Катя листала чат с Леной, стоя у копировального аппарата. Машинка гудела, жевала бумагу, выплёвывала тёплые листы. Лена написала утром, в восемь с чем-то: "Кать, у меня билеты на выставку в субботу, пойдёшь?" Катя только сейчас добралась до телефона, после планёрки, после трёх звонков, после того, как Вера Павловна попросила распечатать ей отчёт за апрель в двух экземплярах, хотя в прошлый раз просила в трёх.
Сообщение было прочитано. Две синие галочки. Прочитано в 8:41.
В 8:41 Катя сидела на планёрке у Тарасова, начальника кредитного отдела. Телефон лежал в сумке, сумка стояла в нижнем ящике стола. На планёрке у Тарасова телефоны не достают, он за это отчитывает при всех, однажды Максу из ипотечного влепил замечание в присутствии клиента.
Катя посмотрела на время. 11:07. Сообщение прочитано в 8:41. Она его не открывала. Точно не открывала.
Она закрыла чат. Посмотрела на копировальный аппарат. Забрала листы. Вернулась за стол, разложила отчёт по папкам, одну для Веры Павловны, вторую в архив. Потом снова открыла чат. Две синие галочки. 8:41.
Показалось, наверное. Или палец случайно ткнул, когда сумку доставала. Бывает.
На следующей неделе Катя написала Лене вечером, в среду: "Давай завтра в семь погуляем. Встретимся у Тимирязевской, у второго выхода, там аптека зелёная, не перепутаешь". Лена ответила: "Ок, буду ждать".
В четверг без десяти семь Катя вышла из метро. Лена ещё не появилась, у неё вечно что-то с проездным, то не срабатывает, то баланс ноль. Катя стояла у аптеки, листала телефон. И тут к обочине подъехал серый "Хёндай" Игоря. Окно опустилось.
— О, Кать! Я с Дмитровского ехал, объект закрывали. Смотрю, ты стоишь, решил остановиться. Подвезти?
— Не, я Лену жду. Мы погулять хотели.
— А, ну ладно. Привет ей передавай.
Он помахал рукой и уехал. Катя смотрела вслед машине. С Дмитровского, сказал. Может, и правда с Дмитровского. А может и нет, уж больно подозрительная случайность.
Лена вышла через пять минут. Пошли по бульвару, разговаривали про цены на клубнику, Лена жаловалась, что шестьсот рублей за килограмм в июне, и это ещё не сезон.
Катя забыла про это через два дня.
А через десять дней написала Лене: "Давай в субботу в парке Горького, часов в пять? Миша к свекрови уедет, можно спокойно посидеть".
Суббота. Четыре часа. Миша уехал к бабушке с утра, Игорь отвёз его и вернулся. Катя собиралась, искала в шкафу лёгкую куртку, потому что обещали дождь к вечеру. Игорь сидел на кухне, пил чай.
— С Леной гуляем, — сказала Катя из прихожей, застёгивая кроссовки. — Вернусь к восьми.
— Ага, — ответил Игорь.
Катя вышла. Доехала до парка, нашла Лену у фонтана. Купили мороженое, пошли по аллее. Лена рассказывала про ремонт у себя на кухне, про то, что плиточник содрал с неё двадцать тысяч за кривой фартук, а переделывать отказался. Катя слушала, кивала. Потом Лена замолчала на полуслове и посмотрела куда-то вбок.
— Это не Игорь там стоит?
Катя обернулась. У ларька с водой, метрах в тридцати, стоял Игорь. В кроссовках, в джинсах, с бутылкой воды в руке. Увидел их, улыбнулся, пошёл навстречу.
— О, привет! Решил тоже прогуляться, погода отличная. Дома сидеть скучно.
— А как ты узнал, что мы тут? — спросила Катя.
— В смысле? Я просто гуляю. Парк большой, совпадение.
Катя посмотрела на него. Игорь стоял расслабленный, пил воду, щурился на солнце. Нормальный вид, нормальный голос. Ничего подозрительного. Только Катя ему не говорила, в каком парке будет. Она сказала "с Леной гуляем". Без адреса, без названия.
Они посидели втроём на лавочке минут десять, потом Игорь сказал, что пойдёт дальше, не хочет мешать. Ушёл в сторону набережной.
Лена проводила его взглядом.
— Кать, а ты ему говорила, что мы сюда идём?
— Нет. Я сказала "с Леной гуляем". Всё. Без деталей.
— А в прошлый раз, у Тимирязевской?
— Тоже не помню, чтобы говорила.
Лена доела мороженое и выбросила стаканчик.
— Два раза подряд, Кать. Тимирязевская, теперь Горького. И оба раза ты ему вроде не говорила.
— Может, совпадение. Москва.
— Может.
Они помолчали. Мимо проехал мальчишка на самокате, чуть не задел Лену, она отскочила.
— Проверь, — сказала Лена.
— Как?
— Напиши мне что-нибудь, чего ты точно ему не скажешь. И посмотри, узнает он или нет.
Катя думала об этом два дня. Не то чтобы она боялась проверять. Она боялась результата. Если Игорь читает переписку, это одна жизнь. Если не читает и всё это паранойя, другая. И непонятно, какая хуже.
Во вторник вечером, когда Миша уснул, а Игорь смотрел футбол в гостиной, Катя легла в постель с телефоном и написала Лене: "Лен, завтра в четыре встречаюсь с Олегом. В кафе на Маросейке, знаешь, там, где раньше было грузинское? Ничего такого, просто кофе. Не говори никому, ладно?"
Лена перезвонила через полторы минуты. Катя вышла в ванную, включила воду.
— Какой Олег? — спросила Лена шёпотом.
— Никакой. Не существует. Просто ответь мне в чате что-нибудь нормальное.
— Ты уверена?
— Лен, напиши.
— Ладно.
Лена написала: "Ого! Расскажешь потом! Он хоть симпатичный?"
Катя выключила воду. Вернулась в постель. Игорь в гостиной орал что-то на телевизор, забил кто-то или не забил. Катя легла лицом к стене. Долго не могла уснуть.
Утром она встала в шесть сорок. Душ, кофе, сырники Мише. Игорь вышел на кухню в семь. Сел за стол. Телефон перед собой, экраном вниз. Катя поставила перед ним кружку. Он не поблагодарил, он за десять лет ни разу не поблагодарил за утренний кофе, это стало частью утра, как щёлканье чайника.
Масло потрескивало на сковороде. Миша ещё спал, до будильника оставалось пятнадцать минут.
— Кать, — сказал Игорь. — А кто такой Олег?
Она не повернулась сразу. Перевернула сырник. Лопатка скользнула, сырник чуть не развалился.
— Какой Олег?
— С которым ты сегодня встречаешься. В четыре. На Маросейке.
Масло на сковороде шипело. За окном проехала машина, гуднула.
— Откуда ты знаешь? — Катя поставила лопатку. Повернулась к нему.
— Неважно. Кто он?
— Тебе Лена сказала?
— Какая разница. Ответь мне.
— Лена тебе не могла сказать. Она с тобой с марта не разговаривает. Ты это прекрасно знаешь.
Игорь сжал пальцы вокруг кружки. Костяшки побелели.
— Катя. Кто такой Олег.
— Его не существует, Игорь. Нет никакого Олега. Я его выдумала, чтобы тебя проверить. И ты попался.
Тишина. Секунда. Две. Потом Игорь медленно поставил кружку на стол. Аккуратно, почти нежно. И это было страшнее, чем если бы он её швырнул.
— Ну-ну. Попалась, и теперь выкручивается.
— Я написала фальшивое сообщение. С выдуманным именем, с адресом, где я ни разу не была. Ты прочитал мою переписку с Леной. И пришёл спрашивать.
— Хватит мне лапшу вешать! — Игорь вскочил. Стул отъехал по плитке с визгом. — "Просто кофе"! "Не говори никому"! Это что, тоже проверка?!
— Да! Именно проверка!
— А я, значит, дурак, да?! Жена с мужиками по кафешкам бегает, а муж дурак, сиди и молчи?!
Он стоял над столом, большой, в майке, жилы на шее вздулись. Ладони упёрлись в стол. Кружка качнулась, кофе перелился через край, потёк по клеёнке.
— Может, и раньше бегала! Откуда мне знать! Десять лет я как дурак верил, а ты за моей спиной шашни крутишь!
— Игорь, остановись. Слушай, что я говорю. Нет никакого Олега. Я его придумала. Я специально написала Лене, чтобы посмотреть, узнаешь ты или нет. Потому что ты читаешь мои сообщения.
— Я ничего не читаю!
— Тогда откуда ты знаешь про Маросейку?
— Мне сказали!
— Кто, Игорь? В семь утра? Кто тебе сказал?
Он не ответил. Стоял, дышал тяжело, ноздри раздувались.
— Не зря я за тобой смотрел, — сказал он глухо. — Как чувствовал. Как знал.
— Значит, ты всё-таки за мной следишь.
— Ой, всё, хватит! — Игорь ударил ладонью по столу. Кружка подпрыгнула. — Хватит! Олег, кафе, "никому не говори"! А как за тобой не следить, если ты с мужиками на свидания бегаешь?! У нормального мужика жена налево не ходит!
— Нормальный мужик не следит за женой и не читает её телефон!
Из комнаты раздался будильник Миши. Электронная мелодия, какая-то песня из мультика. Будильник пиликал, пиликал и затих. Миша зашевелился.
Игорь стоял, тяжело дышал. Потом выпрямился. Провёл рукой по лицу, как будто стирал что-то. Взял куртку с крючка. Ключи от машины сгрёб с полки.
— Я тебе верил, Катя. Видимо, зря.
— Олега не существует.
Он обернулся в дверях.
— Не ври мне. Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это просто помолчать.
Дверь хлопнула. Замок щёлкнул.
Катя стояла на кухне. Сырник подгорел. Чёрный с одной стороны, тесто прилипло к сковороде. На клеёнке растекалась лужа кофе.
Миша вышел из комнаты в трусах и в одном носке.
— Мам, а что на завтрак?
— Сырники. Сейчас новые сделаю.
— А пап уехал?
— Да. На работу.
Миша сел за стол, положил подбородок на кулак. Посмотрел на лужу кофе, на сковороду, на мать.
— А чего дверью хлопнул?
— Торопился.
Миша кивнул. Ему восемь лет, он уже понимал, когда лучше не спрашивать дальше.
Катя вытерла кофе тряпкой. Выбросила горелый сырник. Поставила сковороду на огонь, плеснула масла. Руки не дрожали. Они и не должны были дрожать, это же просто завтрак, просто среда, просто сырники.
Когда Миша ушёл в школу, Катя села за стол с телефоном. Открыла настройки. Приложения. Листала список, буква за буквой. Банк. Будильник. Калькулятор. Между "Калькулятором" и "Картами" стоял серый квадрат. Без названия, без картинки. Просто серый прямоугольник. Раньше она его не замечала. Думала, что-то системное.
Нажала. Приложение называлось FamilyTrack. Разрешения: доступ к местоположению, чтение уведомлений, доступ к сообщениям. Дата установки: 14 февраля.
Четыре месяца назад.
Катя вспоминала. В феврале у неё тормозил телефон. Приложения зависали, камера открывалась по десять секунд. Она пожаловалась Игорю. Он забрал телефон, сел на диван в гостиной. Миша в это время делал уроки в комнате. Игорь сидел с её телефоном минут двадцать, может двадцать пять. Потом вернул: "Готово. Почистил кэш, удалил мусор. Должно нормально работать". Катя сказала "спасибо" и пошла готовить ужин.
Она нажала "Удалить". Подтвердить? Подтвердить.
Серый квадрат исчез.
Потом открыла мессенджер. Настройки, безопасность, активные сессии. Её телефон. И ещё одно устройство: Samsung, последний вход сорок минут назад. Сорок минут назад Игорь сидел за этим столом и спрашивал, кто такой Олег.
Катя нажала "Завершить сессию". Сменила пароль на телефоне. Поставила отпечаток пальца. Посидела минуту, глядя на экран. Убрала телефон в карман.
На работу она опоздала на двенадцать минут. Вера Павловна посмотрела поверх очков, но ничего не сказала.
Вечером Игорь пришёл поздно. В квартире было темно, Миша спал. Катя лежала в постели с книгой, но не читала. Игорь прошёл по коридору, остановился у спальни. Постоял секунд пять. Ушёл в гостиную. Скрипнул диван.
На следующий день он не разговаривал с ней. И на второй. И на третий. Утром наливал кофе, брал бутерброд, уходил. Вечером сидел в гостиной с телефоном. На Мишу реагировал коротко: "Потом, сынок", "Иди к маме", "Устал сегодня". Миша ходил между ними и не задавал вопросов.
Катя не пыталась заговорить. Не потому что не хотела. Потому что знала, чем кончится. "Ты четыре месяца следил за мной". А он: "А как за тобой не следить, если ты с мужиками на свидания бегаешь". И по кругу. Она это уже видела. Утром на кухне, с лопаткой в руке. Этот разговор можно повторить сто раз, и сто раз он закончится одинаково.
На четвёртый день утром Катя зашла на кухню. Игорь сидел за столом. Не в куртке, не с ключами. Просто сидел. Кофе перед ним, нетронутый. Руки на столе, пальцы спокойные. За окном проезжала поливальная машина, шипела водой по асфальту. Миша ещё спал.
— Сядь, — сказал Игорь. Без злости, без обиды. — Нам надо кое-что обсудить.
Катя села напротив. Между ними повисло тяжёлое молчание.
Как вы думаете, чем закончится разговор?