— Девушка, вы, должно быть, шутите? Как это «забрали»? Я за ним только что приехала!
Администратор свадебного салона, миловидная блондинка с идеальной укладкой, виновато моргнула и еще раз уткнулась в монитор компьютера.
— Простите, Ольга Николаевна, но здесь стоит отметка: «Выдано». Три часа назад.
— Кому выдано? — голос Ольги дрогнул. — У меня в руках договор. У меня чек. Я полгода ездила к вам на примерки! Это платье шилось по моим меркам, оно в единственном экземпляре!
— Пришла ваша сестра, Юлия, — администратор понизила голос, словно надеялась, что это сделает новость менее катастрофичной. — Она сказала, что вы страшно опаздываете, застряли на объекте и просили ее заехать. Она даже показала нам фотографию квитанции...
— Фотографию... — Ольга медленно выдохнула, пытаясь унять нарастающую панику. — Она просто пришла, показала фото и вы отдали ей вещь стоимостью в полмиллиона рублей?
— Но мы же ее знаем! — оправдывалась девушка. — Она трижды приходила с вами. Вы сами говорили: «Юлечка, посмотри, как тебе этот шлейф?».
Она знала все детали. Сказала, что вы хотите сделать сюрприз жениху и привезти платье в отель заранее.
— Сюрприз удался, — Ольга резко развернулась к выходу, но остановилась. — Вы понимаете, что до свадьбы два дня? Два дня!
— Нам очень жаль... Мы можем позвонить мастеру...
— Не надо мне звонить мастеру! Мастер не сошьет новое платье за сорок восемь часов!
Ольга вылетела из салона на залитую солнцем улицу. Воздух казался слишком густым, а звуки города — невыносимо громкими.
Она села в машину и несколько секунд просто смотрела перед собой, вцепившись в руль. Юля. Опять Юля.
Она набрала номер сестры. Гудки шли — длинные, издевательские. Один, второй, третий... На пятом звонок сбросили.
— Ах ты... — Ольга выругалась про себя и тут же набрала маму.
— Да, Оленька? — голос матери звучал безмятежно. — Вы уже закончили с примеркой?
Я как раз выбираю туфли под свое платье, как думаешь, бежевые или все-таки серебро?
— Мама, Юля украла мое платье.
В трубке повисла тишина, нарушаемая только фоновым шумом торгового центра, где находилась мать.
— Оля, ну что за выражения? «Украла». Наверняка она просто решила тебе помочь. Ты же вечно все на своих плечах тащишь, она, может быть, хотела разгрузить твой день.
— Разгрузить мой день? — Ольга почувствовала, как закипает. — Мама, она забрала его без моего ведома!
Она наврала в салоне! Она не отвечает на звонки! Это не «помощь», это безумие!
— Ну, может, у нее телефон сел, — примирительно сказала мать. — Юлечка такая восторженная натура.
Она так радовалась за тебя, постоянно говорила: «Какая Оля счастливая, какой у нее Антон, какое платье...».
Ей, наверное, просто хотелось еще раз на него посмотреть в спокойной обстановке.
— Мама, это мое свадебное платье. Его нельзя «просто посмотреть». Это не игрушка в песочнице, которую она вечно у меня отнимала!
— Оля, не начинай старые обиды. Ты всегда была старшей, ты всегда была сильнее. Будь мудрее. Позвони ей еще раз через полчаса, она наверняка уже везет его к тебе домой.
— Она не везет его ко мне, мама. Она поехала к себе. Я это чувствую.
— Оленька, не делай из мухи слона. У тебя через два дня самый счастливый день в жизни. Не порти его себе ссорами с сестрой.
Юля тебя любит, просто она... ну, ты же знаешь, она особенная.
— Да, она особенная, — процедила Ольга. — Особенная эго.истка. Все, мама, мне некогда.
Ольга бросила телефон на пассажирское сиденье. Пальцы мелко дрожали.
«Особенная». Это слово сопровождало Юлю всю жизнь. Юле прощали двойки, потому что она «творческая». Юле прощали разбитую папину машину, потому что она «просто расстроилась из-за мальчика».
Юле даже простили тот случай три года назад, когда она едва не сорвала Ольге повышение, заявившись к ее начальнику с какими-то нелепыми жалобами на «сестринскую тиранию».
Но свадьба... Свадьба с Антоном была для Ольги всем. Антон был тем самым человеком, с которым она наконец-то почувствовала себя в безопасности.
Спокойный, надежный, успешный. Он не делил мир на «особенных» и «обычных», он просто любил ее.
И платье... это платье было символом их новой жизни.
Ольга завела мотор. До квартиры, которую родители купили Юле «для старта», было двадцать минут езды.
По дороге зазвонил телефон. На экране высветилось: «Антон». Ольга глубоко вздохнула, стараясь выровнять голос.
— Да, милый?
— Оль, ты где? Я заехал в ресторан, тут возник вопрос по рассадке. Помнишь, твоя тетя из Самары говорила, что не приедет?
Так вот, она приедет. С мужем. Нам нужно добавить стол или втиснуть их к твоим коллегам?
— Антон, давай позже, хорошо? У меня тут небольшая... накладка.
— Что случилось? Голос какой-то странный. Проблемы с тортом?
— Нет, не с тортом. Антон, ты не видел Юлю сегодня?
— Юлю? Нет, — в голосе жениха послышалось недоумение. — А должен был? Она мне вчера писала, спрашивала, какой коньяк мы будем закупать, но я не ответил, был на встрече. А что?
— Да так, ничего. Просто не могу до нее дозвониться. Слушай, я перезвоню через час, ладно? Реши с тетей сам, как считаешь нужным. Я тебе доверяю.
— Оля, точно все в порядке?
— Да. Просто предсвадебное волнение. Все хорошо. Целую.
Она нажала отбой. Ложь далась ей легко, но внутри все сжималось от нехорошего предчувствия.
Почему Юля спрашивала про коньяк у Антона? Почему она вообще лезла в организацию, к которой ее намеренно не допускали?
Ольга припарковалась у многоэтажки в спальном районе. Поднимаясь в лифте, она пыталась придумать, что скажет.
«Юля, отдай платье и мы забудем об этом»?
Нет, слишком мягко.
«Юля, если с платьем хоть что-то случилось, я тебя уничтожу»?
Слишком грубо для их семьи, где культивировался образ «идеальных сестер».
Она вышла на лестничную клетку. У двери Юлии Ольга помедлила. Сердце колотилось где-то в горле. Она нажала на звонок. Тишина. Нажала еще раз, дольше. За дверью не было слышно ни шагов, ни голоса.
Ольга дернула ручку двери, просто от отчаяния, и неожиданно почувствовала, что замок не заперт. Дверь медленно, с легким скрипом поддалась и приоткрылась на несколько сантиметров.
— Юля? — позвала Ольга, заглядывая в полумрак прихожей. — Юля, я знаю, что ты там. Хватит в прятки играть, это не смешно.
Ответа не последовало. Из глубины квартиры доносилась странная музыка — какая-то тягучая, оперная мелодия, которую Юля обычно слушала, когда пребывала в своем очередном «драматическом настроении».
Ольга вошла внутрь. В прихожей на полу валялись туфли Юли — грязные, брошенные как попало. На вешалке криво висела ее куртка.
— Юля, я вхожу! — громко объявила Ольга. — Я забираю платье, и мы закрываем эту тему. Можешь даже не выходить из комнаты, если тебе стыдно. Хотя кому я это говорю...
Она миновала узкий коридор и подошла к двери в гостиную. Дверь была распахнута настежь. Окна в комнате были занавешены плотными шторами, но горели все светильники, создавая театральную, почти сюрреалистичную атмосферу.
Ольга сделала шаг в комнату и замерла. Ее дыхание перехватило, а из рук выскользнула сумочка, с глухим стуком упав на паркет.
Перед зеркалом, залитая ярким электрическим светом, стояла ее младшая сестра. На ней было то самое свадебное платье — эксклюзивное, сшитое на заказ, из тончайшего кружева, которое теперь облегало фигуру Юли.
Юля медленно поворачивалась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон, а в ее руках была зажата бутылка открытого красного вина.
Но не это заставило Ольгу онеметь.
— О, пришла все-таки, — не оборачиваясь, произнесла Юля. Ее голос был пугающе спокойным, лишенным привычной восторженности. — А я как раз думала: успеешь ты до того, как я решу его немного... подправить, или нет?
— Ты... что ты делаешь? — выдохнула Ольга, глядя на подол платья, который уже был испачкан чем-то темным. — Юля, сними его. Сейчас же.
Юля наконец повернулась. На ее лице была странная, торжествующая улыбка, а глаза блестели от лихорадочного возбуждения.
— Снять? Зачем? Оно мне так идет, Оля. Гораздо лучше, чем тебе. Ты в нем выглядишь как дорогая статуя, а я... я в нем живая.
Юля сделала большой глоток вина прямо из горлышка, и несколько капель сорвались вниз, падая прямо на белоснежный расшитый корсет. Ольга вскрикнула, закрывая рот рукой.
— Юля! Оно же стоит целое состояние! Это мое платье!
— Твое? — Юля рассмеялась, и этот смех был полон такой неприкрытой ненависти, что Ольге стало не по себе. — В этой жизни все «твое», да?
Твоя карьера, твой правильный мир, твой идеальный Антон...
А знаешь, что он мне сказал сегодня утром, когда я прислала ему фото в этом наряде?
Ольга застыла, чувствуя, как внутри все начинает леденеть.
— Что ты ему прислала? — прошептала она.
— Фотографию, дорогая сестренка. И он ответил. Хочешь знать, что именно?
Юля медленно поставила бутылку на столик, подошла к Ольге вплотную, шурша тяжелым шелковым подолом, и наклонилась к самому ее уху.
— Он сказал, что всегда мечтал увидеть в этом платье именно меня. И что два дня — это вполне достаточный срок, чтобы все изменить.
Ольга смотрела в глаза сестры и не узнавала их. В этом безумном взгляде была правда, которую она так долго боялась заметить, и тайна, которая должна была открыться именно сейчас, за два дня до свадьбы.
— Ты лжешь, — выдохнула Ольга, но голос предал ее, сорвавшись на хрип.
— Проверь телефон, — Юля кивнула на столик, где лежал ее мобильный экраном вверх. — Там входящее от твоего «идеального» жениха. Тебе понравится…