Начало здесь
Предыдущая глава
- Как Вы получили «дар»? Если его, конечно, можно так назвать…
Айлин Булатовна покачала головой, видимо, не зная, что ответить.
- Тоже не помните, как подписали договор? Как заключали сделку?
- Да не было никакого договора.
- Тогда я вообще ничего не понимаю.
- Всё произошло «само по себе». Разве у тебя по другому?
Я задумалась.
- А ведь Вы правы. Мне всю жизнь везло. С детства. Все мои желания всегда исполнялись по монавению ока. Просто я не замечала…
- Вот и у меня так же. Мне тогда уже за сорок было, когда связь уловила.
- Как это?
- Это было много лет назад. Тёмные времена анархии и безбожия. Моя семья была очень зажиточной по тем порам. Большой дом – полная чаша. Хозяйство. Даже работников в помощь нанимали.
Муж – трудяжка. Двое взрослых сыновей – золото. Женились уже. Невестки ласковые, трудолюбивые. Обе на сносях. Мой Эмиль тогда всё радовался – причитал: «Какой счастливый год!»
А потом пришли «шайтаны» раскулачивать нас. Обобрали до нитки. Сказали: «слишком хорошо живёте, когда страна голодает».
- Раскулачивать?
- Мода тогда такая была. А через месяц приехал жирный боров из города, и указал на нашу избу. Они, тогда, в нашем доме организовали сельсовет.
- А вас куда?
- На улицу… известно куда… А когда мои мужчины воспротивились – их, просто, расстреляли… По законам революционного времени… - Айлин Булатовна достала сигарету и чиркнула спичкой. – Выпить бы сейчас…
- Как расстреляли?!
- Не беси меня! Быстро и хладнокровно… Из маузера.
- Простите… А потом?
- А потом, я взяла за шкирку девок, и увела в тайгу. Благо, муж там охотничий домик успел достроить. Сам был заядлый охотник, и сыновей пристрастил. Не знал никто о том домике. Там мы и укрылись. Там и внуки родились. И подрастать стали. Плакала я много, злилась, а поделать ничего не могла. Злость мне только сил, да энергии прибавляла. А потом стала замечать – невестки странно коситься начали, да побаиваться. А вскоре и вовсе заявили, что по родительским домам хотят разбежаться. Я стала ругаться, выяснять: чем я им не угодила? А они огрызаться вздумали. Впервые – представляешь!? Тут и выяснилось… Младшая, ей тогда уже за двадцать стукнуло, сунула мне в нос зеркальце карманное. «Глянь, - говорит, - на себя. Как мне тебя на Вы, да Мамой звать? Ты ж моложе меня. Ведьма ты!» А старшая подстрекала, говорит: «Вон, другие бабы, от горя стареют, да с ума сходят. А ты только молодишься. Если с тобой останемся, деревенские нас, вместе с детями, на костре спалят.»
И потребовали, что бы я их из лесу к своим вывела. - Шаманка смачно высморкалась в засаленную кухонную салфетку и уставилась в окно.
- А Вы что?
- А что я? Вывела. Впредь взяв обещание, что не расскажут никому.
- Так и ушли?
- Так и ушли… Спасибо – не выдали. Вскоре, обе дурёхи на заработки в город отправились. Там и сгинули. Голодно тогда было в Челябинске и небезопасно.
- А Вы как же?
- Со мной то всё хорошо. Жила припеваючи. Лес и не прокормит?! Даже умудрялась потихоньку внуков проведывать, да подкармливать. Признали сорванцы бабушку, пригрелись. – Шаманка задумчиво улыбнулась. – Все в меня были. Те ещё партизаны. Деревенские даже не догадывались, где дети пропадают, с чего растут да жиреют. А я… Откуда силы брала – не понимала. В горы бегала, за эдельвейсами. За пол дня, туда - обратно «долетала».
- А что стало с Вашими обидчиками? Не интересовались?
- Вот ты злыдня. – Усмехнулась Айлин Булатовна. – Интересовалась, конечно. Тот жирдяй, что дом мой отжал, попозжа пешком по этапу «за растрату» пошёл. Говорят, схуднул сильно. От уральского холода, да голода маялся. А когда случайно дух тёплого хлеба учуял – слюной поперхнулся, да до смерти… А тех карателей, что стреляли, быстрая смерть нашла. Свои же, на следующий день и порешили. Жаль, конечно.
- Вам их жалко?
- Жаль, что быстро.
- За что же их? Свои же…
- Не поверишь, - она усмехнулась, - за самосуд. Оказывается, есть справедливость на этом свете…
- Не Вы, не я, не помним самой сделки.
- Я вообще не понимаю, зачем тебе эта информация? – Возмутилась шаманка. – Что тебе не нравится? Деньги рекой текут. Живи – наслаждайся! Чего ты брыкаешься?
- Как бы Вам сказать? Мне «не очень» спится по ночам. Из-за меня страдают люди.
- Люди страдают из-за своей невежественности и хамства! – Вспылила она. – «Я сижу спокойно. Никого не трогаю. Примус починяю.» А они лезут!
- Не кричите на меня. Я начинаю злиться.
- Не злись. – Смягчила тон Айлин. - Ты других пойми. Таких осколков по планете - великое множество. Даже, если ты всех соберёшь… Девяносто девять процентов пошлют тебя на хрен… с твоей,.. этой,.. как её?.. деланым альтруизмом.
- А Вы?
- И я в том числе.
- Почему деланым?
- Ты и сама такая же.
- Какая «такая»? Я не использую деньги, полученные на страданиях других! Я хочу их вернуть.
- Ага. И где ты их хранишь? В банке? Под проценты положила? Или в акциях?
Её слова заставили меня покраснеть. Она была права. Где-то глубоко под сердцем, щекотала диафрагму алчность. Словно потешаясь над моими убеждениями.
- Тем не менее, я здесь. Тогда, зачем?
- Высшие так хотят…
Айлин Булатовна, не без усилий, вытянула из под стола большую коробку с макулатурой. И нырнула в неё с головой.
- На! – Она достала помятую школьную тетрадку.
- Что это?
- Я его зову «архив проклятых» - здесь записаны все носители осколков за всю историю.
- Что мне с ним делать?
- Твои проблемы.
- Откуда это у Вас?
- Я когда - то тоже «уставала». Хотела докопаться до истины… Было дело…
...Продолжение следует...
Я вижу чудеса повсюду!
И радуюсь каждому новому подписчику как ребёнок!)))
А Ваш лайк - наивысшая награда)