— Если ты ещё раз сунешь нос в мои траты, я буду считать каждый твой поход к урологу, Олег. Поверь, сумма за анализы на инфекции станет отличной темой для ужина с твоей мамой.
Я поставила чашку на стол с таким звоном, что фарфор жалобно вскрикнул. В воздухе повис запах кофе, перебиваемый дешевым освежителем «Морской бриз», который Олег зачем-то купил вчера. Он стоял у окна, сжимая в руках мой телефон, словно это была граната с выдернутой чекой.
Напряжение в кухне можно было резать ножом — тем самым, которым я минуту назад пыталась отрезать кусок засохшего багета. Олег тяжело дышал. Его лицо, обычно гладкое и довольное, как у кота, объевшегося сметаны, сейчас пошло красными пятнами.
— Ты изменилась после свадьбы, — процедил он, глядя на экран моего смартфона. — Раньше ты не была такой… скрытной. Ты тратишь деньги на какие-то непонятные консультации, закрываешься в ванной с телефоном. Кто этот «А. Сергеев», который присылает тебе сообщения в одиннадцать вечера?
Я медленно опустилась на стул. Стул скрипнул, будто вторя моему внутреннему раздражению.
— Олег, мой бюджет — это мой бюджет. Я не спрашиваю, зачем ты покупаешь третью пару кроссовок, в которых даже до мусорки не доходишь. А «А. Сергеев» — это моя личная зона комфорта. У каждого она должна быть. Даже у людей с твоей патологической жаждой контроля.
— Личная зона? В браке? — он усмехнулся, и эта усмешка была острее разбитого стекла. — Я имею право знать, куда уходят деньги, которые мы откладываем на ипотеку!
— Мы откладываем твои деньги на ипотеку, — я подчеркнула каждое слово. — Я свои трачу на жизнь. На ту жизнь, где меня не допрашивают с пристрастием, как преступника на допросе в полиции.
Он сделал шаг ко мне. Его тяжелые ботинки глухо стукнули по ламинату.
— Ты что-то скрываешь. Это измена?
— Измена здравому смыслу, Олег, — я встала, чувствуя, как пульс стучит в висках. — Ты нарушаешь мои границы чаще, чем проветриваешь эту квартиру.
Я подошла к шкафу, схватила первую попавшуюся под руку тарелку — ту самую, с дурацкими цветочками — и с размаху отправила её в стену. Звук был фееричным. Осколки весело разлетелись по кухне. Олег отшатнулся, его глаза округлились.
— Ты с ума сошла? Это сервиз моей бабушки!
— Значит, у твоей бабушки был отвратительный вкус, — отрезала я, хватая вторую тарелку. — Как и у тебя — выбор партнера.
— Хватит! — Олег бросился ко мне, пытаясь перехватить руку.
В этот момент зазвонил мой телефон, оставленный на столе. Я вырвалась, схватила аппарат и ответила на громкой связи, глядя Олегу прямо в глаза:
— Да, Артем. Нет, он всё понял. Да, можешь заходить.
Олег замер. Он смотрел на меня с нескрываемым ужасом, его рот приоткрылся.
— Какой Артем? — прошептал он.
Раздался стук в дверь. Олег, всё еще сжимая в руке осколок тарелки, который он подобрал с пола, дрожащими руками подошел к двери и распахнул её.
На пороге стоял мужчина в строгом костюме с кейсом в руках. За его спиной маячил ещё один, с видеокамерой.
— Олег Николаевич? — вежливо спросил «А. Сергеев». — Я представитель бракоразводного агентства «Финал». Ваша супруга подала на расторжение брака три дня назад. А по поводу бюджета… — он кивнул на гору осколков, — согласно брачному договору, составленному вами же полгода назад, за порчу имущества во время скандала отвечает тот, кто инициировал проверку личных переписок.
Олег выронил кусок тарелки. Тот жалобно звякнул об пол.
— Но… но я думал, ты тратишь деньги на любовника, — пробормотал он, глядя на меня.
— Я тратила их на юристов, Олег, — я поправила прическу, чувствуя невероятное облегчение. — А на личные границы я трачу гораздо больше. И, как видишь, это самая выгодная инвестиция в моей жизни.
Я прошла мимо него, даже не обернувшись. Запах «Морского бриза» перестал меня душить — теперь это был просто запах чужой, оставшейся в прошлом жизни.