Послезавтра Майя пришла не одна. С ней была Лиза – бывшая однокурсница, а ныне коллега из «Радуги», крупная женщина с громким голосом, которая согласилась побыть свидетелем.
Подсобка находилась в цокольном этаже, рядом с бойлерной. Из-за двери тянуло сыростью и чем-то затхлым – запах старой штукатурки, мокрой пыли и ржавчины. Дядя Коля открыл дверь, пробормотал: «Я вас на десять минут, не дольше, Христа ради» – и отошёл в конец коридора, сделав вид, что проверяет трубы.
Подсобка была забита старыми стульями, сломанными мольбертами и рулонами обоев. В углу, на полу, сваленное кучей, лежало её имущество. Коробки с дидактическими карточками вскрыты и смяты. Игрушки раскиданы. Методички по авторской программе «Речевая гимнастика „Зеркальце“» стопкой плавали в луже – видимо, где-то протекала труба, и вода добралась до бумаги.
Сверху на всём этом, как корона на мусорной куче, стояло ржавое ведро. Именно на её аппарате «Речевик». Экран был заляпан какой-то бурой жижей.
– Ничего себе, – выдохнула Лиза. – Они что, специально?
Майя не ответила. Она присела на корточки, подняла мокрую методичку и аккуратно отделила страницы одну от другой. Некоторые упражнения ещё можно было спасти, переписав от руки. Другие расплылись нечитаемыми пятнами.
В дверном проёме появился силуэт. Тамара Борисовна стояла на пороге подсобки, сложив руки на груди, и смотрела на Майю сверху вниз. Свет из коридора падал ей за спину, лицо оставалось в тени, но голос звучал ясно и холодно.
– Забирай своё старьё. И не говори потом, что я тебя обокрала. За имуществом не следишь – а я ещё хранение оплачивала.
Майя медленно поднялась. В одной руке она держала испорченную методичку, другой сняла ржавое ведро с «Речевика». Ведро лязгнуло о бетонный пол.
– Отличное хранение, Тамара Борисовна. Особенно хранение в луже с ведром на дорогой технике.
– Ой, да брось, – бывшая свекровь отмахнулась. – Ничего с твоей техникой не сделалось. Работает небось. А не работает – так ты сама её и сломала. Доказательств нет.
Лиза открыла рот, чтобы возразить, но Майя тронула её за локоть – не сейчас.
Они вдвоём вынесли коробки в коридор. «Речевик» Майя несла сама, прижимая к груди и стараясь не задеть испачканный корпус об одежду. Аппарат был тяжёлым, и на лестнице она остановилась перевести дух.
– Майя, – окликнула её Тамара Борисовна, по-прежнему стоя в дверях подсобки. Голос вдруг смягчился, почти по-человечески. – Не держи зла. Бизнес есть бизнес. Ты мне как дочь была, но жизнь развела. Так бывает.
Майя поднялась на одну ступеньку, потом на другую. Не обернулась.
Вечером она разбирала коробки в новом кабинете. «Речевик» она протёрла влажными салфетками, но на корпусе осталось тёмное пятно, не отмывавшееся ничем. Лиза принесла кофе из автомата и сидела на подоконнике, наблюдая, как Майя сортирует уцелевшие материалы.
– Ты хоть понимаешь, что она специально это сделала? Специально не выставила твои вещи в коридор, а утащила в подвал. Чтобы ты копалась в грязи, как...
– Как расходный материал? – Майя горько усмехнулась. – Понимаю, Лиз.
Она достала из коробки диктофон – старенький, потрёпанный, который использовала для записи семинаров. Проверила батарейки. Диктофон включился.
– Ты с ним прямо как с раритетом, – заметила Лиза.
– Он с прошлого года валялся, я забыла стереть старые записи. – Майя нажала кнопку воспроизведения, просто чтобы проверить, работает ли.
Из динамика полился знакомый голос Тамары Борисовны. Торжественная речь на открытии городского семинара для логопедов год назад:
«...и я хочу поблагодарить нашу Майечку. Это золотой специалист. Логопедический комплекс „Речевик“, который мы приобрели в семью, – это мой личный подарок ей, на развитие её кабинета. И методика, которую она разработала, – это теперь достояние нашего центра. Наш семейный вклад в будущее детей. Майечка, спасибо тебе, что подарила нам...»
Майя выключила диктофон. В кабинете повисла тишина. Лиза перестала помешивать кофе.
– «Подарила нам», – повторила Майя. – Я, значит, подарила методику. А она подарила «Речевик». Итого мы обе подарили. Только мой подарок остался у них, а её подарок валялся в подвале с ржавым ведром.
– Ты собираешься это использовать? – спросила Лиза тихо.
Майя не ответила. Она перемотала запись на начало, убедилась, что файл цел, и убрала диктофон в ящик стола. В тот же, где уже лежал гарантийный талон на «Речевик».
На корпусе аппарата, подсохнув, проявилось тёмное пятно. Майя провела по нему пальцем и нажала кнопку включения. Экран загорелся. Комплекс работал. Он вообще был почти неубиваемый – его и проектировали для детей, которые могут уронить, ударить, пролить. Ведро с ржавчиной оказалось бессильно.
А вот методичка – нет. Больше половины страниц восстановлению не подлежали.
============================
Прошло два месяца. Майя вела приём в новом кабинете, когда в дверь постучали – не требовательно, а робко, почти извиняясь.
На пороге стояла женщина лет тридцати пяти, в светлом плаще и с потрёпанной сумкой через плечо. За руку она держала мальчика – худенького, с острыми плечами и напряжённым взглядом исподлобья. Такие взгляды Майя видела часто: дети с заиканием или алалией часто боятся чужих, боятся говорить, боятся ошибиться.
– Мне вас посоветовали, – сказала женщина. – Вы Майя? Логопед?
– Да, проходите. Как зовут вашего сына?
– Тимофей. Ему шесть. Мы вообще-то ходили в другой центр, но там что-то поменялось, и я решила поискать…
Женщина замялась, полезла в сумку и достала сложенный пополам рекламный буклет.
– Вот. Вообще-то я сначала сюда записалась. Но что-то меня смутило.
Майя взяла буклет. Глянцевая бумага, яркая вёрстка, логотип детского центра «Сёмы и Ко» в верхнем углу. Заголовок: «Речевая гимнастика „Зеркальце“ – эксклюзивная методика центра». Ниже – фотографии карточек с упражнениями. Тех самых, которые Майя рисовала от руки три года, сидя по ночам на кухне. Тех самых, что размокли в подсобке.
Она перевернула страницу. Там было подробное описание семи упражнений – с формулировками, которые она сама придумала, с пошаговыми инструкциями и даже с теми самыми примерами звуков, которые она отрабатывала с Пашей год назад. Под текстом стояло имя: «Автор методики – Елена Крайнова, ведущий логопед-дефектолог центра „Сёмы и Ко“».
Лена. Новая девушка Игоря. Та самая, с длинной косой и растерянной улыбкой.
Майя опустила буклет на стол. Сняла очки. Протёрла стёкла рукавом халата. Надела.
– Можно воды? – спросила она и сама удивилась, каким ровным получился голос.
Женщина засуетилась, огляделась в поисках кулера. Майя взяла со стола бутылку, отвинтила крышку и сделала глоток. Вода была комнатной температуры, пахла пластиком.
– Вы сказали, вас что-то смутило? – спросила она, возвращая бутылку на место.
– Понимаете, я записала Тимофея к ним на диагностику, – женщина понизила голос, будто сообщая государственную тайну. – Нас приняла эта самая Елена. Молодая, симпатичная. Но она всё время путалась в карточках и заглядывала в шпаргалку. А когда я спросила, как именно упражнение помогает при заикании, она сказала: «Ну, это комплексный подход, я не могу вам сейчас всё объяснить». И я подумала… странно это. Автор методики не может объяснить суть методики?
– Действительно странно, – сказала Майя.
Она снова посмотрела на буклет. Теперь она заметила детали, которые пропустила в первый раз. Карточки на фотографии были те самые – она узнала разводы от фломастера на верхнем левом углу, где Паша когда-то капнул соком и Майя оттирала пятно влажной салфеткой. Только теперь карточки были заново отсканированы, и пятно почти исчезло в фотошопе, но лёгкий след остался. И на последней странице, мелким шрифтом: «Методика запатентована. Все права принадлежат центру „Сёмы и Ко“».
Всё права принадлежат центру.
Майя отодвинула буклет в сторону и улыбнулась женщине. Профессионально, спокойно.
– Давайте я посмотрю Тимофея. Безо всяких эксклюзивных методик, просто как логопед.
Пока она проводила диагностику – просила мальчика повторять слоги, дуть на ватный шарик, показывать языком «часики» и «качели» – в голове крутилась одна мысль: они не просто вышвырнули её вещи в подсобку. Они украли её работу. Оцифровали карточки, наняли дизайнера, напечатали буклеты и теперь продают родителям её методику под чужим именем, даже не удосужившись как следует выучить материал.
Когда женщина с Тимофеем ушли, записавшись на следующий приём, Майя вышла из кабинета и постучала к Лизе. Та сидела с гитарой, перебирала струны – у неё было окно между занятиями.
– Лиз, помнишь методичку, которую мы достали из лужи?
– Помню. Жалко было до слёз.
– Они её напечатали. Как свою.
Лиза отложила гитару, и струны жалобно звякнули.
– В смысле – напечатали?
– Буклет. Реклама. «Эксклюзивная методика центра». Автор – Елена Крайнова.
– Ах ты ж… – Лиза встала, уперев руки в бока. – Майя, это же уголовщина. Ты куда смотрела? Надо срочно…
– Я знаю, – перебила Майя. – Я поеду туда. Посмотрю им в глаза.
– Одна не езди.
– Не одна. С Соней. Она юрист, пусть услышит.
Соня была ещё одной бывшей однокурсницей, которая после декрета ушла из логопедии в юридический и теперь работала в консультации по гражданским делам. Майя набрала её номер прямо в коридоре. Соня выслушала короткий пересказ, помолчала и сказала: «Через час у центра. Ничего там не подписывай и ничего не говори без меня».
***
В детский центр «Сёмы и Ко» они вошли втроём – Майя, Соня и Лиза. На вахте по-прежнему сидел дядя Коля, который, увидев Майю, побледнел и уткнулся в монитор.
– Мы к Тамаре Борисовне, – сказала Майя.
– Она занята, – пробормотал охранник, не поднимая глаз.
– Ничего, подождём.
Они сели на диванчики в холле. Ничего не изменилось за два месяца: тот же запах кофе и корицы из пекарни, те же пуфы для малышей, те же объявления на доске. Только на стойке администратора, за которой больше не сидела Света, стояла стопка глянцевых буклетов с её, Майиными, карточками на обложке.
В коридоре показался Игорь. Он шёл с чашкой кофе, в расстёгнутой рубашке поверх футболки, и что-то говорил по телефону. Увидев Майю, он остановился на полушаге, пробормотал в трубку: «Перезвоню» – и сунул телефон в карман.
– Майя? Ты что тут делаешь?
– Здравствуй, Игорь. Мне нужно поговорить с твоей мамой.
– О чём?
– О буклетах, – Майя взяла со стойки один и протянула ему. – О вашей эксклюзивной методике.
Игорь взял буклет, повертел в руках и положил обратно. По его лицу пробежала тень – не удивления, а скорее досады, словно он надеялся, что этот разговор случится позже. Или не случится никогда.
– Мам, выйди, – сказал он в сторону коридора, и Майя поняла, что Тамара Борисовна уже стоит там, в тени.
Бывшая свекровь вышла в холл. Она была одета в строгий брючный костюм, на шее – нитка жемчуга. Волосы уложены идеально. Она не выглядела застигнутой врасплох. Она выглядела так, будто ждала этого визита с того самого дня, когда выставила Майины вещи в подсобку.
– Деточка, – сказала Тамара Борисовна, и слово это прозвучало как пощёчина. – Ты работала на нашем оборудовании, на нашей территории, за наши деньги. Как ты могла создать что-то своё?
Соня сделала шаг вперёд, но Майя остановила её жестом.
– Это просто расходный материал, Майя. Как бумага. Как картридж для принтера. Ты была специалистом, которого мы наняли. Мы платили тебе зарплату, мы дали тебе клиентов, мы купили тебе «Речевик». А ты встала и ушла. – Тамара Борисовна развела руками. – Чего ты пришла?
В холле стало тихо. Родители, сидевшие на диванчиках, делали вид, что не слушают, но кофе никто не пил, и телефоны никто не листал. Администратор за стойкой замерла с трубкой в руке. Дядя Коля на вахте опустил голову ниже, почти касаясь лбом журнала посещений.
– Я пришла спросить, зачем вы запатентовали мою методику на имя человека, который её не разрабатывал, – сказала Майя. – Это нарушение авторских прав.
– Авторских прав? – Тамара Борисовна усмехнулась. – А у тебя есть патент? Есть регистрация? Есть документы? Нет? Тогда о чём разговор. Методика была создана в стенах моего центра. Значит, она принадлежит центру. Это бизнес, Майя. Не я эти правила придумала.
– Методика была создана мной. Дома, по ночам, на моей кухне.
– Докажи.
Соня снова дёрнулась вперёд, но Майя положила руку ей на плечо. Она перевела взгляд на Игоря. Тот стоял, прислонившись к косяку, и смотрел в пол.
– Игорь, – сказала Майя. – Ты знаешь, что это моя методика. Ты видел, как я её разрабатывала. Ты возил меня на конференцию, где я её представляла.
Игорь поднял глаза. В них была та самая смесь вины и бессилия, которую Майя помнила с последних месяцев брака. Он открыл рот, но Тамара Борисовна опередила его:
– Игорь, молчи. Не смей.
Игорь закрыл рот.
Майя перевела взгляд на стойку администратора. Там, рядом со стопкой буклетов, стоял «Речевик». Тот самый. Подключённый к чужому ноутбуку, с открытой программой для занятий. На корпусе – свежая трещина, пересекающая верхнюю панель наискосок, и кусок прозрачного скотча, которым кто-то неумело пытался её заклеить.
Майя подошла ближе. Провела пальцем по трещине.
– Это мой аппарат, – сказала она тихо.
– Ничего подобного, – отозвалась Тамара Борисовна. – Это оборудование центра. Закуплено на деньги центра. Документы есть.
– Тот, что вы мне отдали в подсобке – сломанный. А этот – мой. Я его узнаю. Вот здесь царапина от Пашиной пуговицы. И здесь, на задней панели, маркером мои инициалы, М.С.
Тамара Борисовна подошла, отодвинула Майю плечом и перевернула аппарат. На задней панели, едва заметные, но всё ещё различимые, виднелись выведенные перманентным маркером буквы «М.С.». Тамара Борисовна провела по ним пальцем и хмыкнула.
– Соня, – сказала Майя, не оборачиваясь. – Сфотографируй, пожалуйста.
Юрист достала телефон и сделала несколько снимков: общий план стойки, крупно – трещина на корпусе, крупно – инициалы на задней панели, общий план – буклеты с названием методики. Тамара Борисовна наблюдала за этим со странным выражением лица – не страх и не злость. Скорее любопытство.
– Пусть фотографирует, – сказала она Игорю, который попытался заслонить объектив ладонью. – Пусть. Суд ей не поможет, Игорёша. У нас денег больше. Засудим за клевету.
– Никто никого не судит за клевету, если предоставлены доказательства, – спокойно заметила Соня и убрала телефон в сумку. – А доказывать придётся вам, Тамара Борисовна. Методику вы используете? Используете. Доход с неё получаете? Получаете. Автор есть? Автора нет. Вернее, автор – Майя Сергеевна, и у неё есть свидетели.
– Какие свидетели? – фыркнула Тамара Борисовна, но в её голосе впервые прорезалась неуверенность.
– Например, участники городского семинара, где вы лично объявляли Майю автором методики, – сказала Соня. – И запись есть.
Повисла пауза. Тамара Борисовна смотрела на Соню, прищурившись. Игорь смотрел в пол. Лиза, молчавшая весь разговор, смотрела на «Речевик» так, будто хотела схватить его и убежать.
– Уходите, – сказала наконец Тамара Борисовна. – Все трое. Пока я охрану не вызвала.
– Мы уйдём, – сказала Майя. – Но сначала я хочу услышать от вас одну вещь. Вы действительно считаете, что я была расходным материалом?
Бывшая свекровь посмотрела ей в глаза. Что-то дрогнуло в её лице – на секунду, не больше. Но она справилась с собой.
– Бизнес есть бизнес, – повторила она. – Ничего личного.
Майя кивнула. Она развернулась и пошла к выходу. Соня и Лиза двинулись следом. У двери Майя остановилась и обернулась к Игорю.
– Твоя мама переиграла саму себя, Игорь. Она украла не только методику. Она украла аппарат, который сама же мне подарила. А это уже уголовная статья.
Игорь ничего не ответил. Он стоял всё там же, у косяка, и лицо у него было такое, будто он смотрит вслед не бывшей жене, а уходящему поезду, на который опоздал.
Продолжение следует...