В апреле 1955 года величайший учёный Альберт Эйнштейн стал всё чаще жаловаться на сильные, изнуряющие боли в области груди. В конечном счёте пожилой мужчина, а великому физику на тот момент уже исполнилось 76 лет, был экстренно доставлен в Принстонский госпиталь. К огромному сожалению, лучшие врачи клиники оказались бессильны перед лицом стремительно развивающегося недуга. Ранним утром 18 апреля гений покинул этот мир. Причиной смерти стало обширное внутреннее кровоизлияние, спровоцированное внезапным разрывом брюшной аорты.
Останки великого мыслителя были кремированы, а прах развеян в строжайшем секрете в абсолютно неизвестном для широкой публики месте, чтобы избежать паломничества. Однако его мозг избежал огня. Он был сохранён, и вокруг него развернулась настоящая детективная драма.
Анатомический произвол доктора Харви
Сразу после того, как Альберт Эйнштейн покинул этот мир, в стенах больничного морга начали происходить более чем странные и далеко не самые этичные события. Для проведения процедуры вскрытия тела учёного прибыл штатный патологоанатом – доктор Томас Штольц Харви. Буквально спустя семь часов после официальной констатации кончины физика он уже приступил к аутопсии. Впоследствии сам Харви настойчиво и уверенно утверждал, будто бы получил на это полное одобрение.
Определив точную биологическую причину гибели, Харви без малейших колебаний извлёк мозг Эйнштейна из черепной коробки. Важно подчеркнуть – абсолютно никаких юридических документов с одобрением со стороны родных учёного или пунктов в его собственной последней воле, позволяющих производить подобные действия, у Харви на руках не имелось. При этом медик искренне заявлял: он прекрасно знал о наличии общего разрешения на вскрытие трупа и автоматически предположил, что медики также будут детально изучать и мозг умершего.
Патологоанатом аккуратно поместил извлечённый орган в фиксирующий раствор формалина, после чего сделал серию подробных фотоснимков под самыми разными ракурсами. После этого «охотник за разумом» хладнокровно разделил серое вещество на 240 приблизительно одинаковых сегментов. Каждый из этих бесценных кусочков он упаковал в специальную защитную коллоидную плёнку.
Мотивы патологоанатома и крах утопической мечты
Зачем же Харви пошёл на столь откровенный шаг, нарушая не только ключевые принципы базовой врачебной этики, но и действуя наперекор воле умершего и его скорбящей семьи? У современных историков науки существуют две основные версии, способные объяснить мотивы патологоанатома. Согласно первому предположению, Харви мог тайно исполнять личную деликатную просьбу Гарри Циммермана, который являлся давним лечащим врачом физика. Стоит признать – до наших дней не сохранилось абсолютно никаких письменных или архивных источников, подтверждающих эту гипотезу. Но, с другой стороны, едва ли Циммерман был искренне заинтересован в том, чтобы его имя открыто фигурировало в столь сомнительном и «тёмном» деле.
Вторая версия выглядит для исследователей куда более убедительной. Харви целиком и полностью руководствовался личными интересами и научным азартом. Однако зачем скромному доктору понадобился этот биологический материал? Неужели он планировал выгодно продать кусочки мозга богатым почитателям таланта физика? А вот и нет. Дело здесь было абсолютно не в коммерческой выгоде или банальной жажде наживы. Более того, вся эта история с похищенным органом крайне негативно и даже разрушительно повлияла на дальнейшую жизнь самого Харви. В кратчайшие сроки он был со скандалом уволен из Принстонского госпиталя, у него начался серьёзный разлад в семье, завершившийся разводом, да и вообще прежде весьма успешная медицинская карьера рухнула в одно мгновение.
Но Харви неотступно преследовал особую, глобальную цель, понять истинные масштабы которой в те годы могли лишь единицы. Он прекрасно знал, что ещё в XIX веке многие передовые врачи всеми силами старались заполучить мозг признанных гениев. Они свято верили, что в его физической структуре обязательно обнаружатся некие уникальные анатомические особенности, наглядно указывающие на материальный «принцип действия» феноменального интеллекта.
Если бы некий особый «придаток» или явная аномалия в развитии долей головного мозга были успешно найдены, учёные того времени сразу же стали бы размышлять над тем, как искусственно «создать» человека с точно такими же характеристиками. Идеальный мир, плотно населённый исключительно гениями, был одной из самых красивых и манящих научных утопий, о которой веками грезили мыслители. По всей вероятности, Томас Харви стал одним из тех фанатичных исследователей, кто искренне поверил, что именно ему суждено раскрыть заветный «секрет гениальности». Как отмечает в своих работах публицист Бесс Лавджой, Харви, возможно, был глубоко вдохновлён масштабным исследованием мозга Владимира Ленина, проведённым знаменитым немецким неврологом-первопроходцем Оскаром Фогтом. То изыскание было сосредоточено на детальном картографировании мельчайших клеточных структур коры головного мозга советского вождя.
Поиски формулы таланта
Поскольку сам Харви не являлся выдающимся или признанным во всём мире нейробиологом, он принял решение поделиться своим сокровищем. Он разослал «распиленный» на множество частей мозг гения более опытным, квалифицированным и авторитетным коллегам. Но неужели исследователям действительно удалось нащупать ту самую заветную «формулу» гениальности, веками скрытую в голове Эйнштейна? Лишь в 1984 году – почти тридцать лет спустя после смерти физика – на свет появилась первая официальная научная работа, целиком посвящённая детальному изучению биологических образцов великого учёного. Исследовательница Мариана Даймонд обратила пристальное внимание на определённые поля коры, где ею был произведён скрупулёзный подсчёт нейроглийных клеток.
Учёные зафиксировали, что их у Альберта Эйнштейна было куда больше, нежели у среднестатистических людей. Нечто подобное в своих трудах отмечает и профессор Андреа Волтерра. Он указывает, что благодаря многочисленным современным исследованиям, проведённым на различных животных, науке точно известно: у живых организмов, начиная от примитивных беспозвоночных и заканчивая высшими приматами, в процессе эволюции идёт постепенное и неуклонное увеличение числа глиальных клеток относительно общего количества нейронов.
Ярым и последовательным критиком этой красивой нейроглийной гипотезы выступил известный учёный С. Канза из Осакского Института биологических наук. Он справедливо отметил, что с уникальным мозгом великого Эйнштейна сравнивались образцы слишком незначительного и репрезентативно малого количества людей – всего одиннадцати человек. Но самое главное – все эти контрольные лица на момент своей кончины были значительно моложе гения, что делало подобное сравнение некорректным с точки зрения возрастной физиологии.
Весьма интересные и неожиданные выводы сделали исследователи, работавшие с многострадальным мозгом физика в 1996 году. Оказалось, что чистый физический вес мозга Эйнштейна был значительно меньше, нежели вес мозга среднестатистического взрослого мужчины. Выходит, старая расхожая парадигма «вес – гениальность» абсолютно не работает. А ведь прежде очень многие антропологи и анатомы были свято уверены, что у признанных интеллектуалов, мыслителей и творцов мозг весит ощутимо больше, нежели у «простых» обывателей. Правда, справедливости ради стоит отметить, что общее число нейронов на единицу объёма у физика всё же было значительно выше, чем у других изученных образцов.
Спустя ещё три года мозговые клетки создателя теории относительности снова оказались в лаборатории под пристальным вниманием ведущих мировых специалистов. На сей раз, в 1999 году, было выявлено, что отдельные участки мозга гения, напрямую отвечающие за врождённые способности к точным математическим вычислениям, имеют достаточно крупные размеры.
Но, согласитесь, данный факт выглядит вполне очевидным и закономерным: человек, абсолютно всю свою сознательную жизнь посвятивший сложнейшим формулам, расчётам и теоретическим вычислениям, несомненно, ежедневно развивал и тренировал те самые доли мозга, которые отвечали за этот мыслительный процесс. Это похоже на то, как атлет годами развивает определённые группы мышц.
Но почему-то ни учёные прошлых столетий, ни многие современные исследователи упорно не задумываются о том, что гениальность – это вовсе не закономерное правило, которое можно продублировать в пробирке. Она, скорее, является абсолютным исключением, своего рода уникальным «отклонением от нормы», которое кардинально меняет привычные способности человека. И действительно: разве можно чисто механическим, искусственным образом воспитать, спроектировать и взрастить личность, превратив её во второго Александра Пушкина, Михаила Ломоносова или того же Альберта Эйнштейна? Вопрос остаётся риторическим, а подлинная тайна человеческого разума так и не поддалась скальпелю Томаса Харви.
Похожие материалы:
Больше книг о нашем мозге и мышлении – в подборке:
- «Мозг: Ваша личная история», Дэвид Иглмен.
- «Вечный sapiens. Главные тайны тела и бессмертия», Александр Никонов.
- «Всё решено: Жизнь без свободы воли», Роберт Сапольски.
- «Вы это видели?! Обманы зрения и оптические иллюзии», Надежда Андрияхина.