г. Смоленск. Рассвет приходит всегда. И каждый раз он ставит меня перед одной и той же тишиной: я смотрю на 180 пар глаз — и не знаю, чем их сегодня накормить. Слова тут не работают. Никакие фразы не передадут этот узел в горле, когда понимаешь: еды хватит на четыре дня. А потом наступит тишина, которую я боюсь больше всего — тишина пустых мисок. Сюда не попадают случайно. Сюда попадают те, кого жизнь уже ударила по самому больному. У каждого — своя история предательства: кто-то дрожал на кладбище, кто-то задыхался в подвале, кого-то просто выставили за дверь. У многих — тяжёлые болезни, истощение, старые травмы. Но чтобы лечить, чтобы ставить на лапы, нужно самое простое — еда. Без неё никакие лекарства не помогут. Сейчас наш единственный якорь — сухой корм «Мираторг» (говядина/телятина). Его осталось ровно на 4 дня. Четыре дня, после которых может наступить то, чего мы боимся больше всего: видеть, как слабеют те, кто и так уже прошёл через ад. Дом есть. Крыша есть. Но дом без еды — э