Светлана Васильевна застыла с тряпкой в руках. Она только собралась протереть пыль на комоде, как Алина выросла в дверях спальни. Дочь стояла, прислонившись к косяку, и лениво листала свой собственный мобильный. Ей было двадцать шесть, но вела она себя так, будто ей всё ещё шестнадцать и весь мир ей должен по факту её существования.
— Какому ребёнку в семь лет нужен телефон за сорок тысяч, Алина? — тихо спросила Светлана Васильевна, аккуратно складывая тряпку. — У неё есть старый, кнопочный. Дойти до школы и позвонить тебе — вполне достаточно.
— Мама, ты отстала от жизни, — Алина наконец оторвалась от экрана и посмотрела на мать с явным раздражением. — Сейчас у всех в первом классе нормальные смартфоны. Из-за твоего кнопочного над Лизой все смеяться будут. Тебе что, жалко для родной внучки? У тебя же лежат деньги на книжке. Ты их куда тратить собираешься? На тот свет с собой заберёшь?
Светлана Васильевна почувствовала, как внутри закипает обида. Острая, несправедливая. Тридцать лет она проработала в поликлинике, откладывала каждую копейку, во всём себе отказывала, чтобы у Алины было высшее образование, чтобы одета она была не хуже других. А теперь выясняется, что её сбережения — это уже почти собственность дочери.
— Эти деньги, Алина, отложены на ремонт дачи. Там крыша течёт, — попыталась спокойно объяснить мать. — И вообще, это мои деньги. Моя пенсия и мои накопления.
— Да зачем тебе эта дача? — Алина всплеснула руками и прошла в комнату, бесцеремонно усаживаясь на застеленную кровать. — Ты туда ездишь три раза за лето. Ради двух грядок кабачков крышу менять? Ну это же бред, мам! А ребёнку в школу идти первого сентября. Нам ещё форму покупать, портфель, кучу всего. Игорь со своей копеечной зарплаты вообще ничего отложить не может.
— А почему твой муж получает копеечную зарплату? — Светлана Васильевна повернулась к дочери. — Ему тридцать лет. Может, пора найти другую работу, а не сидеть на одном месте за тридцать тысяч?
— Ой, началось! — Алина закатила глаза. — Опять Игорь плохой. Он зато человек хороший, не пьёт, из семьи всё не выносит. Защитник твой выискался. Ты лучше о внучке подумай. Бабушка называется.
Диалог прервался стуком входной двери. В прихожую вошёл Игорь, муж Алины. На нём были поношенные джинсы и выцветшая футболка. Он бросил ключи на тумбочку и, даже не разувшись, заглянул в комнату.
— Привет всем. Что тут за шум, а драки нет? — попытался пошутить он, но, встретив суровый взгляд тёщи, сразу сник.
— Да вот, с мамой разговариваем, — с обидой в голосе протянула Алина. — Прошу у неё денег на телефон Лизке, а она ни в какую. Крыша на даче ей важнее родной крови.
Игорь перемялся с ноги на ногу, засунул руки в карманы и посмотрел на Светлану Васильевну.
— Светлана Васильевна, ну правда, может, займёте? Мы отдадим. Потихоньку, месяца за три-четыре.
— Игорь, ты мне за прошлый год ещё десять тысяч не вернул, когда машину ремонтировал, — напомнила тёща. — Забыл?
— Ну, тогда ситуация была безвыходная, — пробормотал Игорь, густо покраснев. — На работу на метро дорого ездить. А тут для дочки.
— Знаете что, дорогие мои, — Светлана Васильевна сжала кулаки. — Вы живёте в моей квартире. Коммунальные услуги полностью оплачиваю я. Продукты в холодильнике в основном покупаю я. Вы свои зарплаты тратите на свои нужды. И теперь вы требуете, чтобы я отдала последние деньги на дорогую игрушку?
— Мы не требуем, мы просим! — выкрикнула Алина, вскакивая с кровати. — Ты просто эгоистка! Тебе для нас всегда всего жалко. Вспомни, когда я маленькая была, ты мне тоже джинсы фирменные не купила, я в обносках ходила!
— Ты ходила в чистых, хороших вещах! — голос Светланы Васильевны впервые сорвался на крик. — Я ночами подрабатывала, чтобы у тебя всё было! Как тебе не стыдно, Алина?
— Мне не стыдно! Мне за тебя стыдно перед подругами! У всех матери как матери, внукам помогать рвутся, а ты над своими копейками трясёшься! — Алина подбежала к мужу и дёрнула его за рукав. — Пошли отсюда, Игорь. С ней бесполезно разговаривать. Пусть сидит со своими миллионами.
Они ушли в свою комнату, громко хлопнув дверью. Светлана Васильевна осталась стоять посреди спальни. Сердце бешено колотилось, руки дрожали. Ей захотелось плакать, но слёз не было. Было только давящее чувство пустоты и глубокой обиды.
Следующие три дня в квартире стоило тяжёлое молчание. С ней не разговаривали. Алина демонстративно отворачивалась, когда мать заходила на кухню. Игорь старался вообще не попадаться на глаза, уходя на работу пораньше и возвращаясь поздно. Семнадцатилетняя Лиза, наслушавшись разговоров родителей, тоже дулась на бабушку, отказываясь от предложенных блинчиков.
В субботу утром Светлана Васильевна приняла решение. Она оделась, взяла сумку и поехала в банк. Сняла со счёта сорок тысяч рублей. Завернула их в чистый конверт. На обратном пути она зашла в магазин и купила тот самый телефон, который Алина показывала ей на сайте. Красивая розовая коробочка.
«Бог с ними, с деньгами, — думала она в автобусе. — Мир в семье дороже. Крыша ещё одно лето постоит, подлатаю плёнкой».
Она вернулась домой около двух часов дня. В квартире было тихо. Светлана Васильевна прошла в гостиную и увидела дочь, которая сидела на диване и плакала. Рядом сидел Игорь, обняв её за плечи, и что-то тихо говорил.
— Что случилось? — испуганно спросила Светлана Васильевна, бросая пакет с покупкой на стол. — С Лизой что-то?
Алина подняла заплаканное лицо. В её глазах не было прежней злости, только растерянность и страх.
— Мама... Игоря с работы уволили, — всхлипнула она. — Прямо сегодня. Сказали, сокращение штата. Выдали только расчёт за две недели.
Светлана Васильевна медленно села на стул напротив. В комнате повисла тишина.
— Как сокращение? — тихо спросила она, глядя на зятя. — Ты же говорил, у вас стабильная фирма.
— Фирма-то стабильная, да у директора племянник из армии вернулся, — глухо ответил Игорь, не поднимая глаз. — Вот меня и попросили. Написал по собственному, иначе пригрозили по статье уволить, за какое-нибудь выдуманное нарушение. Сам знаешь, как это бывает.
— И что теперь делать? — Алина снова зарыдала. — До школы меньше месяца! У нас кредитная карта не закрыта, там долг тридцать тысяч. На что мы жить будем? Какая теперь Лиза, какой телефон... Нам есть нечего будет через неделю!
Светлана Васильевна посмотрела на пакет, лежащий на столе. В нём лежала розовая коробочка за сорок тысяч рублей. Продать её обратно в магазин уже нельзя, правила строгие. Деньги потрачены.
— Мам, что в пакете? — сквозь слёзы спросила Алина, заметив взгляд матери.
Светлана Васильевна молча достала коробку и положила её на стол. На глянцевом картоне красовалось изображение новенького смартфона.
Алина посмотрела на коробку, потом на мать. На её лице отразилась целая гамма чувств: от удивления до глубокого стыда.
— Ты... ты купила его? — прошептала дочь. — На свои деньги?
— Купила, — кивнула Светлана Васильевна. — Хотела сделать Лизе подарок, чтобы вы на меня не дулись. Чтобы в семье покой был.
Игорь закрыл лицо руками. Алина разрыдалась ещё громче, спрятав лицо в ладонях.
— Мамочка, прости меня! — запричитала она. — Я дура, какая же я дура! Я тебе таких гадостей наговорила. А ты пошла и последнее отдала. А мы теперь без работы, с этим телефоном дурацким... Зачем он нам теперь нужен? Его же есть не будешь!
— Ну ладно, ладно, хватит сырость разводить, — строго, но уже без прежней обиды сказала Светлана Васильевна. — Криком и слезами делу не поможешь. Надо думать, как жить дальше.
— Как жить? — Игорь поднял голову. — Я прямо сейчас начну вакансии смотреть. Хоть грузчиком, хоть курьером пойду. Лишь бы копейку какую принести.
— Грузчиком ты много не заработаешь, спину только сорвёшь, — рассудительно заметила тёща. — Ты у нас кто по диплому? Техник-электрик. Вот и ищи по специальности. А пока суть да дело, телефон этот мы попробуем продать через интернет. Пусть чуть дешевле, но деньги вернём.
— Мама, я тоже работу найду, — заявила Алина, вытирая слёзы. — Хватит мне дома сидеть. Лизка уже большая, в школу пойдёт, там продлёнка есть. Пойду в детский сад нянечкой или в магазин продавцом. Куда угодно возьмут.
Светлана Васильевна посмотрела на дочь и впервые за долгое время увидела в ней взрослого, понимающего человека, а не капризного ребёнка.
— Вот это правильные слова, — одобрила она. — На мою пенсию и те деньги, что у Игоря остались от расчёта, мы месяц протянем. Продукты будем покупать только самые необходимые, никаких деликатесов. Телефон выставим на продажу сегодня же. Игорь, делай фотографии.
Зять тут же вскочил, взял коробку и начал бережно её распаковывать, чтобы не повредить товарный вид. Алина поднялась с дивана и подошла к матери. Она обняла её крепко-крепко, уткнувшись носом в плечо.
— Прости меня, мам. Я правда всё поняла.
— Ладно тебе, — Светлана Васильевна погладила дочь по спине. — Главное, чтобы вы с Игорем руки не опускали. Трудности бывают у всех, важно, как мы из них выходим.
Прошёл месяц. Жизнь в квартире кардинально изменилась. Телефон удалось продать на второй день, правда, потеряли три тысячи от первоначальной стоимости, но эти тридцать семь тысяч стали их спасительным кругом. На них купили школьную форму Лие, самый простой, но крепкий рюкзак и минимальный набор продуктов на первое время.
Игорь проявил неожиданное упорство. Он не стал ждать у моря погоды, а каждый день ходил на собеседования. К концу августа его приняли на работу в крупную управляющую компанию электриком. Зарплата оказалась даже выше прежней, да ещё и с официальным оформлением и премиями.
Алина тоже не сидела сложа руки. Её взяли помощником воспитателя в тот самый детский сад, куда раньше ходила Лиза. Работа была тяжёлая, платили немного, но зато дочь возвращалась домой уставшая, довольная и полная решимости развиваться дальше. Она уже поговаривала о том, чтобы пойти учиться заочно на педагогический.
Первого сентября Лиза пошла в первый класс. На ней была красивая форма, в руках — огромный букет гладиолусов, которые Светлана Васильевна привезла с той самой дачи. В кармане фартука у девочки лежал старый кнопочный телефон. Перед линейкой Лиза достала его, чтобы показать подружке.
— Смотри, какой у меня! — гордо сказала она девочке с огромным розовым бантом. — Мой личный! Бабушка сказала, что это самый надёжный телефон в мире, он никогда не разобьётся.
Девочка с бантом с любопытством посмотрела на аппарат.
— Ух ты, на нём кнопки нажимаются! А дашь поиграть в змейку? На мамином смартфоне такой нет.
Алина и Игорь, стоявшие позади, переглянулись и улыбнулись. Алина взяла Светлану Васильевну под руку и тихо прошептала:
— Ты была права, мамочка. Во всём права.
Светлана Васильевна смотрела на свою семью и чувствовала, что крыша на даче подождёт до следующего лета. Главное, что крыша над головой в их собственном доме наконец-то перестала течь от взаимных обид и непонимания.