— Ты издеваешься?
Серёга с шумом отодвинул кухонный табурет и грузно опустился на него, сложив руки на выдающемся брюшке.
— Время видела?
Нина неторопливо стряхнула воду с вымытого яблока над раковиной. Промокнула пальцы бумажной салфеткой и только после этого повернулась к мужу.
— Мать с Дашкой уже на подходе, а у тебя плита пустая. Где мясо по-французски? Где салаты?
Серёга подался вперед, упираясь ладонями в край стола. Лицо его пошло красными пятнами от возмущения.
— В магазине, Серёжа.
Она откусила яблоко, глядя на мужа поверх очков в тонкой оправе. У Нины заныли плечи от одной только мысли о том, сколько выходных она провела у этой плиты. Десять лет подряд. Каждое божье воскресенье в их квартиру заваливался табор: свекровь, золовка со своим очередным кавалером, иногда еще и племянники. Нина жарила, парила, нарезала тазики оливье и селедки под шубой.
— В смысле в магазине? — не понял муж.
— В прямом. У нас теперь самообслуживание. Мясо в супермаркете, картошка на рынке.
Покупала продукты она всегда со своей зарплаты. У Серёги вечно находились непредвиденные расходы. То колодки на машине поменять, то страховку оплатить, то с мужиками в гаражах посидеть. Его заработок растворялся в пространстве еще до того, как доходил до семейного бюджета.
— Ты чего удумала на пустом месте?
Серёга нервно одернул футболку.
— Гости сейчас придут! Дашкин юбилей отмечать! Сорок лет бабе, а мы ее пустым столом встречать будем?
— Вот пусть Дашка свой юбилей и отмечает. На свои средства.
Нина прислонилась к кухонному гарнитуру. Три дня назад она открыла шкатулку на полке у зеркала. Золотой комплект, доставшийся от мамы — серьги с рубинами и витая цепочка, — испарился. Нина перерыла всю спальню, пока вечером муж не вернулся с работы.
Серёга тогда даже отпираться не стал. Выдал с раздражением, мол, у сестры круглая дата, а с деньгами туго. Нина же это старье всё равно не носит, жалко что ли для родни? Лежат побрякушки мертвым грузом. А ему перед матерью стыдно без нормального подарка приходить. Свои отложенные деньги он благополучно просадил на новые литые диски для машины на прошлой неделе.
— Ты до сих пор из-за этого барахла дуешься?
Серёга развел руками, заметив ее немигающий взгляд.
— Я же сказал, с зарплаты куплю тебе новые! Современные! А те прямо цыганщина какая-то, позорище. Кто сейчас такие булыжники в ушах носит?
— Не купишь, Серёжа.
— Это еще почему?
— Тебе за автокредит платить нечем. Ты в прошлом месяце у меня десятку перехватывал на платеж.
— Да какая разница!
Муж ударил ладонью по столу, но вышло как-то неубедительно.
— Мы же семья! У нас всё общее! А ты из-за пары сережек концерт устраиваешь и родную мать позоришь!
— Твою мать, Серёжа. Не мою.
С площадки донеслись голоса. Звякнул металл лифта. Серёга вскочил со стула, суетливо поправляя волосы.
— Всё, тихо, идут!
Он метнулся в коридор.
— Хоть чайник поставь, не позорь меня окончательно!
Нина осталась стоять у гарнитура. Откусила еще кусок яблока. Жевать совершенно не хотелось, но мерный хруст помогал держать лицо.
Дверь открылась, впуская в квартиру шум, смех и густой запах сладких духов.
— Ниночка, а чем это у нас не пахнет?
Зинаида Львовна протиснулась на кухню прямо в плаще. На ходу поправляя накрашенные губы, она окинула цепким взглядом пустую плиту, чистые столешницы и пустую раковину.
— Я думала, у тебя пироги уже стынут! Мальчик мой на работе устает, ему питаться нужно как следует! Да и у нас сегодня праздник всё-таки.
Мальчик сорока восьми лет злобно зыркнул на жену из коридора.
— Мам, она ничего не приготовила, — сухо обронил Серёга, помогая матери снять плащ. — У нас тут забастовка. Устала барыня. Говорит, самообслуживание у нее теперь.
— Как это ничего не приготовила?
Свекровь замерла с одним рукавом в руке. Лицо ее пошло красными пятнами.
— Серёженька, ты что, голодный с самого утра?
Из коридора выпорхнула Даша. Нарядная, в новой прозрачной шифоновой блузке, она перехватила пакет с магазинным рулетом и лучезарно улыбнулась.
— Ой, девчонки, а мы голодные как волки! Нин, давай тарелки, я сладкое принесла. Чайник-то кипит?
Нина внимательно посмотрела на золовку. В ушах Даши покачивались те самые мамины серьги. Крупные, с гранатово-красными камнями. На шее блестела витая цепочка. Старое советское золото смотрелось на ней тяжело и совершенно не подходило к легкомысленному шифону, но Даша явно гордилась обновкой.
— Тарелок не будет, — ровно сказала Нина.
— Это еще почему?
Даша остановилась посреди кухни с пакетом в руках. Зинаида Львовна тоже выпрямилась, недовольно поджав губы.
— Потому что обедов больше не будет. Даша, сними серьги.
Нина сделала шаг вперед.
— И цепочку.
— Что?
Золовка непонимающе захлопала ресницами, переводя взгляд с Нины на брата.
— Серёж, она переработала, что ли?
— Даша, я повторяю один раз.
Нина говорила тихо, но от ее тона Серёга почему-то отступил на шаг ближе к выходу.
— Сними серьги и положи их на стол. Сейчас же.
В кухне стало неестественно тихо. Только за окном шумел дождь, барабаня по отливу.
— Это еще что за новости?
Зинаида Львовна возмущенно поправила брошь на кофте и шагнула вперед, загораживая дочь.
— Серёжа подарил сестре на юбилей! Сам выбирал, между прочим! Это вещь из нашей семьи, не смей указывать, кому и что носить в этом доме! Ты тут вообще на птичьих правах, квартира в браке куплена!
— Это вещь из моей семьи, Зинаида Львовна.
Нина перевела взгляд на свекровь.
— Моя мать их покупала. А ваш замечательный Серёжа втихаря выгреб мою шкатулку, пока я была на работе.
Даша инстинктивно прикрыла уши ладонями. Лицо ее вытянулось, румянец мгновенно сошел со щек.
— Серёж?
Золовка растерянно посмотрела на брата.
— Ты же сказал, это в ломбарде невыкупленное взял по дешевке у знакомого! Ты что, у жены украл?
— Да не украл я!
Вскинулся Серёга, отступая еще на шаг в коридор.
— Мы женаты десять лет, у нас всё общее! Тебе жалко, Нин? У тебя зарплата позволяет, пошла бы и купила себе что хочется. А Дашке на юбилей без нормального подарка идти? Перед людьми позориться? У нее Колька алименты второй месяц не платит!
Удивительная мужская логика. Взять чужое, чтобы выглядеть щедрым братом и хорошим сыном. А потом еще и обвинить обокраденную жену в жадности. Нина смотрела на них троих и понимала, что больше совершенно не злится. Злость прошла еще в четверг. Осталась только смертельная, звенящая усталость от этого бесконечного балагана.
— Я повторяю.
Нина подошла вплотную к обеденному столу.
— Даша, кладешь золото на стол.
— А если не положу?
С вызовом вздернула подбородок золовка, приходя в себя. Она поняла, что брат за нее заступаться не собирается, и перешла в наступление.
— Подарок есть подарок! Не мои проблемы, как он тебе достался. Разбирайтесь со своим мужем сами! Разбаловала мужика, а теперь на мне срываешься?
— Да, Ниночка, это уже перебор!
Поддакнула Зинаида Львовна, расправляя плечи.
— Сама виновата! Надо было мужу внимание уделять, а не свои побрякушки пересчитывать!
— Не положишь — я прямо сейчас иду в комнату за документами.
Нина указала рукой в сторону коридора.
— Беру ПТС на машину Серёги. Вызываю перекупщиков. Мы с ними давно договаривались, они за полцены любую тачку с руками отрывают. Договор подпишу прямо на капоте.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула Зинаида Львовна.
— Посмею.
Нина бросила огрызок яблока в мусорное ведро. Точным, выверенным движением.
— Машина оформлена на меня. Автокредит плачу я со своей карты. И если в нашей семье теперь можно брать чужое без спроса, я заберу то, что мне нужнее. Деньги. Время пошло, Даша.
Даша перевела панический взгляд на брата. Серёга молчал, глядя куда-то в район плинтуса. Он прекрасно знал, что жена не шутит. Без машины он не сможет ездить в свои любимые гаражи к мужикам, а на работу придется добираться на трех маршрутках с пересадками.
— Ну скажи ей!
Возмутилась Зинаида Львовна, дергая сына за рукав.
— Что ты молчишь как истукан? Она же над нами издевается! Над родной матерью издевается!
— Снимай, Даш.
Глухо выдавил Серёга.
— Что?!
— Снимай, говорю!
Рявкнул он на сестру, багровея.
— Мне из-за твоих побрякушек пешком ходить? Снимай быстро, пока она реально этим стервятникам не позвонила!
Золовка торопливо начала расстегивать тугие английские замки на серьгах. Застежки не поддавались. Даша дернула сильнее, поцарапав мочку уха до крови. Она с грохотом бросила золото на столешницу, сорвала с шеи цепочку и швырнула туда же.
Затем развернулась и бросилась в прихожую.
Свекровь, бормоча проклятия про неблагодарную змею и испорченный праздник, поспешила за дочерью. Зинаида Львовна даже не стала надевать плащ, так и потащила его в руках, зацепившись подолом за обувницу.
Дверь хлопнула. На лестничной клетке еще долго были слышны удаляющиеся возмущенные голоса. Серёга остался стоять в коридоре, прислонившись спиной к косяку.
— Ну и чего ты добилась?
Сухо поинтересовался он, не поднимая глаз.
— Опозорила меня перед матерью. Разругалась со всеми. Кто тебе теперь стакан воды в старости подаст?
— Уж точно не те, кто мои серьги носит.
Нина сгребла золото со стола и опустила в карман домашних штанов. Металл всё еще хранил чужое тепло, и это было неприятно. Ничего, полежит в мыльном растворе — отмоется.
— Пельмени в морозилке.
Добавила она, проходя мимо мужа.
— Вода в кране. Сваришь сам.
С того воскресенья прошло чуть больше месяца.
Родня Серёги в их квартире больше не появлялась. Зинаида Львовна демонстративно не звонила, не поздравляла с праздниками и удалила невестку из всех семейных чатов. Даша всем общим знакомым в красках рассказала, какая у брата жена жадная и бессердечная мегера.
Серёга не ушел. Он слишком любил комфорт, чтобы собирать вещи и ехать к маме в тесную хрущевку, где пришлось бы спать на продавленном диване в проходной комнате. Характер его не поменялся — он всё так же бубнил, жаловался на жизнь, начальника и считал себя несправедливо обиженным.
Только теперь после работы он молча доставал из шкафчика лапшу быстрого приготовления или сам чистил себе картошку. Деньги на продукты Нина больше не давала, оплачивая только коммуналку и свой кредит за машину.
Нина готовила строго на себя. Маленькую порцию свежего салата. Один кусок рыбы на пару.
И каждый раз, собираясь на работу и проходя мимо зеркала в прихожей, она ловила свое отражение. На шее мягко блестела тяжелая витая цепочка. Оказалось, если скинуть со спины лишних нахлебников, старое мамино золото смотрится очень даже неплохо.
