В День борьбы с наркозависимостью делимся личным опытом победителей
Точное количество наркопотребителей в России неизвестно, но речь идет о миллионах. Многие из них пытаются справиться с зависимостью в государственных наркологических клиниках, платных рехабах и в группах анонимных наркоманов. Клиники есть в каждом крупном городе, реабилитационных центров в стране тысячи, а NA еженедельно проводит в стране около 3 тыс. собраний, что косвенно свидетельствует о масштабе проблемы.
Выбраться удается далеко не всем. По статистике (до 2022 года) за каждый год в России около 70 тыс. человек умирают «от отчаяния» (то есть зависимостей и суицида), еще примерно столько же получают приговоры по «наркотической» 228 ст. УК РФ.
Но есть и те, кто смог избежать самого страшного исхода, прекратить употребление и начать жизнь с чистого листа. Как у них это получилось, через что они прошли и чем занимаются сейчас? В Международный день борьбы со злоупотреблением наркотическими средствами и их незаконным оборотом РБК Life публикует их личные истории, которые собрал обозреватель Илья Семенов.
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
Употребление наркотиков наносит непоправимый вред здоровью и опасно для жизни!
«Я не хожу в болото за людьми»
Алла, 32 года, психолог. Королев, Московская область. 9 лет трезвости
Старая жизнь
Я попробовала наркотики в подростковом возрасте, просто за компанию. Это было в конце нулевых в Королеве, воспринималось как развлечение. Я тогда училась в девятом, наверное, классе, курила сигареты вместе со всеми. Потом границы постепенно отодвигались, я начала употреблять синтетические наркотики.
В первый раз я ударилась о дно в 2013 году. Мама лежала в больнице с онкологией, а я употребляла. Начались галлюцинации, я уже очень плохо выглядела, хотела покончить с собой. Но попала в больницу тоже, а после целый год не употребляла ничего, занималась учебой. И работала в детском доме для слепоглухонемых детей в Сергиевом Посаде. Но зависимость вернулась, и уже с химическими веществами. Три раза я была на грани отчисления из института, но все-таки окончила его, балансируя между нормальной и наркоманской жизнью.
Хранила надежду, что вот сейчас молодость, а вот когда-нибудь я проснусь взрослым трезвым человеком. Но все не так просто.
В Королеве некоторые мои друзья уже начали употреблять, все изменилось, они стали абсолютно другими людьми. Это слабо обрисовало мне перспективы, так что я решила уехать. Выбрала Геленджик — без повода. Хотелось начать новую жизнь. Прожила там полгода абсолютно трезвым человеком. Работала по специальности — психологом в социальной сфере. Вскоре жизнь свела меня с молодым человеком. Быстро выяснилось, что он не только употребляет, но и продает. Следующие полгода я проработала закладчицей, кроме прочего. А потом меня посадили.
Перед тем как это случилось, я сходила в церковь. Стояла перед иконой Николая Чудотворца и просила: пожалуйста, избавь меня от наркотиков, любым способом. И вот в его зимний праздник, в день Николая Чудотворца, меня закрывают. «Будьте осторожны со своими желаниями» — так ведь говорят? В этом смысле мне повезло больше, чем остальным: меня просто отрезали от веществ, я бросила употреблять принудительно.
Мне дали семь лет, пять из них пробыла в заключении, потом еще два года ходила с браслетом. После тюрьмы вернулась в Королев, хотя понимала последствия. Встретила там всех бывших «соупотребителей», но не поддалась. Наоборот, стала искать варианты самопомощи и вспомнила про анонимных наркоманов. Я знала, что такие группы существуют, но, что там происходит, понятия не имела. Сходила на первое собрание, которое нашла в интернете. Сперва ничего не было понятно — как это вообще может помогать? Но мне объяснили, что главное — ногами сюда приходить, голова догонит. Со временем я заметила пользу: начала писать «шаги», смогла избавиться от чувства вины, которое преследует всех наркоманов. Один из шагов — это вернуть все, за что ты чувствуешь вину, извиниться перед тем, кого ты обидел. Когда я начала снимать с себя этот груз, у меня наладились отношения в семье.
У меня семья очень хорошая, никто не курит и не пьет, про тюрьму не слышали. Когда меня посадили, первая реакция была — крик, ужас. Но потом они заявили, что своих не бросают, что они меня любят, ждут, верят мне. Когда я вышла, мама сказала одно: «Я не буду тебя контролировать. Первый раз ты могла ошибиться, а второй раз это будет твой выбор. И, если ты чувствуешь что-то неладное, ты всегда можешь прийти и сказать — мы сделаем все, чтобы тебе помочь».
Эти слова очень поддержали тогда, поддерживают и сейчас. Мама, слава Богу, выздоровела, все хорошо. У меня теперь есть молодой человек. Мы познакомились случайно, но именно такого я и загадывала в своих мечтах. Важно, чтобы у нас не было общих воспоминаний о наркотиках. Это опасно. У него нет связи с наркотиками, и это для меня огромный плюс. Про мой опыт он, конечно, знает. И не осуждает меня.
В тюрьме я познакомилась с собой трезвой. Пять лет это длилось, я узнавала свои сильные и слабые стороны, анализировала жизнь, планировала ее. Уже там решила, что буду общаться только с теми, кто за эти пять лет написал мне, помог моим родителям. И эти три человека до сих пор со мной, это мои друзья. Каждого из них я знаю с детства, еще до своего сумрачного времени, до употребления.
Новая жизнь
После заключения я прошла переквалификацию, чтобы как психолог работать с химическими зависимостями, и попыталась сперва устроиться на работу в государственное учреждение. Но там сомневались в моей компетентности, задавали бестактные вопросы. Поэтому в госучреждениях я себя чувствую униженной, как будто клеймо на мне.
Конечно, если прочитать мою биографию со стороны, можно подумать, что я потерянный для общества человек: зэчка, особо тяжкая статья, бывшая наркоманка. Но хорошо известно, что зависимым лучше всего помогают люди с таким же опытом.
Пока мы будем опираться на стереотипы, качественной помощи наркоманам в России не будет.
В итоге я сама сосредоточилась на частной практике: работаю со взрослыми и подростками, которые так или иначе соприкасались с темой употребления запрещенных веществ. Услуги свои рекламирую в тематических телеграм-каналах, этого хватает. Сейчас у меня до десяти постоянных клиентов в неделю, часть из них — несовершеннолетние.
Сначала ко мне приходят на бесплатную первичную консультацию. Первая сессия очень важна. Я могу помочь разобраться в себе, увидеть триггерные ситуации, поработать со страхами, социализироваться. Но если человек не собирается прекращать употреблять, я отказываюсь работать. Пациенту нужно быть готовым что-то сделать. Если он в употреблении, то должен следовать моим рекомендациям. Это собрания групп анонимных наркоманов, а иногда и реабилитация. Правило простое: если хочешь трезветь, то трезвость должна стать главной целью твоей жизни.
Понимание того, что я круто работаю, наступает, когда я получаю обратную связь. Например, пациент скажет, что до меня прошел через шестерых психологов и нашел наконец своего. Или родные девочки-подростка замечают, что она стала приводить себя в порядок, ведет себя адекватнее, о здоровье заботится, хотя еще недавно у нее были попытки суицида, а теперь ни одной не повторилось.
Что касается отказа от наркотиков, то самое важное здесь — найти зачем. Потому что человек, который знает «зачем», может пережить любое «как». Вот это «как» будет очень сложным. И чем крепче стимул бросить, тем лучше. Первое, что нужно сделать, это найти, зачем ты решил бросать. Не потому, что тебе мама сказала, не потому, что денег нет, а найти в глубине себя эту причину.
А то, что «бывших наркоманов не бывает», это все ерунда, это придумали сами наркоманы, чтобы не бросать. И если вдруг видят, что человек выбирается из этой темы, они на подсознательном уровне склоняют его обратно, чтобы не чувствовать себя плохо, чтобы не знать, что это реально. Хотя, пока человек жив, он может выбраться.
У меня был лучший друг. Все время, что я сидела, он употреблял. Потом начал пить. У него ВИЧ, гепатит и очень серьезная стадия алкоголизма. Я предлагала ему помощь: реабилитацию, лечение. Все можно было устроить даже бесплатно. Но он не хочет, только просит денег, которых я не даю. Насильно я не помогаю. Если раньше я бы пошла помогать и сама бы упала в болото, сейчас я не хожу в болото за людьми. Я протягиваю руку только тем, кто тянет свою в ответ.
«Каждый день борьба продолжается»
Илья, 32 года, начальник стройки. Петербург. 8 лет трезвости
Старая жизнь
Начал употреблять в 14, еще в школе. Это продлилось десять лет. То, что я перестал, не моя заслуга, а заслуга бога. Это 100%. От меня требовалось только желание. Это самое главное, потому что, если нет Его, успеха точно не будет. И мне очень помогла, помимо Бога, 12-шаговая программа.
Когда мне было 23 года, родители отправили меня в реабилитационный центр. В первый раз. Там были ужасные условия. Я провел там одну ночь и понял, что это просто бизнес с рабским трудом. Я ушел, мне даже не дали денег на дорогу. Попутками я добирался до дома 150 км, а когда вернулся, пошел употреблять. Потому что для меня вещества были важнее всего. Не родители, не дом, а вещества. Где-то месяц-полтора я просто бродил и употреблял.
И в один прекрасный момент, когда я уже весил примерно 45 кг при росте 187, я пришел к нашему дому, лег на старые железные качели, заплакал и взмолился: «Боже, я так больше не могу, помоги, я не знаю, что делать!» Сейчас я понимаю, что в тот момент я перепоручил ему свою жизнь. Попросил искренне. Потом пошел домой и сказал, что готов ехать куда угодно лечиться.
Маме посоветовали отправить меня в «Диаконию» (православная благотворительная организация, бесплатно помогает зависимым. — РБК Life). Две недели я ждал результатов анализов дома, мне было очень плохо, я находился на нереальных кумарах (начальная стадия абстинентного синдрома, «ломки». — РБК Life). Не мог ни спать, ни есть, ни с кем не общался, старался просто выжить.
А потом мы поехали в Сологубовку, в реабилитационный центр «Диакония», на электричке, мама мне купила куртку (тогда уже из одежды у меня даже ничего не было). Мы подъехали, я допил пиво у шлагбаума... И началась новая жизнь.
Как только я вошел в храм, мне просто стало хорошо. В первую же ночь в этом месте я просто выспался. Я не хотел ни курить, ни употреблять. Почувствовал, как что-то снизошло, это не передать словами. Будто нахожусь там, где я должен быть. И вот с того момента моя жизнь полна спокойствия, равновесия, легкости, насыщенности. Ушла тревога, я перестал за все переживать.
Тогда же в моей жизни появились 12-шаговая программа и люди, которые хорошо с ней знакомы. Я могу делиться с ними всем, что меня беспокоит, еще больше начинаю верить, что впустил Бога в свою жизнь. Прежде мной обладал лукавый: наркотики, распутная жизнь, деньги, тачки, вот эта вся история... А как только я обратился к Богу, пришло в голову здравомыслие.
Новая жизнь
В реабилитации я пробыл пять с половиной месяцев. После уже в городе прошел социальную адаптацию. Без нее тоже никак, потому что ты все-таки приезжаешь из леса, где тебе не надо было распоряжаться деньгами, платить за квартиру. И ты возвращаешься после долгих лет употребления, ты не умеешь разговаривать с людьми, строить планы. Нужно научиться жить в социуме.
Дело в том, что до 14 лет я учился в школе, жил на всем готовом. За меня все было заплачено, еда приготовлена. Мне было все равно — я не понимал, как все это делать. А потом начал употреблять.
После реабилитации я начал ходить «на группы» уже в городе. На моих глазах выздоравливали впереди идущие люди, я слушал, что они говорят, смотрел, что они делают, стал брать с них пример. Я понял, что может быть по-другому. И откуда бы я еще это узнал? Только от тех же наркоманов. Здоровые таких презирают. Каждый день я набирался сил, опыта и перешел уже на третий этап — в свободное плавание.
Но все равно поддержка осталась и сейчас. Я все еще дружу с «Диаконией», помогаю, в храм езжу, с ребятами общаюсь. Это мне придает уверенность, что все не просто так, что такой же бедолага, который мог умереть в 24 года, может еще выздороветь, послушав меня, осознав, что все в мире не так безнадежно.
До недавнего времени я работал равным консультантом в «Диаконии» и в «Ночлежке». Там начал брать заказы по ремонту. У меня батя моряк, и я всегда видел, что он умеет все: ремонтировать машины, квартиры, дом построить может. Что я у него ни спрашиваю, он все всегда знает. Это показало мне, что значит быть мужчиной. Да и раньше, еще в употреблении, сам я работал токарем довольно долго, автомехаником.
Я почувствовал, что я могу помогать, ощутил эту силу, энергию, хотя никуда особенно не просился — судьба распорядилась. Внутренний голос подсказал: «Вот помоги-ка ты людям». И я не сопротивлялся. Это тоже важная часть моей трезвости.
Я всегда мечтал о деньгах, хотел быть счастливым, чтобы мои дети были счастливыми и богатыми. У меня всегда была жилка, а Бог дал возможности. Он видит, что я не ленив. Бывает, хочется полежать на диване, но я понимаю, что, если сегодня не встану и не сделаю новый шаг, все закончится. И вот каждый день борьба продолжается.
Все — Божий промысел. Мама продала квартиру, добавила, и мы взяли участок. Я до сих пор плачу ипотеку. Заказал на «Авито» экскаватор, чтобы копать фундамент, и мне позвонил друг, предложил работать с ним. Сперва я выходил на небольшие объекты: дренаж сделать на участке, земельные работы, в гараже, самосвал починить — как раз мне пригодились навыки автомеханика. Потом я дорос до прораба. Потихоньку подтягивал рабочих из «Диаконии», «Ночлежки», тоже «анонимных» ребят, создавал бригады. И вот я уже не просто рабочий, а руководитель стройки.
«Хорошо бы об этом забыть»
Михаил, 38 лет, блогер, риелтор. Выборг, Петербург. 5 лет трезвости
Старая жизнь
Начал употреблять в школе, еще подростком. Когда выпустился, ни в какой вуз не поступил — просто тусовался. Не работал. Деньги мутил: кому-то помогал пробить наркотики, мошенничеством занимался, участвовал в дворовых движухах. Где-то занять — не отдать, кого-то кинуть, дружить с теми, у кого есть деньги. Под конец употребления уже и воровать начал.
В моем случае все было мрачно: в 17 лет начал употреблять тяжелые наркотики. Вскоре встал вопрос о спасении жизни, а информации про рехабы тогда особо не было. Тем более в Выборге. Все, кого я знал, либо умирали, либо продолжали употреблять. Была только государственная детоксикация, там чистят кровь и выпускают. О психологической работе речи вообще не шло.
К родителям я пошел, когда крепко подсел. Оказалось, что мамина сестра когда-то училась в университете вместе с директором рехаба — такое совпадение. Так я попал в 12-шаговый реабилитационный центр под Питером. Со стандартной короткой программой — 40 дней активной реабилитации. Пройдя ее, я оставался трезвым два с половиной года.
Но когда бросил выполнять нужные действия, тут же сорвался. Сперва в периодическое употребление спиртного, стал так называемым функциональным наркоманом и алкоголиком. На собрания я вернулся, но это не изменило ничего кардинально. В таком состоянии я поступил в институт, нашел работу. Много работ сменил, дольше всего продержался в компании связи — интернет проводил. Не могу не отметить один момент, из-за которого отчасти я и срывался: примерно семь лет я выполнял рутинные задачи, бесперспективные — все возненавидел.
В моей семье не было бизнесменов, все труженики. Родители с детства внушали мне, что жизнь именно такая, что все работают на нелюбимой работе, что так принято. Наверное, они были правы, но мне очень не хотелось так жить. В офисе был чувак, который 40 лет просидел в одной конторе. Пришел туда после путяги стажироваться, так и остался. И вот ему за 60, он пенсионер. Зарплата у него тысяч 50 в месяц, на него кричит молодой начальник… Я смотрел на это и понимал, что мне так не хочется.
Есть люди, которые готовы пахать всю жизнь за понятную зарплату, ездить раз в год в отпуск, работать с девяти до шести, и это им подходит. Я, к сожалению, так жить не смог. И пошел употреблять, сорвался, наверное, месяца на четыре. Но тогда же понял, что хочу что-то поменять в жизни. Еще в срыве с ребятами общался, куда пойти, что, как, и потом устроился риелтором в крупную компанию, которую мне посоветовали.
Многие приходят в эту сферу, думая, что это легкие деньги, что сейчас заработают миллионы. Но по факту там конверсия очень низкая. По крайней мере, на начальном этапе это очень тяжелый труд психологически: постоянные отказы, разговоры с людьми, которые тебя посылают… И многие сдаются. Но я понимал, с чем придется столкнуться.
Когда у меня случилась первая сделка, на третий месяц работы, и я получил 100 тыс. руб. на кассе, я держал в руках эти деньги и ощутил озарение. По сути, на одну сделку, если она состоится, тратится всего один рабочий день, а деньги получаются нормальные. И не нужно работать руками, можно, оказывается, зарабатывать головой.
В общем, я понял, что это мое. А потом снова сорвался. «На группы» ходил, но справиться с тревогой они уже не помогали. Проработал примерно полгода, уволился и пошел употреблять. Еще несколько месяцев не приходил в себя, ушел на реабилитацию, выбрался на свет, нашел новую работу, и с тех пор все в порядке.
Новая жизнь
Первое время я раздавал долги, которые набрал, пока употреблял. Продал машину, которую купил перед срывом, продал квартиру, которая была в ипотеке. Зато ничего не должен. Дело не в деньгах, а в реализации. Сейчас я каждый день просыпаюсь счастливым. Главное, что изменилось, — самочувствие, ощущение от собственной жизни. Жить стало интереснее, всегда есть что делать: работа, спорт, блог, никакой рутины.
Блог — это вообще моя детская мечта. Я смотрел YouTube с 2008 года, когда он только набирал популярность. Смотрел, угорал, казалось, что это не так сложно, хотелось так же. Когда на YouTube появился Отец Олег (Олег Гришаев рассказывал о вреде наркотиков и тяжелом личном опыте преодоления наркозависимости, умер в 2024 году. — РБК Life) я подумал: «У меня много друзей наркоманов, почему бы не сделать что-то подобное». Потом познакомился с девушкой-видеографом, Ладой, предложил поработать вместе, она согласилась. Так родился проект «Дно», а сейчас у нас больше 80 тыс. подписчиков.
Ко мне пришла ответственность за собственную жизнь. Прежде ее никогда не было. Я срывался до тех пор, пока жил с мамой. Знал, что всегда можно прийти к ней, она нальет тарелку супа, даст денег на сигареты. Как только взял ответственность на себя, все изменилось.
Не хочется громких слов, но мне кажется, я уже знаю, что наркотики и алкоголь для меня — плохо. Мне нельзя. Я пробовал десять лет по-всякому употреблять. Но мне совсем нельзя, как аллергику. У зависимых эта причинно-следственная связь очень плохо налаживается. «На группы» я хожу раз в месяц. Но не чаще. Тут у всех по-разному. Кто-то способен понять, что наркотики — плохо, а кому-то нужно ходить «на группы» до конца дней, чтобы ему об этом напоминали.
Важно изменить свою жизнь, привычки и мышление. Когда ты долгое время употребляешь, в голове формируются нейронные связи: стало грустно — употребил, расстроился — употребил. С этой темой придется разбираться, нарабатывать новые привычки, новые способы управления стрессом. Обязательно работать с поведением. Человек же, как собачка Павлова: мы многое нарабатываем до автоматизма. У зависимых очень много этих «автоматизмов».
В норме, когда человек сохранил психику. Я считаю, что больше трех лет подряд ходить на собрания не имеет смысла. Группы закрывают один вопрос — как оставаться трезвым. Когда люди начинают натягивать эту программу на все подряд (на работу, на отношения и так далее), какая-то ерунда получается. Научился оставаться трезвым — иди дальше, изучай другие вопросы, занимайся карьерой, семьей и так далее.
Зацикливаться не нужно: когда у тебя 20 лет трезвости и ты называешь себя наркоманом, это уже странно. Не хочу никого обвинять, но хорошо бы об этом, возможно, и забыть. Но надо помнить, что тебе нельзя употреблять, и надо перестать себя так называть, сбросить это клеймо.
Читайте также:
Виталий Савельев рассмотрит возможность участия в выборах в Госдуму
Новак оценил рост спроса на топливо в России
ВТБ спрогнозировал «гомеопатическое» снижение ставки ЦБ до конца года