно уточнить про оружие? Я удивлена, что оно только лучевое. В моём мире есть взрывчатые вещества. Может мне прочитать про какие-нибудь гранаты и пули.
– Сейчас не война, а ты не солдат, но… – Мастер внимательно посмотрел на неё. – Но я расскажу, что такое миниатюрные взрывы. Хотя это считается и неприемлемым даже при разборках между семьями. Холкс в тебе не ошибся. Давай начнём с того, что ты научишься метать мелкие режущие предметы. Да, именно с них!
Мастер больше не сказал ни слова, о Холксе, и остановил взглядом, когда она попыталась его спросить о Холксе. Глафира поняла, что не время говорить о старике-учителе. Возможно, полиция запретила, а, возможно, её учитель сам чего-то опасался.
В один из дне Мастер после обычной разминки достал с полки несколько небольших звёзд с режущим краями, и Глафира задрала брови:
– Сюрикены?
– У нас их называют клинки. Это используется при обороне, когда надо остановить врага и скрыться. Тебе это надо очень хорошо это освоить.
Последующие дни она помимо прочего освоила сюрикены так, что заслужила одобрительного кивка. Она никогда не мазала, даже в движущиеся цели.
Закончив курс обучения, Глафира поклонилась Мастеру.
– Спасибо! Не забуду науку и учителей! – так было принято говорить в их секции по айкидо, однако это имело необычные последствия.
Мастер поклонился в ответ, прижав правый кулак к сердцу.
– Спасибо! Я посмотрю на твой выбор профессии. И вот ещё, запомни этот номер! – он написал на бумаге десять цифр. – Когда совсем будет невозможно разобраться, позвони по нему. Я оценил, что ты не спросила, как меня зовут, но ты можешь знать, что училась у Жамкана из рода Марокен. Да, ты можешь знать моё имя и мою семью!
И вот Глафира среди одиннадцати учениц, вошедших в зал Профессий, одетая, как и все, в одинаковые форменные костюмы.
За подковообразным столом сидели мужчины, которые протягивали девушкам веер из бумаг с названием должностей. Среди них был и Корин. Девушки, внимательно и долго читали, что написано на бумагах, и Глафира поняла, что здесь, как и на Земле, главное написано мелким шрифтом, не зря же выпускницы щурились, читая.
Выбор некоторых выпускниц вызвал смех у присутствующих, а иногда и многозначительные переглядывания. Девушки, выбрав профессию, и того, кто её предлагал, рассаживались во второй ряд стульев, располагавшихся за работодателями или мужей.
Удивило, что Ниневию и Лауву, двух из тех, кто затеял драку, позвали к себе суровые женщины, сообщив всем, что семьи сами решат судьбу своих дочерей. Красавица Одонья была предпоследней и сразу направилась к Корину.
Глафира расстроилась, ведь на ней был долг. Она уже стала соображать, что делать, но разговор Одоньи с Корином принял неожиданный оборот.
Корин показал Одонье рукой на пустое место в центре зала и вышел сам туда. Глафира не слышала, о чём они говорили, но растерялась, когда Одонья попыталась ударить Корина. Через секунду девушка лежала на полу, сбитая жёстким ударом, а потенциальный наниматель спокойно отправился на место, бросив через плечо:
– Непригодна!
Он даже не задержался, чтобы помочь Одонье. Миловидный парень с длинной чёрно-сивой гривой, сидящий рядом, что-то проговорил Корину, тот не ответил. Сидящие за столом бурно переговаривались, но так тихо, что ничего не было слышно. Мадам Ганага, что-то говорила Корину, но тот невозмутимо молчал.
Одонья, поднявшись с пола, зло кусала губы, потом воскликнула:
– И что теперь?! Что будет со мной?
Мадам Ганага, нахмурившись, громко приговорила:
– Ты не способна работать по выбранной профессии. Одонья, повтори выбор. Не ошибись! Третьей попытки не будет, и ты повторишь курс обучения. Это ещё один год.
– Спасибо за шанс, – поклонилась Одонья.
Видимо мадам знала, что предложат выпускницам, Глафира заметила, как чёрно-сивый парень кивнул Одонье, и та направилась к нему. Теперь она читала медленно. Наконец, скривив губы, она что-то выбрала из его рук и отошла, как и другие девушки-выпускницы во второй ряд.
Когда Глафира подошла к столу, то посмотрела карточки всех работодателей. Если бы хоть что-то привлекло её, она наплевала бы на Корина, решив взять заём в банке, чтобы расплатиться с ним. Однако предлагаемая работа была не интересной и даже забавной, например, смотритель меринков. Она даже не знала, кто или что это.
Корин протянул ей две карточки, телохранитель и смотритель-садовод.
Мать всегда говорила Глафире, всё самое плохое начинается со лжи, поэтому Глафира выбрала карточку с должностью телохранитель, её смутила профессия смотритель-садовод, а драться она умела. К тому же, она предполагала, что вотканы, должны иметь охрану дома и, значит, её, скорее всего, будут использовать, как породистую собаку, показывая, что она у него есть, и это будет не тяжкий труд.
Мелким почерком в графе обязанности было написано: защита жизни, здоровья и чести, и ещё мельче название семьи и, по-видимому, имя охраняемого, оно было длинным.
Глафира, не всматриваясь в имя нанимателя, решила, что это какие-то вторые имена Корина, ведь на Земле у мужчин знатных родов в Европе было много имён. Её наниматель чуть нахмурился, заметив, что она читает, но не сказал ни слова. Когда она взяла карточку, он только кивнул.
Глафира, было, направилась во второй ряд, полагая, что на этом выбор и закончился, но раздался голос защитника Одоньи:
– Постой! Я на правах друга сам проверю, кто собирается защищать Корина.
– Ну-ну! Влах, только без обид! – Корин холодно усмехнулся.
– Какие обиды? Ты так обошёлся с Одоньей, что я просто обеспокоен. Видимо, тебе нужен какой-то особый телохранитель.
– Охи-охи! – прошептала мадам Ганага и покачала головой.
Глафира взглянула на учителя по самообороне, тот ей подбадривающе улыбнулся. Парень вышел и без разговоров влепил Глафире пощёчину, а спустя секунду все бросились к нему, потому что он, отлетев от её удара, буквально воткнулся в стену. Он сидел и тряс головой из-за того, что никак не мог прийти в себя. Присутствующие тихо переговаривались.
Глафира только прищурилась, когда Одонья крикнула:
– Это – техническая ошибка!
Глафира была удивлена самонадеянности и физической слабости парня, посмевшего на неё напасть. Она поняла, что смогла бы его убить, если бы ударила сильнее.
Принесли какие-то напитки, а парня осмотрел учитель по самообороне и сообщил:
– Ничего страшного, просто он несколько растерялся.
– Ну как? Прекратим это? – холодно поинтересовался Корин.
– Нет! – Влах сердито засопел. – Не может быть выпускница лучше меня!
Корин взглянул на девушку, та невозмутимо смотрела, как Влах что-то глотал, потом переодевал верхнюю часть одежды. Её наниматель попросил-приказал:
– Закончи побыстрее, пожалуйста!
Она кивнула, но не встала в боевую стойку, а закрыла глаза и застыла. Теперь Влах шёл по кругу, а Глафира слушала его дыхание, как её учил Мастер. Когда Влах бросился на неё с ножом, она вырубила его, но не так, как её учили здесь, а как учили земные тренеры по айкидо. Ударила несколько раз так, чтобы он не мог нормально двигаться пару часов. Она услышала, как учитель по самообороне громко прошептал:
– Молодец!
– Не понял! Как это произошло? – просипел Влах, как только пришёл в себя. У него тряслись руки и ноги, его мутило, и он хотел только одного: массажа и горячего душа. Однако раздражение от проигрыша было столь высоко, что он продолжил свои придирки, хотя с трудом держался на ногах. – Я требую пояснений! Как меня мастера боя на ножах могла положить какая-то…
Мадам Ганага резко встала. Говоривший подавился несказанным, понимая, что оскорбление выпускницы в присутствии работодателей, это оскорбление всего учреждения, и это ему обязательно аукнется. Учитель по самообороне также встал и, рассматривая Влаха, как объект для боя, отчего тот поёжился. У него сейчас не было сил даже стоять, да и неожиданно почувствовал страх, мельком бросив взгляд на стоявшую выпускницу, что-то в ней было от хищных кошек пустынь.
Учитель предельно ровным голосом сообщил:
– Выпускница владеет техникой боя, неизвестной нам. Видимо, поэтому воткан не смог справиться с ученицей.
Глафира попыталась поймать взгляд Мастер, но тот едва заметно качнул головой. Этого было достаточно, чтобы она потупилась и замерла.
Корин молча подошёл к ней и одел браслет на руку, потом спросил:
– Мадам Ганага, какова сумма долга? Она должна знать, сколько ей работать.
Глафиру мысленно поаплодировала его честности.
Мадам проговорила:
– Пять тысяч донгов, плюс лечение. Учитывая, что рядом с тобой элитный боец, то обязательный договор на год, и во славу школы, ещё полгода.
– Итак, полтора года, – Корин посмотрел на Глафиру. – Я удваиваю для тебя этот срок, потому что будут затраты на твоё содержание и вооружение.
Она мельком взглянула на мадам Ганагу, которой доверяла, та кивнула, и Глафира решила, что за эти три года она непременно многое узнает, а тогда можно будет и слинять. Корин ждал, не подгоняя её.
Глафира кивнула ему.
– Три так три! – после её слов браслет намертво прирос к её коже.
Неожиданно Одонья бросила в Корина чёрные шарики. Все опешили, но не зря в Глафиру вбивали рефлексы, закрепляя их ударами электрического тока, тело среагировало само. Она прыгнула в воздух и успела поймать все пять шариков. Это было единственно верным решением, потому что в них была кислота, и если бы она отбила их, то многие бы в этом зале пострадали. Видимо, земные тренировки и приёмы, которые ей показал учитель по самообороне, помогли.
Мастер самообороны много рассказывал о типах нападений, и всегда говорил, что эти шарики – самое подлое, что изобрели развар. Он уверял, что никто из уважающих себя кадисов не использует их, хотя в прошлом было и такое.
Глафира тогда не стала выяснять, кто такие развар, решив, что это что-то вроде местных ниндзя. Именно поэтому, вспомнив, как долго в её мире не верили в их существование, попросила её обучить приёмам защиты против оружия развар. Удивило, что Мастер, не возразив, стал её учить и этому.
Она вручила пойманные шарики Мастеру, тот встал и мгновенно бросил белый шарик в сторону Одоньи, та всхлипнула, а на её щеке горела чёрная капля, похожая на татуировку.
– Мы потрясены подлым поступком, совершенным выпускницей нашей школы, от которого могли пострадать многие. Пока она в стенах колледжа. наказание совершено нами! Год Одонья будет носить этот знак и думать о совершенном, – потом он подошёл к Глафире и одел ей на вторую руку браслет из белого метала с чёрной вязью, каких-то значков, поцеловал в лоб. – Пусть интересным будет твой путь!
Работодатели встали, а Корин поклонился всем и холодно проговорил Глафире:
– За мной!
Он провёл её в комнату, где на диванах ждала новая одежда: широкие брюки цвета маренго, с шелковым поясом оливкового цвета. Светло-серая рубаха-туника с невероятно сложным узором-вышивкой оливковым шёлком на левой половине.
– Переодеться или взять с собой? – спросила Глафира.
– Переодеться, и ещё в это, – Корин протянул ей нечто, похожее шарф телесного цвета. – Ну-ка, одень! Это тебе. Цени!
Он ожидал, по-видимому, благодарности, однако вместо восхищения его телохранитель сморщила нос.
– Кино и домино! Без этой формы нельзя? Лучше если я буду, как все, – и замолчала, потому что в комнату вошёл учитель по самообороне.
Мастер Жамкан осмотрел, что она держит в руках и пророкотал:
– Не спорь, а переодевайся! Воткан Корин делает щедрый дар. Это – жидкокристаллический гран. Поверь, это – очень ценная вещь! По сути, это – броня. Кстати, ты и будешь одета, как все в его семье. Это не форма. Воткан Корин, отвернись! Давай-давай, Глафира! Не тяни. Я помогу тебе. Да, я сам помогу!
Пока Глафира моргала, Мастер содрал с неё всё, кроме панталон. Гран-броня оказался корсетом, который защитил грудь и живот, растворившись на теле. Глафира озадаченно рассматривала себя в зеркало. Из-за тонкой ткани, броня была не видна, но именно из-за грана её формы неожиданно заявили о себе. Глафира озадаченно почесала в затылке.
– М-да, вот тебе и бронежилет, – пробормотала она, из-за спины раздалось сдавленное хрюканье, не оглядываясь, она брякнула, – а вот подглядывать нехорошо! Какая есть, такая есть!
– Да уж! – пробормотал Учитель и закашлялся.
Корин, молча, взял её за руку и повёл по коридору к выходу из здания. Глафира ждала каких-то проводов, но её встретили пустые коридоры, видимо, в этом мире, окончание учебного заведения не принято праздновать.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: