Мой кот боится пылесоса.
Не просто "уходит в другую комнату".
Нет.
Он исчезает. Буквально.
Только что сидел на диване и вдруг его нет нигде: ни под кроватью, ни в шкафу, ни в ванной.
Пуговка умеет просачиваться сквозь закрытые двери. Я в этом почти уверена. Потому что когда я выключаю пылесос и иду его искать, он обнаруживается в самых невероятных местах. Однажды я нашла его в шкафчике для кастрюль. В кастрюле. Как он туда поместился, я не понимаю до сих пор.
И вот именно этого кота я решила взять в лес.
Да, я слышу, как вы смеетесь. Муж смеялся точно так же.
Всё началось с того, что в один мартовский вечер я листала ленту и наткнулась на фотографию. Рыжий кот в прозрачном рюкзаке-иллюминаторе на плечах хозяйки на фоне заснеженных гор, с таким видом, будто он там и жил всегда. Спокойный, круглоглазый, абсолютно довольный. Подпись была простая: "Маршак на третьем маршруте за этот год".
Я засмотрелась. Потом перелистала её профиль: там были десятки таких снимков. Коты на тропах, у костров, в палатках. Коты, которые нюхают ромашки и смотрят на закаты.
Пуговка в это время лежал рядом и смотрел в потолок. Занятие, которому он посвящает значительную часть своей жизни.
– А ты бы смог? – спросила я.
Он моргнул. Это ни о чём не говорит. Пуговка моргает на всё подряд.
Но я уже загорелась.
Пуговке семь лет. Он крупный, серый, с белыми носочками и выражением лица человека, которого разбудили раньше времени. Не агрессивный. Просто всегда немного недовольный. Гостей он не встречает, а пережидает их визиты их в спальне, откуда выходит через полчаса после того, как за ними закрывается дверь. На улицу его не выпускали никогда. Весь его мир это городская квартира на третьем этаже рядом с дорогой.
Когда я сказала подруге Наташе, что хочу взять его в поход, она замолчала на несколько секунд. Потом сказала:
– Лена. Ты уверена?
Я не была уверена. Но рюкзак уже лежал в корзине на маркетплейсе.
Рюкзак пришёл через три дня. Он был большой, с круглым прозрачным окошком спереди и сетчатыми вставками по бокам: чтобы воздух проходил. Внутри мягкое съёмное дно, достаточно места, чтобы кот среднего размера мог сидеть, а не лежать скрюченным.
Я поставила его на пол в гостиной.
Пуговка подошёл, обнюхал со всех сторон, потрогал лапой и ушёл. Его вердикт был очевиден.
На следующий день я положила внутрь его любимый плед – потертый, коричневый, от которого, честно говоря, давно пора избавиться, но он не разрешает. Добавила пару лакомств прямо у входа в рюкзак.
Пуговка съел лакомства, стоя снаружи, не заходя внутрь. Это было похоже на то, как берут еду из чужих рук, не признавая при этом дружбы.
Прошла неделя. Потом ещё одна.
Я уже почти смирилась с мыслью, что поход откладывается на неопределённый срок, когда однажды утром вошла на кухню и обнаружила: стоит рюкзак, а изнутри доносится тихое сопение. Пуговка залез ночью сам и спал там, свернувшись на пледе.
Я стояла и смотрела на него минуты три. Потом тихо написала мужу: "Готов, созрел для похода".
Муж ответил:
– Кто?Ты или кот?
Честный вопрос.
Мы поехали в субботу, в начале мая. Недалеко: небольшой лесной массив в часе езды от города, с озером и пологими тропами. Никаких гор и серьезных подъемов: первый раз ведь.
Пуговка в машине вел себя необычно тихо. Сидел в рюкзаке на заднем сиденье, смотрел в окно и молчал. Обычно он едет к ветеринару с такими звуками, будто его везут на казнь. А тут – тишина.
Муж несколько раз оборачивался и проверял: жив ли.
Жив. Просто смотрел.
Лес начинался сразу за стоянкой. Я надела рюкзак, застегнула крышку так, чтобы осталась щель для воздуха, и сделала первый шаг на тропу.
Пуговка высунул нос в прозрачное окошко и замер.
Я не могу точно объяснить, что именно произошло в первые минуты. Просто когда я шла, я чувствовала, как он шевелится за спиной: поворачивается то в одну сторону, то в другую. Он явно следил за чем-то.
Я остановилась у первого поворота, сняла рюкзак и поднесла его к себе, чтобы посмотреть в окошко.
Пуговка смотрел на ветки над головой. Глаза огромные, черные почти до края радужки.
Не испуг. Что-то другое.
Как у человека, который вышел из темного кинозала на улицу и вдруг понял, что забыл, как выглядит небо.
Птица прошумела крыльями совсем рядом. Он дернулся, но не убрал голову внутрь. Просто напрягся. Проследил взглядом, куда она улетела.
Я надела рюкзак обратно и пошла дальше.
Примерно через двадцать минут я поняла, что перестала нервничать.
Беда случилась на сорок пятой минуте.
Из-за поворота появилась компания. Человек шесть: веселые, громкие, с термосами и бутербродами. И с собакой. Большой лохматой собакой на длинном поводке, которая моментально почуяла что-то интересное у меня за спиной.
Собака рванула в мою сторону с таким энтузиазмом, что хозяин едва удержал поводок.
Пуговка исчез в глубине рюкзака раньше, чем я успела среагировать. Буквально: только что был у окошка – и нет его.
Хозяин собаки извинился, они пошли дальше. Я нашла скамейку у тропы и села.
– Пуговка, – сказала я тихо, наклонившись к рюкзаку. – Всё. Они ушли.
Тишина.
– Пуговка. Всё нормально.
Из глубины рюкзака появился нос. Потом один глаз. Он долго осматривал окрестности, убеждаясь, что угроза устранена.
Мне было смешно и страшно одновременно.
Смешно потому, что это был мой кот.
Страшно потому, что я вдруг очень остро почувствовала ответственность.
Я привезла его сюда. Это моё решение. И если ему плохо, то виновата только я.
Ещё несколько минут я сидела и гладила его через сетку. Он постепенно вышел из укрытия и позволил себя потрогать.
– Ну что, домой? – спросил муж.
Кот посмотрел на нас. Потом на тропу впереди.
Я так и не поняла, что это был за взгляд. Но рюкзак я всё-таки надела обратно.
Неожиданно за поворотом в низине показалось озеро, тихое и серое от неба. Берег был пустой. Я нашла поваленное дерево у самой воды, сняла рюкзак и открыла крышку.
Пуговка не сразу решился. Сначала высунул голову, понюхал воздух долго и серьёзно. Потом передние лапы. Потом замер на краю.
Я достала шлейку: мы приучали его к ней дома заранее, он воспринимал её без восторга, но и без трагедии, и пристегнула поводок.
Он ступил на мох.
Это было видно по всему телу: он не ожидал, что земля будет такой. Мягкой. Чуть пружинящей. Не твёрдой, как паркет, и не холодной, как плитка в прихожей.
Он пошёл. Медленно, с остановками, опуская нос к самой земле. Нюхал каждый шаг. Один раз наступил на палку, замер, посмотрел вниз с таким выражением лица, будто она нарушила договоренность.
И всё время оглядывался на нас с мужем.
Не потому что хотел вернуться. Я это поняла довольно быстро. Он просто проверял здесь ли мы. Убеждался, что мы никуда не делись.
Вот это был момент, который я не забуду.
Я как ветеринар знаю, как устроена привязанность кошек.
Они не привязаны к человеку так, как собаки, они привязаны к территории, к запаху дома, к распорядку. Но иногда испуганная кошка вдруг успокаивается, стоит только хозяину положить руку ей на спину. Когда видишь это понимаешь, что бывают случаи когда человек становится для кошки тем самым домом.
Пуговка оглядывался на меня, потому что я была его точкой опоры здесь, в незнакомом лесу.
Я стала для него безопасной территорией. Я же несла его за плечами.
Мы пробыли у озера, наверное, час. Пили чай из термоса и смотрели на воду. Пуговка сидел рядом – сначала на земле, потом запрыгнул на бревно и устроился у меня под боком. Не потому что было холодно. Просто потому что так ему было спокойнее.
В какой-то момент он положил лапу мне на колено.
Такой маленький жест. Он делает это иногда дома, когда я сижу и читаю и, видимо, слишком долго его не замечаю. Это не "погладь меня". Это просто "я здесь. Ты здесь. Всё в порядке".
Там, у лесного озера, с запахом воды и прошлогодних листьев, это ощущалось совсем иначе, чем дома.
Я думала о том, что мы семь лет живём вместе. Он видел, как я болела. Как ссорилась с мужем и потом плакала на кухне. Как радовалась, как уставала, как приходила поздно и сразу падала спать. Он был рядом всегда. Молча, без лишних движений, просто рядом.
А я никогда не брала его туда, где есть небо.
От этой мысли мне стало грустно и немного стыдно.
Обратно мы шли медленнее. Пуговка снова сидел в рюкзаке, но теперь с другим видом. Не настороженным. Спокойным. Он смотрел по сторонам уже без той первой ошеломлённости, спокойнее, будто что-то принял и уложил внутри.
Дома он съел ужин, долго умывался на диване. Это у него ритуал после любого выхода в свет. А после заснул.
Я разбирала рюкзак и думала: получилось ли? Правильно ли мы сделали?
Мнения по этому вопросу расходятся.
Ветеринары напоминают, что на природе для кошек есть реальные риски – паразиты, незнакомые растения, непредсказуемые встречи. Перед любым походом с питомцем нужна антипаразитарная обработка и полный осмотр у врача.
Это правда. Это важно. Все это я сделала заранее.
Зоопсихологи рекомендуют начинать с коротких сессий знакомства с переноской: буквально по пять-десять минут, с подстилкой и лакомствами внутри, постепенно увеличивая время. Именно так мы и делали: терпеливо, без спешки, пока Пуговка сам не начал туда заходить.
Но ни один ветеринарный справочник не передаст вам то, что чувствуешь, когда кот смотрит на небо первый раз в жизни.
Поздно вечером я зашла в гостиную за книгой.
Рюкзак стоял у стены там, где я его оставила после возвращения из похода. Пуговка сидел внутри.
Просто сидел и смотрел в прозрачное окошко на тёмное окно напротив.
Я не стала его трогать. Постояла в дверях и ушла.
Может, он вспоминал. Может, просто нашёл новое любимое место для сна. Поди пойми кошку.
Но на следующей неделе, когда я начала смотреть маршруты, он пришёл и лёг на открытую карту. Прямо посередине. Это тоже ничего не значит. Они всегда ложатся на то, что вы читаете, это известный факт.
Но я всё равно восприняла как знак. Да и муж сразу согласился: еще одному совместному походу быть.
Иногда мы считаем своих питомцев слишком хрупкими для большого мира. Слишком домашними, слишком привязанными к дивану, слишком привыкшими к тишине. И оберегаем их от всего. От шума, от незнакомых запахов, от неожиданностей.
А они иногда просто ждут, пока кто-то рядом скажет: "Пойдём. Я буду рядом".
Им не нужна защита от всего на свете.
Им нужно знать, что есть кто-то, ради которого стоит высунуть нос из рюкзака.