Друзья шумно и весело проводили время. Было уже много съедено и ещё больше выпито. И все радовались за Евгения и поздравляли его с рождением дочери. А больше всех (на правах самого близкого Евгению друга, потому как знал Евгения ещё с детства) радовался Фёдор. И именно Фёдор и взял на себя ответственность помочь другу весело отметить столь значительное событие. И хотя всем было и так хорошо, Фёдору казалось, что можно было бы веселиться куда лучше. Казалось Фёдору, что чего-то да не хватает для настоящего веселья.
— Квартирка у тебя маловата, Женя, — пожаловался Фёдор. — Двухкомнатная. А для настоящего веселья нужен простор. Понимаешь? Чтобы можно было пригласить много людей.
— Много — это сколько? — радостно не понимал Фёдора и без того счастливый Евгений.
— Как минимум человек сто, Женя. Что ни говори, а по-настоящему веселиться можно только, когда гостей не меньше сотни. А здесь у тебя где веселиться такому количеству гостей?
— Негде, — радостно ответил другу Евгений.
— Вот именно, что негде.
— Что ж поделать, Федя, — сказал Евгений, и счастливая улыбка сияла на его лице. — Ты прав. И по-настоящему здесь негде и не с кем веселиться. Вот видишь сам, только десять человек и поместилось. Самые близкие мои друзья. Ты в том числе. Но! Зато всем вам здесь весело.
Евгений схватил одного из пробегавших мимо гостей.
— Вот тебе весело, друг? — спросил Евгений.
— Очень весело, — ответил пробегавший и побежал дальше.
— Вот видишь, Федя, ему весело, — констатировал Евгений.
Но Фёдора эти слова друга как-то не убедили. Фёдор тяжело вздохнул, скривил лицо, покачал головой и, посмотрев куда-то вдаль, задумчиво поинтересовался:
— А твою жену, ты говоришь, когда выписывают? — тихо произнёс Фёдор.
— Через неделю, — ответил Евгений.
— И ты всю неделю собираешься здесь праздновать?
— Так если негде больше, Федя.
— У тебя, Женя, может, в жизни второго такого шанса не будет, чтобы оторваться по полной программе в связи с рождением дочери, — сообщил Фёдор. — Или ты думаешь, что такое в жизни мужчины часто случается? Так вот, я тебе ответственно заявляю, что нет. Ой как не часто. Так что даже и не думай.
— Так я и не думаю.
— Тогда в чём дело? Почему не отрываешься по полной программе, если не думаешь?
— А что я могу, Федя? У меня ведь ничего больше нет, — Евгений огляделся и развёл руками, — кроме вот этой двухкомнатной квартиры.
Но Фёдор многозначительно повертел головой, показывая таким образом, что категорически не согласен с другом.
— У твоей тёщи, я знаю, есть дача, — уверенно заявил Фёдор.
— Есть дача у тёщи. Здесь недалеко. Полчаса езды — и мы там.
— У них у всех есть дачи, — мрачно произнёс Фёдор.
— Возможно, — согласился Евгений. — Но что это меняет?
— Как что? — возмутился Фёдор. — Ты же сам говорил, что твоя тёща сейчас в отъезде. За границей.
— И чего?
— Ничего. Всего тридцать минут езды, я же говорю. На поезде. И мы на даче у твоей тёщи.
— На каком поезде, Федя?
— На пригородном, Женя, на пригородном.
— Так поезда-то уже не ходят. Ты на часы смотрел? — Евгений показал на часы, висевшие на стене. — Ночь на дворе.
Фёдор посмотрел на настенные часы.
— И что? — спокойно произнёс Фёдор. — Ночью на дачу к тёще можно доехать и на такси. Тем более что её там сейчас нет. Она ведь за границей.
— Она в Мексике.
— Вот. Она в Мексике, а мы с тобой на её дачу уже прямо сейчас можем пригласить очень много хороших людей.
— Ночью?
— А когда ещё?
— Каких людей, Федя, можно пригласить? Да ещё и ночью?
— Хороших, Женя.
— Я их знаю?
— Я тебя с ними познакомлю. Вот увидишь, они тебе понравятся. Это замечательные люди. Веселые. Лёгкие на подъём. Искренние, и с ними очень весело. С ними, Женя, точно не соскучишься. Ну так что?
— Что?
— Едем к тёще твоей на дачу?
— Без разрешения? Нет. Я так не могу.
— Так позвони ей. В чём проблема-то? И спроси разрешения. Кстати, а ты её уже поздравил? Сообщил, что у неё родилась внучка?
— Нет. Ещё пока не звонил. Я думал, что позвоню утром и поздравлю.
— Когда утром, Женя? Ты чего? Сейчас звони. Заодно попроси разрешения съездить к ней на дачу.
— Нет, Федя. Сейчас я не могу ей звонить. Сейчас ночь! Она спит.
— Твоя тёща сейчас спит?
— Да?
— Серьёзно?
— Абсолютно. А что не так?
— Ты же говорил, что она в Мексике.
— В Мексике.
— В Мексике сейчас день, Женя.
— Ты уверен?
Фёдор немного подумал.
— Ну да, — ответил он после многозначительной паузы. — Если у нас ночь, там сейчас день. Никаких сомнений.
— Это не повод звонить.
— Повод — это рождение твоей дочери. Звони. Я сам зять и знаю, как тёща тебя сейчас полюбит.
— Меня?
— Да, тебя. Сразу! Ну как только узнает, что ты для неё сделал.
— А что я для неё сделал?
— Ты сделал её счастливой, Женя. А за это она для тебя что угодно будет готова сделать. Когда ты ей позвонишь и она узнает.
— Что узнает?
— Что стала бабушкой. Она тебя сразу полюбит. Вскоре она тебя, разумеется, снова разлюбит, но сейчас... Сейчас, Женя, ты сможешь из неё верёвки вить. Поверь опытному человеку.
— Ты уверен?
Фёдор в ответ улыбнулся и развёл руками.
— Другого такого шанса не будет, Женя, — сказал он. — Пользуйся моментом. Чтобы после не было мучительно больно за бесцельно прожитые дни, пока твоя жена в роддоме была. Ведь будет что вспомнить. Звони тёще.
— Но что я ей скажу? Зачем мне ехать к ней на дачу?
— Скажи ей правду?
— Какую правду?
— Что хочешь пожарить с друзьями шашлыки на её даче. Своей-то дачи у тебя нет?
— Откуда? У меня квартира и та в ипотеку куплена.
— Ну вот и звони тёще.
— Хорошо. Я позвоню. Я спрошу разрешения. Но предупреждаю, если она не разрешит, мы туда не поедем.
— Не разрешит — не поедем. О чём речь! Звони давай. Только ты это, Женя. Постарайся с ней говорить нормальным языком.
— Это как?
— Это значит, не заплетающимся.
— Что ты имеешь в виду?
— Не сбейся, когда будешь выговаривать её имя и отчество. Они этого не любят.
— Кто они?
— Тёщи.
— У неё очень простое имя и отчество. В любом состоянии очень легко и просто выговаривается. Там не за что языку цепляться.
— Тогда тем более. Чего же ты ждёшь? Звони скорее. Вот чудак человек. Имя-отчество простые, а он не звонит.
И Евгений позвонил тёще.
— Пистимея Поликарповна, это я. Женя. Да. Не сплю, потому что хочу поздравить вас с рождением внучки. Три килограмма двести грамм. Ага. Сорок восемь сантиметров. Вылитая вы. Я говорю, вы... вылитая. И вам спасибо. А за всё, Пистимея Поликарповна.
— Ближе к делу, — прошептал Фёдор.
— Я, собственно, чего звоню. Ага. Можно я с друзьями к вам на дачу съездим. Шашлыки пожарим. Можно? Спасибо, Пистимея Поликарповна.
Евгений хотел много ещё чего сказать, но Фёдор забрал у него телефон, выключил его и положил себе в карман.
— Меньше слов, — сказал Фёдор. — Разрешение получено?
— Получено.
— Едем. Адрес помнишь?
— Адрес в телефоне. Набери там «тёща-дача», и высветится адрес.
— Очень хорошо. А по пути заедем в одно место и пригласим хороших людей. Будет весело.
***
И через два часа Евгений и все его гости, а также много других хороших людей были уже на даче. И пошло-поехало.
А через три дня Евгений очнулся под каким-то деревом в канаве. Из канавы вылез, а вокруг никого. Но самое главное, что на месте дачи никакой дачи нет. Ни дома, ни бани. Ничего. Одни обломки, а над обломками экскаватор.
— А где дача? — слабым голосом произнёс Евгений. — Я же помню, что когда мы сюда приехали, здесь был дом. Двухэтажный. Из калиброванного бревна. И баня была. И где теперь это всё? И почему здесь стоит экскаватор?
И в этот момент Евгений вспомнил, что вчера вечером кому-то пришла в голову идея взять с соседнего участка экскаватор и покататься на нём.
— Вот и покатались, — жалобно произнёс Евгений. — Что я тёще скажу, когда она вернётся? Пожарил шашлыков на её даче...
Пистимея Поликарповна, простите меня. Я не знаю, как так вышло. Мы праздновали. Потом Фёдор предложил покататься на экскаваторе под музыку. И мы начали кататься. И было очень весело. И вот результат. И что теперь делать? Для начала нужно как-то добраться до города. А где мой телефон?
Евгений проверил свои карманы. Но в карманах ничего не было, кроме ключей от квартиры.
— Хорошо, что ключи от квартиры не потерял, — обрадовался Евгений. — А до города я на попутке доберусь.
И уже через два часа Евгений подходил к своему подъезду. И каково же было его удивление, когда у подъезда на лавочке он увидел свою тёщу. Испугавшись того, что его ожидает, Евгений впал в какое-то слишком уж спокойное состояние.
— Пистимея Поликарповна, — тихо и меланхолично произнёс он. — Здравствуйте. А вы уже вернулись из Мексики?
И дальше Евгений разговаривал с тёщей именно таким тоном.
— Я ещё вчера вернулась, а ты где был, Женя? — воскликнула Пистимея.
— На даче, — ответил Евгений, улыбнулся и показал рукой куда-то позади себя.
— Я не могла до тебя дозвониться.
— Я, наверное, потерял свой телефон, Пистимея Поликарповна.
— Где потерял?
— Там. На даче.
— А на даче всё в порядке?
— Всё в порядке, Пистимея Поликарповна. А что там может быть не в порядке?
— Ты как-то странно выглядишь, Женя? У тебя всё хорошо?
— У меня всё замечательно. Это рождение дочки так на меня подействовало.
— Ну тогда поехали.
— Куда?
— На дачу. Найдём твой телефон. Заодно посмотрю, как там дела.
— Поехали, — спокойно согласился Евгений.
«Это даже и к лучшему, — подумал он. — Чем раньше вскроется, тем лучше».
И тёща вызвала такси, и они поехали на дачу.
И всю дорогу до дачи Евгений придумывал, как станет оправдываться перед тёщей. Но так ничего и не придумал. А когда таксист сказал, что через пять минут они уже приедут, Евгений не выдержал и заплакал.
— Что такое, дорогой? — взволнованно произнёс таксист. — Что случилось? Почему плачешь?
— Ничего, ничего, — сказала Пистимея. — Это он от счастья. У него три дня назад дочь родилась, вот он и плачет.
Таксиста этот ответ устроил, и весь оставшийся путь он молчал, изредка тяжело вздыхая и качая головой. А вскоре они благополучно подъехали к участку.
И каково же было удивление Евгения, когда, выйдя из такси, он увидел, что и дом, и баня целы, и никакого экскаватора на участке нет.
И тогда только Евгений догадался, что они были не на даче его тёщи, а на другой даче. © Михаил Лекс (До встречи в новых рассказах!)