Думаю, многие знают, особенно моряки, что на флоте имя подлодки К-19 произносят с невероятным трепетом и я бы даже сказал – страхом, ведь ни один другой корабль не хоронил свои экипажи так регулярно. К-19 – это первый советский атомный ракетоносец, но вместе с тем и первая советская "Хиросима".
Чего только стоит тот самый случай февраля 1972 года, когда корабль возвращался домой после очередного дежурства, когда до базы оставалось восемь суток, и ровно здесь лодка снова берет свое и происходит страшное!
К-19 – это первый советский атомный ракетоносец с баллистической проекта 658. Его ввели в строй 30 декабря 1959 года, не поверите, первые жертвы появились уже на стапелях в том же 1959 году!
Первый боевой поход в 1961 году обернулся аварией реактора у острова Ян-Майен. Тогда после аварии реактора 4 июля 1961 года восемь человек ушли из жизни от лучевой болезни. До базы то подводники доходили живыми, а уходили уже после, из-за чего реакторный отсек пришлось вырезать и заменить целиком.
Репутация той самой "Хиросимы" стала не поэтическим преувеличением, а реальностью, которую лодка заработала кровью в мирное время. В 1969 году произошло столкновение в Баренцевом море с американской атомной подводной лодкой USS Gato, но благо экипаж выжил, вернулся на базу, и корабль снова ушел в море.
В те годы советский флот регулярно терял аналогичные суда, когда на К-3 в 1967 году при пожаре потеряли целых 39 человек, а на К-8 в 1970 году павшими числились 52 человека.
В таком вот суровом, мягко говоря, контексте К-19 выходила в февраль 1972 года с действующим экипажем из 104 человек.
Именно в этом составе двадцать четвертого февраля 1972 года лодка шла на глубине 120 метров, держа курс домой. Проблема в девятом отсеке назревала давно, так как трещина в трубопроводе гидравлики появилась там еще 17 февраля. Масло просочилось вниз и коснулось раскаленного прибора для дожига угарного газа.
В 10 часов 23 минуты прозвучало извещение "Пожар в девятом отсеке!", и это была уже третья тревога за поход. Межотсечные люки немедленно задраили, в результате чего каждый отсек остался сам по себе. В девятом отсеке лопнула магистраль воздуха высокого давления, поэтому туда поступил сжатый воздух, усиливший горение. Огонь быстро перекинулся через систему вентиляции в восьмой отсек, то есть туда, где находятся те самые реакторы. В десятом отсеке в этот момент находились двенадцать человек, которые совсем недавно еще спали, а теперь оказались полностью отрезаны.
Внутри отсека офицер Поляков как старший по званию отдал приказ задраить люк. Вместе с ним запертыми оказались офицер Владимир Давыдов, мичманы Киндин, Храмцов, Мостовой, а также матросы Саранин, Кириллов, Михайленко, Троицкий, Демин, Борщев и Столяров. Выход через девятый отсек был закрыт, а к вечеру по аварийному телефону пришло подтверждение, что пробиться сквозь недавно закупоренные ворота невозможно из-за пожара и сильной загазованности.
Помощи ждать было неоткуда, корабельные реакторы заглушили, а резервный дизель не запускался, потому что для него попросту не было воздуха. Электричество полностью пропало, батарейки в фонарях сели за каких-то двое суток жесткой экономии, и дальше… дальше наступила полная темнота.
На двенадцать человек пришелся объем десятого отсека менее 70 кубических метров, и это замкнутое пространство должно было оставаться их местом пребывания на долгие недели вперед. Поляков ввел жесткие вахты, при которых отдыхающие находились на палубе, а сам он постоянно дежурил у переборки. У матросов периодически появлялось желание прорваться к спасателям через девятый отсек, но Поляков твердил каждому, что сунуться туда без проверки уровня CO означает верную гибель.
Так начался режим дня без дня, когда свет стал нулевым начиная с третьих суток. Чтобы сохранить силы, один из двенадцати рассказывал о своей жизни с самого детства, а затем они заходили на следующий круг. Поляков рассчитывал, что их вызволят за 15 дней, в тот момент никто не знал, что впереди их ждали 23 дня заточения!
Весь провиант десятого отсека составляло только то, что оказалось в матросских рундуках, а именно четыре пачки чая, две банки сгущенки и консервированная капуста. Точка.
Пить приходилось конденсат с холодных переборок. Крохотные порции они добывали в кромешной темноте на ощупь.
Благо, что первых спасательных "звоночков" пришлось не так уж и долго, ведь спасательное судно "Ангарлес", во всех смыслах спасательное, подошло к борту аварийной К-19 уже через двое суток.
Первые члены экипажа были эвакуированы уже 1 марта, на седьмые сутки, но десятый отсек продолжал ждать своего часа. Ждать того самого стука, который, казался, каким-то очень близким, ведь спасатели были чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, а с другой стороны невероятно далеко.
Когда спасательная команда вошла в девятый отсек, совершая попытку пробиться к десятому, в ходе спасательной операции в девятом отсеке вспыхнул повторный пожар. Команде пришлось отступить.
Запертые двенадцать подводников отчетливо слышали живые и близкие голоса за переборкой, но затем эти голоса спасателей начали постепенно затихать...
Понятно почему, Поляков ошибся со своими расчетами, ведь вместо пятнадцати дней шел уже двадцать второй, и это был еще не конец – счет продолжался.
Наконец наступило утро 18 марта 1972 года, знаменуя двадцать третьи сутки с момента пожара. Снаружи К-19 буксировалась к Североморску, преодолевая 2160 миль.
Главной загадкой оставалось то, как подводникам удалось выжить в таких условиях. Первым элементом спасения стал воздух. Дело в том, что с самого начала через трубопровод для дифферентовки лодки, по которому обычно подается вода, в десятый отсек стали закачивать драгоценный воздух. Одновременно по системе питьевой воды и через кингстон глубиномера углекислый газ выводили наружу. Без этого герметичный отсек стал бы гробом в первые же сутки.
Вторым элементом выживания послужили провиант и темнота. Конденсат шел вместо воды, а четыре пачки чая и капуста были едой или чем-то вместо еды. Вахты, рассказы и запрет на прорыв заняли вместо паники. За двадцать три дня без света организм замедлился, а его потребности упали. Третий элемент стал вершиной всей этой истории.
Восемнадцатого марта в десятом отсеке раздался долгожданный стук в переборку, причем это был не голос и не команда, а металл по металлу. Спасатели прорезали переборку снаружи. Двенадцать человек вышли из темноты с повязками на глазах, поскольку за три недели глаза попросту разучились переносить свет.
Вскоре вертолет доставит их на надводный корабль. Все двенадцать человек остались живы.
Ставьте палец вверх и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить моих новых материалов.