Голос Антона в динамике звучал так буднично и уверенно, словно он просил передать соль за ужином, а не ключи от моего новенького вишневого джипа.
Я замерла с чашкой утреннего кофе в руке. За окном шумела летняя Москва, солнце пускало блики по столешнице из светлого дуба, а в моей голове происходило короткое замыкание.
— Прости, что? — переспросила я, искренне надеясь, что это какая-то неудачная шутка, плохая связь или у меня начались слуховые галлюцинации.
— Ну а что такого? — в его тоне проскользнули нотки легкого раздражения, характерные для человека, которому приходится объяснять очевидные вещи глупому ребенку. — Марин, давай объективно. Твой офис в центре, там вечно негде парковаться, и ты сама говорила, что по синей ветке тебе ехать двадцать минут. А мы с Ликой на выходные собрались в загородный клуб. У её подруг там тусовка, все на нормальных тачках. Не могу же я привезти её на каршеринге или, не дай бог, на электричке. Мне нужно поддерживать статус. Ты же знаешь, у меня сейчас важный этап в стартапе, инвестиции на подходе, нетворкинг…
Слово «нетворкинг» он произнес с особым придыханием.
Антон был классическим «мамкиным бизнесменом». За три года наших отношений его стартапы рождались и умирали с завидной регулярностью. Он продавал элитный китайский чай, пытался запустить приложение для поиска собутыльников, инвестировал в какие-то сомнительные крипто-токены. Всё это время мы жили в моей квартире, ели продукты, купленные на мою зарплату финансового аналитика, и ездили на моей машине.
Расстались мы месяц назад. Точнее, он меня бросил. Заявил, что я «слишком приземленная», «душу в нем творца» и «не соответствую его новой орбите». Новой орбитой оказалась двадцатилетняя Лика — студентка, начинающий инста-блогер с пухлыми губами и абсолютной пустотой в глазах, зато с богатым папой, который, впрочем, быстро перекрыл ей финансирование, узнав о её новом «перспективном» ухажере.
И вот теперь этот творец звонит мне и просит мою машину, чтобы пустить пыль в глаза новой пассии.
Глубокий вдох. Выдох. Первой реакцией было послать его по известному маршруту, состоящему из трех букв, и заблокировать номер. Но тут в моей груди шевельнулось нечто темное, ехидное и очень креативное.
— Знаешь, Антон… — медленно начала я, меняя гнев на милость. — А ведь ты прав. На метро мне действительно быстрее. Да и машина простаивает на парковке.
На том конце провода повисла секундная пауза. Кажется, даже его наглость дала сбой от такой покладистости.
— Серьезно? — с подозрением спросил он.
— Абсолютно, — я постаралась вложить в голос максимум нежности и безразличия. — Куда вам её подогнать?
Он тут же воспрял духом. В его картине мира он всё еще был альфа-самцом, ради которого бывшие готовы на всё, лишь бы заслужить крупицу внимания.
— Давай сегодня вечером к ресторану «Патрики». Мы с Ликой там ужинаем. Часам к восьми. Только, Марин, огромная просьба: ты ключи передай как-нибудь… ну, ненавязчиво. Скажем, ты моя помощница, которая просто перегоняет тачку. Не хочу грузить Лику нашими сложными прошлыми отношениями.
— Помощница, — эхом повторила я, чувствуя, как на губах расцветает хищная улыбка. — Договорились, Антон. Всё будет в лучшем виде.
Я сбросила вызов, аккуратно поставила чашку на стол и расхохоталась. Смех был громким, искренним, очищающим. Затем я взяла телефон и набрала свою лучшую подругу Катю.
— Ты больная? — это было первое, что сказала Катя, выслушав мой план. Она сидела напротив меня в кафе на Патриарших прудах, яростно размешивая трубочкой свой айс-латте. — Марин, он об тебя ноги вытирает! А ты ему ключи от «Эвока» на блюдечке с голубой каемочкой? Да я бы ему тормозные шланги перерезала!
— Катюш, криминал — это не наш метод, — я сделала глоток чая, наслаждаясь теплым летним вечером. — Месть должна быть элегантной. Если я просто его пошлю, он решит, что я истеричка, которая до сих пор страдает. А так… он сам загонит себя в ловушку. Тем более, машина полностью синхронизирована с моим телефоном. Я контролирую в ней всё.
Катя прищурилась, её глаза загорелись недобрым огнем.
— Рассказывай.
Я достала из сумочки плотную папку из тисненой кожи, в которой лежали документы на машину — СТС и страховка.
— Шаг первый: документы. Я оставляю их в бардачке, но внутрь вкладываю маленький сюрприз. Шаг второй: приложение Land Rover InControl. Я могу дистанционно управлять климат-контролем, музыкой, окнами, звуковым сигналом и даже блокировкой дверей. Шаг третий: Антон так и не понял, что врать надо уметь.
Пока мы обсуждали детали, время близилось к восьми. Мой вишневый Range Rover был идеально вымыт и припаркован в соседнем переулке. Я подошла к машине, открыла бардачок, положила туда папку с документами, а сверху приклеила ярко-розовый стикер:
«Антоша, зайка! Спасибо, что согласился отогнать МОЮ машину на мойку на выходных. Денег на бензин не дам, ты же у нас успешный бизнесмен. Целую, твоя бывшая Марина».
Закрыв машину, я направилась к ресторану.
Антон стоял у входа, небрежно прислонившись к стене. На нем был льняной пиджак не по размеру (кажется, из прошлогодней коллекции Zara, которую я же ему и покупала) и поддельные часы Rolex, блестящие на закатном солнце. Рядом с ним, уткнувшись в телефон, стояла Лика — худенькая девочка в брендовом платье, с идеальной укладкой и лицом, выражающим вселенскую скуку.
Я подошла к ним с дежурной, вежливой улыбкой.
— Добрый вечер, Антон Павлович, — произнесла я чуть громче, чем следовало. Лика оторвалась от экрана и смерила меня оценивающим взглядом. — Машину я припарковала в Ермолаевском переулке, как вы и просили. Бак почти полон.
Антон слегка побледнел, не ожидая обращения по отчеству, но быстро взял себя в руки. Он картинно выпятил грудь.
— Да, спасибо, Марина. Можешь быть свободна. И на завтра отмени мои утренние встречи с инвесторами, я буду за городом.
Я едва сдержала смех, передавая ему ключи.
— Разумеется, Антон Павлович. Всех инвесторов отменю. Хороших выходных.
Я развернулась и пошла прочь, чувствуя спиной его самодовольный взгляд. Вернувшись к Кате в кафе, я достала планшет и открыла приложение геолокации.
— Ну что, шоу начинается? — Катя потерла руки, пододвигаясь ближе к экрану.
На карте красная точка моего автомобиля медленно выехала с Патриарших и направилась в сторону Новорижского шоссе.
— Дадим им выехать за МКАД, — прокомментировала я, попивая коктейль. — Там пробки, никуда они не денутся.
Прошло около сорока минут. Красная точка уверенно ползла по трассе. На улице стояла духота — классический московский июль, плюс двадцать восемь градусов в тени.
— Пора, — сказала я, открывая меню управления автомобилем.
Акт первый: Тропики.
Я зашла в настройки климат-контроля. Температура в салоне была установлена на комфортные 20 градусов. Легким движением пальца я передвинула ползунок на максимум. Плюс 30. Подогрев сидений — оба передних кресла на третий, самый мощный уровень. Подогрев руля — включить.
Мы с Катей представили эту картину в красках.
Где-то на Новорижском шоссе:
Антон вальяжно ведет машину, рассказывая Лике о своих будущих миллионах. Вдруг его спина начинает неприятно потеть. Сиденье раскаляется, словно сковородка. Он судорожно тыкает в кнопки на панели, пытаясь выключить подогрев, но система не слушается — удаленный доступ имеет приоритет.
Акт второй: Музыкальная пауза.
Прошло пять минут. Точка на карте замедлила ход — пробка. Самое время для культурного обогащения.
В машине стояла мощная аудиосистема Meridian. Через приложение Spotify, привязанное к бортовому компьютеру, я выбрала трек. Нет, не классику. И не модный рэп.
Я включила на максимальную громкость Надежду Кадышеву — «Широка река».
— Ты жестока! — зашлась в беззвучном хохоте Катя, ударив кулаком по столу. — Они же там оглохнут!
— Ничего, пусть приобщаются к народному творчеству, — хмыкнула я.
Я видела по приложению, что музыка играет уже минуту. Видимо, Антон в панике пытался убавить звук, нажимая все подряд, но я заблокировала мультимедийную систему.
Акт третий: Разоблачение.
Пора было наносить финальный удар. Музыка внезапно выключилась, и я активировала функцию громкой связи через Bluetooth, который всё еще был сопряжен с моим телефоном. Я нажала кнопку вызова на внутреннюю сим-карту автомобиля.
Система автоматически подняла трубку через три гудка. В динамике планшета послышался шум трассы и истеричный женский голос:
— Антон, что с твоей машиной?! Я сейчас сварюсь заживо! И что это за дебильная музыка?! Ты же говорил, что она только из салона!
— Лика, солнышко, это глюк электроники! Британцы, мать их! Сейчас всё починю! — блеял голос моего бывшего.
Я поднесла планшет поближе и сказала четким, спокойным голосом:
— Добрый вечер, дорогие пассажиры. Вас приветствует автоответчик настоящей владелицы этого автомобиля.
В салоне повисла гробовая тишина, прерываемая лишь гудением раскаленного кондиционера, который дул горячим воздухом.
— Что это за голос? — взвизгнула Лика. — Антон, это кто?!
— Лика, здравствуйте, — миролюбиво продолжила я. — Меня зовут Марина. Я та самая «помощница», которая передала ключи. А еще я бывшая девушка этого замечательного молодого человека и, по совместительству, единственная владелица данного транспортного средства. Документы, подтверждающие этот факт, лежат в бардачке перед вами.
Послышался щелчок открывающегося бардачка, шелест бумаги и судорожный вздох.
— Розовый стикер, Лика, обратите внимание на розовый стикер, — услужливо подсказала я.
— «Антоша, зайка…» — начала читать вслух Лика. Её голос дрожал. — «…спасибо, что согласился отогнать мою машину на мойку… денег на бензин не дам, ты же у нас успешный бизнесмен…»
— Лика, это всё подстава! Она просто мстит мне! — истерично закричал Антон. В его голосе больше не было ни грамма уверенности альфа-самца. Только паника пойманного за руку воришки.
— Мстит? — холодно произнесла Лика. — Ты сказал мне, что это ТВОЯ машина! Ты сказал, что у тебя бизнес, квартира в центре! А ты, оказывается, нищеброд, который берет тачку у бывшей, чтобы покатать меня?!
— Зай, ну ты чего, это просто временные трудности… стартап… инвесторы…
— Останови эту чертову машину! — сорвалась на крик девушка. — Останови, я сказала!
По геолокации я увидела, что машина свернула на обочину и остановилась.
— Марина? — голос Лики вдруг стал очень спокойным и ледяным. — Вы меня слышите?
— Да, Лика.
— Скажите, а квартира на Белорусской, где он живет… она тоже ваша?
— Моя, — подтвердила я. — Но он оттуда съехал месяц назад. Видимо, к друзьям на диван.
— Ясно. Спасибо за информацию.
Хлопнула пассажирская дверь.
— Лика, стой! Куда ты?! Тут до Москвы пешком двадцать километров! — в отчаянии завопил Антон.
— Я вызову такси! Иди к черту, Антон! И номер мой забудь! — донесся с улицы приглушенный голос.
В машине остался только тяжело дышащий Антон.
— Ну что, бизнесмен, — ласково сказала я в микрофон. — Как прошел нетворкинг? Статус поддержал?
— Ты… ты… стерва ненормальная! — прошипел он в бессильной злобе. — Ты мне всю жизнь сломала!
— Ой, да ладно тебе. Я просто помогла тебе быть честным. А теперь слушай меня внимательно, — мой голос стал жестким, без капли иронии. — Ты сейчас разворачиваешься, едешь обратно в Москву, ставишь машину ровно на то место, откуда забрал, и бросаешь ключи в почтовый ящик моего дома. Если на ней будет хоть одна царапина, или если ты решишь покататься, я нажимаю одну кнопку в приложении, и двигатель блокируется. А после этого я звоню в полицию и заявляю об угоне. Время пошло.
Я отключила связь, не дожидаясь ответа.
Катя смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых читалось абсолютное восхищение.
— Марина… ты мой кумир. Это было просто… гениально.
Я откинулась на спинку стула и с улыбкой посмотрела на экран планшета. Красная точка постояла на обочине еще минут пять, словно обдумывая свое жалкое существование, а затем медленно развернулась в сторону Москвы.
— Знаешь, Кать, — задумчиво произнесла я, подзывая официанта, чтобы оплатить счет. — А ведь он был прав в одном.
— В чем же?
— На метро ему теперь действительно будет гораздо удобнее.
Через два часа ключи звякнули на дне моего почтового ящика. Машина стояла на своем месте, без единой царапины, но с пустым баком — впрочем, от Антона я другого и не ожидала. Я стерла его номер из телефонной книги, окончательно и бесповоротно удалив этого человека из своей жизни.
На следующий день я ехала на работу на своем Range Rover. Кондиционер приятно холодил салон, из колонок негромко играл джаз. В бардачке лежал розовый стикер, который я решила оставить себе на память как трофей. На светофоре я посмотрела в зеркало заднего вида и улыбнулась своему отражению.
Жизнь была прекрасна, свобода пьянила, а впереди было столько новых дорог, по которым я буду ехать исключительно по своим правилам.