Классика политической мысли, китайской на этот раз.
Датируется время жизни автора серединой IV века до Р.Х. - эпохой в том числе и Александра Великого, например (книга предположительно веком позже).
Так вот, в Китае в это время свою теорию безжалостного управления государством поверял (с переменным для себя лично успехом и печальным, но предсказуемым финалом) практикой Гунсунь (Шан) Ян.
Фигура, сопоставимая с Конфуцием, и знамя оппонентов конфуцианцев - китайских легистов.
Китайская ирония: "Ныне все люди в пределах страны рассуждают о том, как добиться хорошего управления государством и хотя в каждой семье есть люди, которые сохраняют тексты законов Шан Яна, государство становится всё беднее. Это происходит оттого, что рассуждающих об обработке земли много, а тех, кто берётся за плуг, слишком мало".
Текст предваряют предисловие переводчика и историческая политико-правовая справка (зубодробительно советская) о Китае эпохи Сражающихся царств - железный век, развитие торговли, рост городов, проблемы управления общинами; внимание акцентируется на том, что конфуцианцы выражали интересы аристократии, а легисты - правителей и государственной бюрократии.
При этом, после определённого рубежа развития бюрократии в сторону новых властных родов, неудивительно возрождение интереса к конфуцианству и поиск его модернизированного синтетического (в том числе и с легизмом) варианта.
Апология агрессивной войны и обозначение её в качестве одной из главных задач государства в учении автора, конечно, делает его заметным.
Роль идей автора в имперской концепции Цинь Шихуанди и адаптация их государственным конфуцианством Ханьской империи. Обращение к идеям Шан Яна теоретиками китайского национализма при Чан Кайши, а после и "бандой четырёх".
Рискованно для советского учёного: "...заменив лишь преданность правителю, лежащую в основе легистского принципа равных возможностей, слепой верой во всемогущество своего учения".
К артефакту.
Первая глава - дискуссия автора с двумя конфуцианцами. Правитель высказывает сомнения в возможности измения порядка управления и получает от автора в ответ призыв к решительности в духе "Бхагавад-гиты": "Я слышал, что тот, кто колеблется, не зная как поступить, ничего не достигает, а тот, кто нерешителен в делах, не добьётся успеха".
Россыпь рубленых афоризмов, например: "мудрый творит законы, а глупый ограничен ими".
Вторая глава об освоении целинных земель, состоящая из цепочки допущений, итогом которой должны стать увеличение обработки земель и всеобщее благоденствие. "Если алчные чиновники не смогут поступать своекорыстно и наживаться за счёт народа, то земледельцы не будут разоряться".
Рефреном звучит "пустующие земли будут непременно обработаны", а способы для этого разнообразны и экзотичны - запрет внешних связей, музыки, торговли, постоялых дворов, учёности, переселений, лености и т.д. В целом, если человеку больше нечем заняться, то, по логике автора, тот с высокой степенью вероятности займётся обработкой земли, особенно, если его жестоко наказывать за любую мелочь.
"Если высшие сановники не смогут предаваться бражничанью и чревоугодию, то государственные дела не будут откладываться и у правителя не будет ошибок при выдвижении людей на должности".
Глава о двух способах добиться процветания для государства - земледелие и война (дальше добавятся ещё две функции государства - торговля и управление).
Десять "паразитов": три трактата - два о культуре, один конфуцианский, музыка, добродетель, почитание старых порядков, человеколюбие, бескорыстие, красноречие и острый ум (будут ещё шесть паразитов власти: беспечность на склоне лет, развитость торговли, чревоугодие, роскошь, пренебрежение обязанностями, стяжательство).
Дальше о борьбе с аристократией (устранение сильных).
"Если во время войны страна совершает действия, которых противник устыдился бы, то она будет в выигрыше".
Мысль о превентивном пресечении беспорядков в стране.
"...государство, способное вызвать к жизни силы людей, но не способное обуздать их, именуют "государством, атакующим себя", и оно непременно будет расчленено".
При жизни люди стремятся к выгоде, а на пороге смерти стремятся прославить своё имя. Если благородные мужи станут презирать свои должности, то они будут стыдиться и своих наград.
Баланс наказание - награда автор предлагает 9:1.
"Таков мой метод возврата к добродетели путём смертных казней...".
Когда силы государства собраны, во избежание смуты правитель должен использовать их, в т.ч. на войну.
"Совершенномудрый при управлении государством никогда не берёт за образец древность и в то же время не следует и современности, он добивается хорошего управления государством, исходя из нужд времени, вводит законы, учитывая обычаи".
Ещё несколько паразитов в 13-й главе: нежелание воевать, и восприятие войны, как чего-то позорного.
"Когда убивают людей не из жестокости, а награждают не из человеколюбия, это значит, что законы страны ясны".
Свежие криминологические идеи: "Ежели преступников и грабителей подвергать смертной казни и если преступления и воровство всё равно не прекратятся, то это оттого, что их не всегда ловят. Если же их всегда ловят, но в стране по-прежнему появляются преступники и воры, то это оттого, что наказания слишком мягки".
Идея рангов знатности (двадцати).
"Когда народ слаб - государство сильное, когда государство сильное, - народ слаб... Если народ слаб, он бредёт по указанному пути, если же он распущен, то он своеволен".
О борьбе с коррупцией: "Должности помощника и инспектора ввели для борьбы с корыстолюбивыми, но помощники и инспекторы сами охвачены корыстью". Идеи поголовного доносительства.
Когда люди научатся любить без лести и ненавидеть, не нанося вреда другим, то и любовь и ненависть будут чисты.
Отличное послесловие русского переводчика, обращающего внимание на оттенки различий подходов конфуцианцев, легистов и неоконфуцианцев (после инъекции легистских идей) к выбору человека между моралью и долгом, на примере ситуации свидетельства сына против отца.
Очень интересный памятник, точно стоящий прочтения